Новая жизнь Уэнсдей Аддамс.

Перед отъездом домой на летние каникулы влюблённый по уши Ксавьер позвал Уэнсдей на прогулку по лесу, в последнюю ночь их нахождения в академии. Они шли молча не зная что сказать. Да и сама Уэнсдей не хотела ничего говорить, но чувства переполняли её: «Я так давно бегу, что не знаю от чего Я так молода и не знаю всего, Тебе тоже противно от себя самого?» — Я столько убегала от чего-то. Боялась, что меня снова ранят, как после смерти Нейрона. Парень знал об этой истории, она рассказала ему однажды, когда он спросил, как Энид, плакала ли она когда-нибудь. — Мне всего 16, а я уже разочарована в чувствах. Была. Сейчас я чувствую. По настоящему чувствую. Но это чувство мне не нравится. Мне противно от себя. Я бы была совсем глупой, если бы не заметила, что ты испытываешь нечто похожее. Тебе тоже противно от себя самого? Ксавьер опешил. Он не ожидал такой откровенности от Аддамс. Торп всегда её видел недоступной, в каком-то смысле неприкасаемой и тут она открывает часть своих мыслей и каких-то чувств. Поняв, что он неприлично долго молчит ответил: — Мне никогда не было противно за чувства. Людям свойственно чувствовать. «Я бы могла писать портреты Жить ради кого-то Знать где я проснусь завтра и не бежать от чего-то Делить сигареты, честно любить идиота Спать и не бояться, не ждать конца эпизода» Девушка молчала. Обдумывала каждое слово Торпа и вскоре ответила: — Порой я думала, что бы со мной было, если бы я позволила себе чувствовать. Ксавьер не осмеливался спрашивать, но она сама ответила: — Возможно под действием какого либо чувства, я могла написать тысячи портретов… — «Прямо как я…» — пронеслось в голове Ксавьера. — Прямо как ты. Написавший бесконечное множество моих портретов под чувством влюблённости. Он покраснел, а она продолжала: — Могла бы влюбиться и жить ради кого-то, как мои родители, — её лицо скривилось в отвращении от такой судьбы. — Могла начать курить сигареты и делить с кем-то свою зависимость. Люди часто начинают курить, когда не могут совладать с собой, хотят успокоится. Могла бы любить какого-нибудь идиота. Такого…как ты например. Ксавьер застыл. Это что, было признание любви от Уэнсдей Аддамс? Она только что сказала, что любит его? Что? Сглотнув ком горле он спросил: — Что это значит, Уэнсдей? Я тебе нравлюсь? Эта шутка? Пример? Я не понимаю… Уэнсдей повернулась к нему и глядя в глаза, громко вдохнув произнесла: — Могу сказать одно, Ксавьер Торп. Ты мне не противен. От удивления рот Ксавьера открылся сам собой. Он подошёл к ней на расстояние вытянутой руки и сказал: — Меня тоже не тошнит от тебя, Уэнсдей Аддамс. Даже больше, ты мне нравишься, я влюблён. В воздухе повисло молчание. Но она развеяла его: — Мама сказала, что то, что я испытываю — это влюблённость. Но не верю в эту теорию. «Поцелуй на прощание и дай обещание Мы встретимся дома, в Киеве, в мае.» — Тогда позволь мне попросить тебя об одолжении. Аддамс нахмурила брови. — Поцелуй меня на прощание, ведь завтра мы разъедимся. И дай обещание, что мы встретимся, через три месяца, у мастерской. Лицо Уэнсдей слабо улыбнулась, но поднявшиеся уголки её рта, заставили Ксавьера тоже улыбнутся. Аддамс подошла ближе, встала на носочки и практически не касаясь щеки, поцеловала его в щёку. Это всё, на что была способна Уэнсдей, она не была готова снова целовать парня, который ей нравится полностью его не узнав.