Заговор

      То, что Уилл только что услышал от своих друзей, заставило его побледнеть. Ладони вспотели, а живот скрутило.       — Я не… С чего вы вообще взяли?       — Да брось, чувак! — добродушно махнул рукой Дастин. — Мы все давно в курсе, можешь не отпираться.       — И Майк? — пискнул Уилл, готовый стечь по стене вниз.       Его друзья практически полным составом только что заявили ему, что знают о том, что он влюблен, более того, знают в кого и насколько сильно. Это — без преувеличений — настоящая катастрофа.       — Майк не знает, — заверила его Джейн, ласково касаясь руки. — Но, я почти уверена, что у тебя есть все шансы на взаимность.       — Этого не может быть! — завертел головой Уилл в отрицании.       — Уилер почти одержим тобой сколько я вас знаю! — уверила его Макс. — Да он взгляд от твоих губ оторвать не может!       — Просто я всегда был сильно ниже него, а теперь вырос, а он привык к определенному наклону головы, когда со мной говорит. Не смотрит он на мои губы, просто так кажется!       — Господи! — ужаснулась такому объяснению Макс.       — Мы хотим вам помочь, — вкрадчиво сообщила Джейн, все еще держа его за руку.       — Помочь? — нет, это определенно катастрофа! — Ни за что!       — Тебе ничего не нужно будет делать, — заверил его Дастин. — Мы же все знаем, какой Майк ревнивый, так что, думаю, стоит ему приревновать тебя к другому парню, у него крышу снесет настолько, что он сделает все возможное, чтобы никому тебя не отдавать.       — Это же бред!       — Слушай, Уилл, я устала каждый день наблюдать ваши тоскливые взгляды! — сказала Макс. — Еще чуть-чуть и я ослепну от этого зрелища! А мне одного раза на всю жизнь хватило!       Как они вообще могли такое предположить? Да еще и подловили его полным составом в пустом художественном классе. Макс, Джейн и Дастин почти напирали на него, а Лукас держался чуть в стороне, разглядывая пустующие мольберты.       — Где вы в Хоукинсе возьмете парня для такой цели? — понимая, что друзья не будут слушать никакие доводы рассудка, Уилл решил быть хитрее.       Только он не учел, что если план придумывал Дастин, вряд ли в нем остались хоть какие-то дыры и нестыковки.       — Этим парнем буду я! — гордо произнес Лукас, делая шаг вперед.       — Да вы все здесь спятили! — Уилл схватился за голову. Он знал, что его друзья странные, но то, что они сумасшедшие оказалось для него неприятной новостью.       — Майк еще в детстве как-то сказал, что жалеет о том, что познакомил нас, — хмыкнул Лукас. — После того случая, когда мы ночевали у меня без него.       — Но у него самого тогда была корь! Почему ты вообще помнишь такие мелочи?       — О, а помните, когда мы наряжались Охотниками за приведениями, и вы оба с Майком оделись Венкманом, — начал Дастин, — и Уилл пошел к тебе обниматься, а у Майка настроение было испорчено на весь день!       — Ты сочиняешь! — не отнимая рук от лица, обвинил Уилл. — Дело было в костюме, а не во мне.       — Он и в половину бы так не расстроился, если бы ты побежал к нему, а не ко мне, — хмыкнул Лукас уверенно.       Уилл не знал, что делать с этими заговорщиками, и у него оставался только один козырь, на который он, впрочем, слабо надеялся.       — И ты поддержала этот план? — спросил он у Макс, складывая руки на груди и все еще чувствуя себя загнанным в угол.       — Ну вы же не будете делать ничего такого, — закатила глаза Макс. — Немного флирта, Лукас пару раз подвезет тебя до дома, разок украдет тебя, когда у вас с Майком будут общие планы, и все, можешь ждать его под своим окном с магнитолой в руках, как в новой мелодраме.       — Я не смотрел, — буркнул Уилл.       — Вот и сходите на первое свидание в кино!       Уилл оглядывал лица перед собой, такие радостные, уверенные и счастливые, но все равно чувствовал себя посмешищем. Если бы он не знал своих друзей так хорошо, то посчитал бы, что его разыгрывают, желая хорошенько над ним поглумиться. Нет, он, конечно, знал, что никто из них ни за что не стал бы втягивать его в какие-то интриги ради забавы, но то, что они напридумывали, что Майк тоже в него влюблен, и сами в это поверили, не имело ничего общего с реальностью. Уилл не собирался участвовать в этом фарсе. Ради себя. Ради Майка. Ради их с таким трудом пережившей все напасти дружбы.       — Послушайте, очень мило, что вы так заботитесь о моей личной жизни, но я прошу вас! Не надо! В это! Лезть! — он старался звучать как можно тверже. — Оставьте эту дурацкую идею!       Друзья не выглядели хоть сколько-нибудь убежденными, и уже на следующий день Уилл убедился в том, что слушать его никто не собирался.       Они втроем с Майком и Лукасом выходили с общей экономики, когда Майк заговорил:       — А где Мэйфилд? Она обычно ждет тебя по средам перед ланчем.       — Мы решили дать друг другу немного свободы, — с широкой улыбкой заявил Лукас. — Не стоит всегда быть как приклеенными.       Уилла терзали смутные сомнения по поводу правдивости этой информации, и когда Лукас незаметно подмигнул ему, он понял, что спектакль начался.       — Вы всегда кажетесь достаточно независимыми, — заметил Майк, нахмурившись.       — Да не берите в голову, ребята, — продолжал веселиться Лукас. — О, Уилл, у тебя шнурок развязался.       Уилл опустил взгляд на свои поношенные ботинки, поблагодарил и уже собирался присесть, чтобы решить эту проблему, как Лукас его опередил — он уже стоял перед ним на одном колене, взявшись за бордовые шнурки.       — Что ты?.. — не успел возмутиться Уилл, как услышал громкий тяжелый вздох со стороны Майка.       Он демонстративно не смотрел на развернувшуюся перед ним дурацкую сцену и неловко теребил лямку рюкзака.       — Лукас, я мог сам!       — О, мне не сложно, — нарочито медленно работая руками, он поглядывал на Майка, а когда заметил, что тот повернулся, выдал: — С этого ракурса хорошо видно, как тебе на пользу пошла легкая атлетика.       Уилл покраснел, но не от сказанных слов, а от досады и злости.       — Лукас, прекращай этот цирк!       — А что, я не прав? — засмеялся он, вставая. — Майк, ну хоть ты скажи!       — Прав.       И все. И до конца уроков как воды в рот набрал. Уилл списал это на общую напряженность в связи с надвигающимися экзаменами.       На следующий день стало только хуже. На ланче Лукас отдал ему половину картофельного пирога своей мамы, а после уроков ждал у шкафчиков якобы под предлогом домашки с математики, которую он пропустил из-за баскетбола. В большинство дней Уилла домой подвозил Майк, потому что кафе, в котором он подрабатывал, находилось близко к новому дому Байерсов-Хопперов. Часто с ними ездила и Джейн, но по вторникам и четвергам у нее всегда был клуб моделирования. Вот только в этот раз, стоило Майку показаться в коридоре, Лукас крепко взял Уилла за запястье и на всю школу сообщил, что подвезет его сегодня.       На Майке не было лица, и он определенно точно пялился на их сцепленные руки.       — Но мне же по пути, зачем тебе делать крюк? — слабо запротестовал он.       Уиллу хотелось устроить сцену, потому что эти поездки домой были его любимой частью дня на протяжении всего учебного года. Майк держал в машине пару кассет с любимой музыкой их обоих, и иногда они ехали в объезд, чтобы побольше поболтать или поголосить песни. Майк поэтому иногда опаздывал на свою смену, и Уиллу приходилось извиняться за то, что задержал его, смотря на чудесную маленькую улыбку, знакомые от и до веснушки, на переносицу, которую так и хотелось чмокнуть. Так. Он отвлекся. Майк уже ушел.       — А это-то зачем? — устало спросил он у Лукаса.       — Это импровизация! Про шнурки Дастин придумал — их Эл развязала. Про легкую атлетику — Макс. А подвезти тебя — моя идея.       — Поздравляю, — недовольно бросил он. — Поторопись, сегодня моя очередь готовить ужин. Не хочу выслушивать от мамы из-за ваших детских игр.       Конечно, друзья не успокоились. За ланчем все оживленно болтали, но Макс и Лукас садились не рядом, как всегда, а друг напротив друга, и обязательно так, чтобы Уилл был под боком. Лукас же не давал ему проходу: в ветренный день накидывал на плечи свою куртку баскетболиста, что-то шептал ему прямо в ухо у всех на виду, вызывался быть напарником на тех уроках, что совпадали у них троих с Майком, вынуждая того присоединяться либо к кому-то другому из партии (при удачном раскладе) или к какой-нибудь девчонке (при неудачном).       Уилл хоть и досадовал на происходящий театр абсурда, не мог не замечать, что Майк с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, и да, списывал это на ревность, но совершенно дружескую. Они так резко перестали проводить вместе время, что Уилл скучал, но никак не мог улучить момент и остаться с Майком наедине.       Однажды Лукас почти прижал его к шкафчику посреди полупустого коридора и зашептал в ухо:       — Майк как раз сейчас идет в нашу сторону. Представляешь, как мы выглядим со стороны?       Уилл представлял. Ему было ну очень некомфортно от такого вторжения в личное пространство, и он попытался отодвинуть Лукаса, уперевшись ладонями ему в грудь.       — Что вы делаете? — голос подошедшего Майка звучал задушено, и он выглядел так, словно мечтал оказаться где угодно не здесь.       Уилл пытался взглядом просигнализировать ему, что очень нуждался в помощи прямо сейчас, но Майк упорно на него не смотрел, изучая шкафчики, потолок и пальцы, цепляющиеся за спортивную куртку Лукаса. Уилл убрал руку.       — Майк, подвезешь меня? — решительно спросил он, пытаясь отстраниться и перестать чувствовать себя загнанным в угол.       Лукас хотел было возразить, но Уилл зло глянул на него, схватил Майка за руку и потянул к выходу из школы, стараясь игнорировать то, как тот вздрогнул от касания.       Ехали в напряженном молчании. Хотелось как-то оправдаться, объяснить происходящее, но что Уилл мог сказать? «Наши друзья-идиоты решили, что ты влюблен в меня, и устроили этот цирк, чтобы ты ревновал, потому что я люблю тебя с восьмого класса». Го-о-осподи-и-и-и!       Лукас продолжал свое дурацкое театрализованное представление (и почему из них всех в драмкружке состоял только Дастин? Такой талант пропадал!), а Майк выглядел недовольным и усталым, но никак происходящее не комментировал, потому что друзья ошиблись. Уилл просто ждал, когда это все закончится.       Спектакль же только затягивался. Майк становился все грустнее, Лукас — все настойчивее, а сам Уилл все раздражительнее.       В один из дней ничего не предвещало беды, но терпение Уилла лопнуло, когда они всей компанией шли через школьный двор к парковке, и Лукас уже привычным жестом закинул руку ему на плечо и очень громко спросил:       — Готов прокатиться со мной?       Безобидная фраза была сказана так, словно Лукас предложил прокатиться на нем, и подобные скабрезности в этом цирке Уилл терпеть не собирался.       — Все, с меня хватит! — заявил он громко, так, что все на них обернулись. — Я никуда не поеду с тобой ни сегодня, ни завтра, и никогда до тех пор пока вы не завяжете с этой белибердой!       — Кто же довезет тебя до дома? — спросила Макс.       Все разом посмотрели на Майка, ожидая, что он тотчас же вызовется, но он лишь стоял в стороне и смотрел куда-то себе под ноги, видимо сочтя молодую весеннюю траву более интересным зрелищем.       — Меня довезет водитель школьного автобуса! Всем пока!       Уилл почти бежал на остановку. Злость уступила место расстройству: мало ему было знать, что его чувства не взаимны, так его друзьям потребовалось добыть лишнее подтверждение!       За время недолгой поездки он успел хорошо себя накрутить. Жил ведь столько времени себе спокойно, смирился, что никакой взаимности ему не видать, наслаждался самой лучшей и близкой на свете дружбой, зная, что ему этого достаточно. Теперь же его друзья (пусть и из лучших побуждений) разбудили все похороненные надежды, а совершенно надуманные реакции Майка на весь этот цирк подстегнули их еще больше. Как много времени потребуется Уиллу, чтобы снова привести свою душу в порядок? Сколько бессонных ночей он будет заново умерщвлять все то, что так прекрасно и по-весеннему распустилось внутри против его воли.       У дома его ждал сюрприз — машина Майка и он сам, сидящий на крыльце. Его руки были сцеплены в замок, и он нервно дергал ногой, а как только увидел Уилла — вскочил.       Вот только Уиллу никого видеть не хотелось. Даже Майка. Тем более Майка. Он мечтал закрыться в своей спальне, свернуться под одеялом с какой-нибудь надрывно-тоскливой песней в наушниках и просто не существовать хотя бы до завтрашнего утра, когда снова придется взять себя в руки и заново отстраивать собственный покой.       — Уилл, я идиот! — поведал ему Майк с таким выражением лица, словно он не знал — улыбаться ли ему во весь рот или же, наоборот, оставаться серьезным.       — Поздравляю, — у Уилла действительно не было сил на любой разговор, поэтому он постарался пройти мимо с раздраженным видом. Чтобы выглядеть злым, а не расстроенным.       — Ребята мне все рассказали про их план, — поторопился объяснить цель своего визита Майк. — И то, что ты был против тоже, и…       Дальше он не слушал, потому что все звуки заглушил шум крови в ушах. Уилл смог выдавить лишь очень тихое:       — Что?       Ребята сделали что?       Сердце забилось, голову бросило сначала в жар, а затем в холод, а потом снова в жар так резко, словно его окунули поочередно под струи воды. Уилл не мог смотреть на Майка, потому что тот теперь знал, знал, знал! Вот только помимо него, вся окружающая обстановка потеряла свои очертания, закружилась и только Майк, продолжавший говорить, сохранил свою форму и четкость.       Чужие руки крепко сомкнулись на его плечах, заземляя, и Уилл наконец-то смог услышать то, о чем ему взволнованно сообщал Майк.       — Я идиот, ты слышишь? Их план сработал! Все получилось!       — Что получилось? — слова отказывались складываться в звуки, но Уиллу нужно было разобраться, раз его отказались отпускать в такой желанный уголок страданий.       — Их план! Он сработал!       — Сработал? — эхом повторил он.       — Я эти недели себе места не находил от ревности, но ты положительно реагировал на все, что Лукас делал, поэтому я не стал лезть не в свое дело.       — Майк, о чем ты говоришь?       Им обоим нужно выдохнуть, успокоиться и во всем разобраться. Уилл потянул Майка обратно на крыльцо, уселся тяжело и похлопал по ступеньке рядом с собой. Молчали. Видимо, пауза сыграла злую шутку — Майк растерял весь свой запал и снова фонил нервозностью, ерзая, дергая ногой и потирая пальцы.       — Что именно тебе рассказали ребята? — спросил Уилл.       — О том, что они сговорились нас с тобой свести, заставив меня ревновать.       Это все Уилл знал и так, но из уст Майка все сказанные слова звучали сюрреалистично, словно искаженные рябью. Почему он так спокойно (для такого невротика, как Майк, конечно) говорил все это?       — Тогда почему ты повторяешь: «План сработал, план сработал»?       — Потому что он сработал. Абсолютное попадание! Десять из десяти, — в глазах Уилла отражалось вселенское непонимание, потому что он боялся поверить, боялся сложить два и два. — Да как тебе объяснить-то?       Майк всплеснул руками в отчаянии. У него, видимо, не находилось слов, чтобы доходчиво сказать все Уиллу, поэтому он решил объяснить по-другому: качнулся вперед, обжигая щеку дыханием и целуя самый уголок губ.       Этого не могло происходить на самом деле! Да еще и практически посреди улицы! Они теперь жили не в лесу, где на крыльце делай что хочешь — только деревья и увидят! Теперь у них были соседи!       Уилл издал протестующий писк именно из этих соображений, дернул головой — не прочь, а в сторону Майка, чтобы продолжить их разговор, но на деле лишь подставляя губы.       Сладкое оглушающее мгновение выбило из головы Уилла оставшиеся мысли, и он теперь мог лишь двигать губами интуитивно и неумело. Реальность, и так рябившая словно через телевизионные помехи, сложилась, как карточный домик на бесконечно долгие секунды.       Майк отстранился, огляделся и снова повторил:       — Их план сработал.       — Но почему тогда ты ничего не сделал раньше? — спросил Уилл, отводя глаза.       — Потому что идиот, как я уже и сказал.       Картинка в голове наконец-то сложилась. Уилл сидел ошеломленный, не до конца верящий в происходящее, но все равно — авансом — совершенно счастливый.       — И что теперь?       — Ну, я рассчитывал, — немного смутился Майк, — что мы пойдем в дом и продолжим…       — Целоваться? — шепотом, словно произносил какое-то жутко неприличное ругательство, подсказал Уилл.       — Если ты хочешь, конечно.       — Хочу, — кивнул он, краснея. — Но я спрашивал о другом. Что теперь?       — Что теперь? — не понял Майк.       — Мы теперь?.. Кто? — ему важно было прояснить этот момент сразу. — Друзья, которые просто… Или?       — Друзья, которые просто встречаются, да.       — Круто.       — Круто.       Надо же, а план ведь и правда, действительно сработал, а значит, заговор друзья устроили совершенно не зря. Правда Уилл решил, что никакой благодарности эти сумасшедшие не дождутся — нет бы уговорить их — и его, и Майка — нормально друг с другом поговорить, раз для всех их чувства не были тайной. Но нет же, этим подавай зрелищ, представлений, многоходовок. Словно им всем Изнанки не хватило на несколько жизней!       Впрочем, об этом он успеет подумать. Сейчас Уилл хотел сосредоточиться на чем-то более счастливом.