Двое на Ламборгини

- Водил тебя Кирюха на выставку Ван Гога… Кир крутился перед зеркалом, примеряя «приличный» прикид. Дима терпеливо ждал его. - Дим, какую рубашку надеть – однотонную или цветную? - Какая тебе больше нравится, - ответил Дубин. - Мне? Я хочу тебе понравиться. - Тогда однотонную. - А я хочу цветную. Я от белых рубашек на работе устал. Дима вздохнул. Иногда, точнее, почти всегда, Кирилл напоминал ребенка. И делал наоборот. - Хорошо, надевай цветную. Поторопись, нам еще добираться.       Кир в результате напялил молодежные джинсы с дырками и с ярким принтом. И огромное худи оверсайз, которое висело на Кирилле, как на вешалке. Оранжевое, с котиками. В довершение образа на макушке сделал хвостик – благо, волосы отросли. - Все, я готов. Сначала побродили по холлу, где можно было изучить биографию Ван Гога и историю его самых известных картин. Кир больше смотрел на Диму, чем на портреты членов семьи художника. Демонстрация картин была в следующем зале. Картины под музыку сменяли одна другую. - О, экраны даже на полу. Интересно, - пробормотал себе под нос Кирилл, оглядываясь, впрочем, без особого любопытства и даже без интереса..       Вся творческая биография Ван Гога была представлена в виде получасового "фильма", который демонстрировался без остановки. Заканчиваясь, он начался снова. - И как сказано на официальном сайте выставки, здесь представлены 3000 мультимедийных изображений всех картин Ван Гога, а также его рисунков, набросков и писем брату Тео, - шепотом сказал Дима Кириллу. А тот вдруг потянул его за руку. Мол, второй раз смотреть неинтересно. Они выскользнули из зала, и как-то очутились в коридоре, где-то вдали от посетителей, голосов и картин. И целовались в темноте, жадно и ненасытно. Диме было неловко – вдруг кто-то увидит. - Кирь, давай потерпим до дома, - пробормотал он. Но Гречкин был с ним явно не согласен. И вдруг, повернув еще куда-то за угол, они наткнулись на двери с изображением инвалидной коляски. - Ну, не тут же, - смущенно бормотал Дима, не особо, впрочем, сопротивляясь. Внутри пахло лимонным освежителем. А от губ Кирилла – мятной жвачкой. Кир целовался еще более ярко, проводя по деснам Димы кончиком языка. Он знал что Диму это особенно заводит, и сейчас чувствовал, как внутри прижавшегося к нему тела нарастает дрожь. Кирилл довольно хмыкнул в поцелуе и скользнул ладонью под ткань идеально выглаженной рубашки. - Кирь... - Дима вздрогнул, то ли пытаясь отстраниться, то ли наоборот - сильнее прижаться к ладони, ласкающей живот. - Да брось ты, - рассыпалось мокрыми поцелуями по шее. - Никто сюда ломиться не будет. Ни одной инвалидной коляски я там не видел.       Рука тем временем деловито пробралась под брюки, за секунду управившись с молнией. Ткань белья была уже чуть влажной, и то, что под ней вырисовывалось, выдавало желания Димы с головой. - Кирь, я так не могу, - простонал Дима, когда ладонь Кирилла умело обхватила член. - Как же ты... - А я, - Кирилл повел бедрами, - весь твой. Дима торопливо завозился с джинсами самого Кирилла, извлекая изнывающий член. Кирилл выдохнул, когда тот наконец-то вырвался на свободу, но тут же мягко перехватил руку Димы: - Погоди... Давай вот так. Дима недоуменно хлопнул ресницами, когда член Кирилла прошелся по его животу и уткнулся в пупок. - Ты такой нежный тут, обалдеть... - Дима хихикнул и снова качнул бедами, подстраиваясь под ритм, заданный рукой. Дима ахнул, показалось, что он просто не устоит на ногах от такого напора, но ощущения кафеля под спиной, и неожиданно твердой обнимающей руки Кирилла, заставили выдохнуть. И застонать снова - от удовольствия. Кирилл действовал быстро, затуманившиеся глаза Димы даже не успевали следить за снующей по всей длине рукой, но непристойная картинка скользящего по животу члена завораживала. Дима чувствовал влажный след и жар поверх него, чувствовал кожей лихорадочную пульсацию. "Да, он же и правда кончит сейчас. Просто вот так. И я вместе с ним. Это... Это... Мысль оборвалась, разлетевшись горячими брызгами по собственному животу и ладони Кирилла. Дима снова ощутил, как чуть не подкосились ноги, но Кирилл и здесь удержал, горячо дыша в шею. Оба открыли глаза. Неяркая лампочка показалась светом софитов – так резануло по глазам. Дима снова зажмурился, чувствуя лишь легкие прикосновения ладони Кирилла к своей голове.       Наконец, он привык к свету и стал приводить себя в порядок. Кир вымыл руки и отматывал от рулона бумажное полотенце, пытаясь смыть липкие следы их развлечений со своих джинсов. Благо, длинное худи прикрывало пятна. Дима поправил рубашку, опустил надетый поверх нее джемпер. - Ну, как тебе выставка? – невинным тоном спросил Кир, когда они сели в машину, чтоб ехать дальше, в Новую Голландию. - Потрясающе. Особенно завершающий этап. - А то! – гордо ответил Кир, - на выставке Ван Гога я главный экспонат. - Не сомневаюсь, - ответил Дима. - Кстати, я тоже рисовал, пока лежал в клинике. Там многие рисуют, - неожиданно сказал Кирилл, - через рисунки проще высказать невысказанное. А иногда и пережить боль, как ты думаешь, Дим?       Дима слегка удивился и даже встревожился. Только что любимый был воплощением сытого кота, объевшегося сметаной. Кажется, получасовой фильм о творчестве знаменитого художника прошел мимо Гречкина. Во всяком случае, так казалось Дубину. А вот как, оказывается. - У всех бывают сложные периоды, - он нежно прикоснулся к щеке Кирилла, - и порой рисование очень помогает. Но поехали, а то застрянем в пробке и опоздаем. Ты ж сам хотел в Новой Голландии погулять. И пообедаем там же? - Ладно, - после минутного раздумья ответил Кирилл. Ламба тронулась с места, и вскоре влилась в поток машин на проспекте. Дима сидел рядом, порой поглядывая на Кирилла, а тот, отвлекаясь от дороги, чего делать не следовало, смотрел на Диму. «Хорошо, что выходной, - думал он, - и хорошо, что на выставке побывали. Интересно, что придумает Димка в следующий раз? И – будет ли там такое же заведение, как здесь? М-м-м, очень удобно».