Будь милосердным ко мне...

      Жизнь шла своим чередом, медленно и апатично. Октябрь подходил к концу. Работа всё так же «радовала». Ким Со А, как и всегда, упорно пыталась меня с кем-нибудь познакомить, но я на такие провокации совершенно не поддавалась, пока не совершила одну роковую ошибку. Мне не стоило расслабляться, и в итоге сейчас в обворожительной «упаковке» я сидела в одном из кафе Итэвона и натянуто улыбалась какому-то господину Паку. Из всего, что я поняла, он был очень хорошим другом жениха Со А, но, если честно, мне было до лампочки. Я совсем не следила за нитью разговора, кто он и кем там работает. Всё это — бессмысленная трата времени.       В момент собственных размышлений мне казалось, что я и вовсе не живая, словно мёртвая рыба, выброшенная на берег. Чувства всегда мне казались чем-то сложным и эфемерным, а за все свои двадцать пять лет я ни разу не испытала чего-то похожего на любовь. Любить кого-то означало быть уязвимым. Сложно было довериться человеку. А может, просто не встречала того самого? Во многом я винила свою неприязнь к мужчинам. Мне всегда казалось, что постоянно жизнь подсовывала не тех людей, и дело было даже не во внешности, а в банальной личности со своими интересами, которой я зачастую не видела. К женскому полу все относились как-то потребительски. Хотелось разговоров по душам, уважения и трепетного отношения к моей персоне, в конце концов почувствовать себя кисейной барышней, которую превозносят, словно прекрасную леди. Где же этот прекрасный джентльмен? Где он потерялся? В какой стране?       Но такова была реальность, и этим всё сказано.       С губ срывается усталый вздох. И эта ошибка была фатальной.       — Вам, похоже, не особо интересно? — Поднимая взгляд, я натыкаюсь на раздражённое лицо. Похоже, чьё-то эго было задето.       — Ну, что Вы! Вы так интересно рассказываете!       Милая улыбка и надежда, что это прокатит, окупились. Недовольство на лице недоухажёра сменилось милостью. Выдыхаю и радуюсь, ведь мне только что удалось избежать катастрофы.       Как только буря утихла и господин Пак вновь продолжил свой монолог, мысли вернулись в прежнее русло. Я честно пыталась быть вежливой и участливой в этой беседе, но сейчас мне нестерпимо нужен был воздух. Здесь я задыхалась. Подруга упрямо пинала под столом, напоминая о рамках приличия, а я снова погружалась в своё подводное царство. Хотелось встать и убежать из этого проклятого места туда, на мою любимую лавочку, к тому апельсиновому мальчику. Там я чувствовала себя так уютно и тепло. Там — то, что мне сейчас было особенно нужно. Воздух. Прохладный, чистый, дающий силы и заставляющий чувствовать себя живой.       Я всё глубже погружалась в свои пучины раздумий. Эти три недели были заняты мыслями о будущем. Мне хотелось создать семью, завести детей, но всякий раз, встречая мужчину, я отталкивала его. С каждым неудачным свиданием интерес к мужскому полу только падал, вследствие чего я уже третий год как завязала с этим делом. И именно в этот момент на горизонте моей не самой радужной жизни замаячил человек, к которому меня тянуло на интуитивном уровне. Когда вспоминала его, на душе становилось легко.       Но, как назло, зачастую на моём пути встречались преграды: в этот раз ею оказался мужчина с драконьими глазами, или, правильно будет сказать, то, кем он являлся. Его статус.       После той встречи, когда я вернулась домой, меня не покидало чувство, что я где-то его видела. Залезая во всемирную паутину и набирая в поисковике «Ким Намджун», я получила результат, которого явно не ожидала. На меня с экрана смотрел тот самый апельсиновый мальчик. Это было… Даже не знаю, что и сказать, но как тогда описать тогда моё состояние? Наверное, это была стадия оглушения, которая вскоре сменилась потрясением и осознанием того, что мы больше не увидимся. На дне души оставило осадок то, что он не сказал, кем является на самом деле. Мог бы сказать, как есть, хотя… имела ли я на это какое-то право?       Больше на том месте я ни разу его там не видела, оно и неудивительно. Думаю, он не хотел вновь столкнуться со мной, но почему тогда обронил те слова? Была ли здесь прозрачная надежда на что-то? Всё же она больше была призрачной, чем прозрачной.       — Анна?!       И снова этот обиженный тон. Фокусируя свое зрение на господине Пак, я стараюсь придать себе более заинтересованный вид.       — Да? — Выдаю дежурную улыбку, поправляя выбившийся русый локон из причёски, и жду, сработает ли отвлекающий манёвр.       — Расскажите немного о себе, пожалуйста.       Сработал.       — Ничего особенного. Меня зовут Анна, но Вам это и так известно. Мне двадцать пять лет, работаю учителем рисования. — Пожимаю плечами и смотрю на собеседника.       — Так Вы художница? — говорит он, улыбаясь и пытаясь продолжить беседу.       — Ну, можно и так сказать.       Господин Пак смеряет меня тяжёлым взглядом, и я замечаю, что буря надвигается снова. Он явно недоволен таким отношением к себе.       — Похоже, Вы не заинтересованы в этой встрече?       «Боже, как же он чертовски прав», — крутится в моей голове, но под столом меня пинают с ещё большим усердием, и я устало поворачиваю голову к подруге, с укором смотря на неё.       — Что ты, Чон Мин! Анна, просто очень стеснительная! — Подруга отчаянно пыталась спасти ситуацию. Брошенный на меня взгляд Со А был был подобен молнии и говорил сам за себя.       Вся эта ситуация напрягала и выматывала. Я устала. Этим субботним вечером мне хотелось прокатиться на велосипеде, выпить ромашкового чая на той самой лавочке и, включив музыку, попытаться разглядеть звёзды в ночном небе Сеула, а не вот это всё.       Проанализировать ситуацию мне хватает минуты и ещё одной, чтобы решиться действовать. Аккуратно вставая из-за стола, я ловлю взгляд господина Пака.       — Прошу меня извинить. Это был прекрасный вечер, но я не думаю, что нам стоит продолжать мучить друг друга.       — Что же, надеюсь, это наша последняя встреча. Вы совершенно не умеете разговаривать с людьми. Такое пренебрежение. Даже противно!       Вся его тирада вызывает во мне зарождающуюся агрессию и истерику. Да кем он себя возомнил?! Делаю глубокий вдох, и с губ срывается: «Напыщенный индюк!» Хватая свою сумку и пальто, спешу ретироваться из этого чёртового места. Не обращая никакого внимания на крики подруги, смех её жениха и всё остальное, я поспешно накидываю на плечи чёрное пальто, палантин и бегу. Бегу подальше от этого душного места, атмосферы, людей.       Стоило только оказаться на улице, как глубоко вдыхаю, до краёв обжигая лёгкие осенним воздухом. Я наконец-то осознаю, как же сиьно мне хочется отключиться от этого душного мира, сбежать туда, где можно побыть наедине с собой. И вскоре автобус, метро, несколько остановок и длительных мгновений приводят меня к кофейне, расположившейся недалеко от горячо полюбившегося мне парка. Захожу в небольшое заведение, чтобы заказать себе ромашковый чай, и спешу туда, где наконец смогу расслабиться.       Медленно идя по направлению к любимому месту и заворачивая за угол, я ощущаю, как меня посещает дежавю. Там сидел он, сидел и смотрел вперёд. Пытаюсь проследить за его взглядом, понять, что же его так заинтересовало, и натыкаюсь на небо. Почему-то кажется, что этот человек по своей натуре очень похож на меня. Такой же безмятежный и одинокий. Но так ли это на самом деле? Возможно, всё дело было в простой атмосфере прохладной ночи, пропитанной запахом ромашкового чая.       Подхожу к лавочке и сажусь на свободное место. В голове была лишь одна мысль: «Что мне сказать?» И вдруг этот человек опередил меня.       — Добрый вечер, Анна, — такой мягкий, едва уловимый шёпот.       — Здравствуйте. — Встречаясь с ним взглядом, я тут же попадаю в плен чужих глаз.       — Как поживаете? Вы сегодня необычайно обворожительны. Неужели ходили на свидание?       Милая улыбка, заигравшая на его губах, и слова согрели меня больше, чем ромашковый чай в стаканчике. Оглядывая себя, я вспоминаю, что сегодня была напомажена, как на выданье: чёрное платье с запахом, жемчужный чокер, серьги, полусапожки на каблуке да ещё этот дурацкий «боевой раскрас». Его комплимент — словно удар под дых, и голова пошла кругом. Неужто всего тремя словами можно выбить почву из-под ног собеседника? Бросаю на него застенчивый взгляд.       — Благодарю. — До чего же я смутилась от простого комплимента. Чувствуя, как щеки заливаются краской, спешно отворачиваюсь. — Жизнь идёт своим чередом, медленно и …       Повисло молчание. Я не знала, а может, не понимала, что хочу ему сказать в этот момент.       — И? — повернувшись ко мне, он с интересом ожидал ответа.       — Я устала.       Поворачиваюсь обратно. Это всё, что могла сказать. Думаю, мои глаза говорили сам за себя: в них можно было разглядеть измождённость.       Возвращаю обратно свой взгляд в сторону ночного горизонта. Мы молчали. Не было никакого дискомфорта, лишь где-то внутри теплилось приятное чувство. Чувство, будто я дома. Только через пятнадцать минут решилась задать ему вопрос, мучивший меня и крутившийся в голове уже которую неделю.       — Можно задать вопрос?       — Конечно.       Повернувшись к нему лицом и поймав взгляд напротив, я спросила то, что так сильно интересовало меня:       — Как к Вам лучше обращаться: Ким Намджун или RM? — Видя, как поднимаются вверх его брови, я осознала, что, возможно, сейчас совершила ошибку.       — Всё же узнали. — Вздох разочарования сорвался с его губ, и он, разорвав зрительный контакт, посмотрел на ночной горизонт.       — Ну, пришлось поискать во всемирной паутине. Вы разочарованы?       — Не в этом дело. Просто хотелось, чтобы хоть раз со мной поговорили как с Намджуном, а не мировой звездой RM.       — Вот как. Тогда Вам повезло. Я не особо разбираюсь в Вашей индустрии.       — Что же Вы тогда слушаете? — хмыкнув, он с интересом ожидал моего ответа.       — Ну, разное. — Мне совершенно не хотелось делиться своими предпочтениями в музыке. Вдруг он меня не поймёт? Или, как многие, скажет, что я странная?       — Например? — В глазах Намджуна горел интерес, и он был совершенно неподдельный.       — Ну, мне нравится классическая музыка, но в основном в этом жанре я слушаю одного композитора; фолк, джаз. Что-то такое, — смотрю на него и невольно улыбаюсь. Выражение лица собеседника казалось таким мягким и родным. От улыбки на его щеках появились ямочки, и эта черта был невероятно обворожительной.       — Удивительно. У Вас интересный вкус. Честно говоря, когда я впервые Вас увидел, то сразу подумал, что Вы потерялись и пришли к нам из другого времени. Ваш образ и выбор книги говорили сами за себя.       — А что не так с книгой? — В мыслях промелькнуло, что в следующий раз буду читать на родном языке, чтобы никто не понимал, о чём книга. — Я обожаю Тургенева!       — Мне тоже нравится пара русских произведений.       Какая же у него невероятно искренняя улыбка.       — А Вам что из музыки по вкусу?       — Ну, в основном это исполнители жанра рэп и хип-хоп. Не думаю, что Вы кого-то знаете.       — Почему же? Я знаю Эминема, — с серьёзным выражением лица сообщаю я. Ответом мне становится смех, глубокий, бархатный смех, подобный тёплому ночному ветру. От этого на душе вдруг стало спокойно. Умиротворение накрывает с головой, принося долгожданное счастье в душу.       — О, да, я не сомневаюсь.       — А что в этом такого смешного? — совершенно не понимала я, что могло так развеселить.       — Его-то Вы знаете, а хоть одну песню назвать сможете?       — Э-э-э… Нет?       И кому был задан этот риторический вопрос? Ему или самой себе?       — Тогда не считается.       Я не осознавала, в какой момент мне стало настолько комфортно, что в ответ на реплику я скорчила гримасу недовольства и показала язык, словно маленький ребенок. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберёшься.       С чужих губ снова срывается смех, такой раскатистый и безудержный, что только в этот момент я осознаю: ему тоже со мной комфортно.       — Вот ведь. А я думал, Вы взрослая леди. — Добрая улыбка расцвела на губах Намджуна. — Могу я Вам кое-что предложить?       — Всё зависит от предложения. — Я заметно напрягаюсь от сказанного, и он это замечает.       — Не бойтесь Вы так, я Вас не съем. Во всяком случае, не сейчас. — И от моего выражения лица он снова рассмеялся. — Я хотел предложить перейти на более неформальный стиль речи. Чувствую себя немного дискомфортно, а хотелось бы простых непринуждённых разговоров.       — Ну, вообще я не против. — На моём лице расцветает улыбка, и в этот момент я протягиваю руку. Он в недоумении смотрит то на меня, то на мою раскрытую ладонь. — Не пожмёшь? Или боишься, что я тебя укушу? — Намджун хмыкает, но всё же протягивает руку в ответ, нежно и аккуратно обхватывая мою ладонь. Мы наконец-то пожимаем друг другу руки.       — Анна, расскажи о себе. Сколько тебе лет? Где ты работаешь?       Да уж. А вот и банальные вопросы от корейцев. Почему им всегда так важно, сколько мне лет и кем я работаю?       Медленно высвобождаю свою ладонь из его руки и поворачиваюсь к горизонту. Делая глоток ромашкового чая, хотя сейчас бы выпила вина, наконец-то расслабляюсь до конца.       — Мне двадцать пять. Работаю преподавателем изобразительного искусства в школе для детей с ограниченными возможностями здоровья. Так сказать, помогаю им снять стресс с помощью гуаши и акварели.       — Это потрясающе! Дети — это прекрасно. Искусство — это прекрасно! — Улыбка так и не сходила с его губ. — Значит, ты, должно быть, любишь писать картины и неплохо разбираешься в художественных произведениях!       — Я мало пишу картин. Мне не хватает вдохновения, чтобы их завершить. Большинство моих работ так и не закончены. Что касается художников, мне нравятся работы Клода Моне и Айвазовского, они были невероятными творцами, — смотря на его горящий от интереса взгляд, я начинала понимать: искусство было его страстью.       — А как ты относишься к современному искусству?       — Ох. Сейчас я тебя разочарую. Мне не нравится современное искусство, не моё это. А ты, как я погляжу, его большой поклонник.       Закидывая руки за голову и откидываясь на спинку лавки, Намджун принял такую позу, будто лежал на шезлонге. Его взгляд был устремлён вверх, туда, где, казалось, должны были вот-вот появиться звёзды.       — Да, так оно и есть. Мне нравятся вещи, в которых я сам должен что-то увидеть, почувствовать и в какой-то момент додумать всю историю. Это меня и привлекает в искусстве.       — Вот как. А как же тогда быть с обычными произведениями? Разве ты не можешь почувствовать заложенные в них эмоции, события и додумать их? Тени, полутона, как невероятно умело и потрясающе художники работают с цветами?       — Честно говоря, никогда не думал об этом. — На его лице виднелось удивление, и я заметила, как после оно сменилось задумчивостью.       — Какой твой любимый художник?       Я ждала ответа, но его так и не последовало. Приподнявшись и заглянув в лицо собеседнику, я увидела, как плотно сжаты его губы, а ресницы трепетали, словно в голове у него шла какая-то борьба. Намджун думал, осмысливал мои слова, и что-то подсказывало мне: он смотрел на эту ситуацию с другой стороны, под новым углом.       Засмотревшись, я не успела осознать, как чужие веки распахнулись, а сам Намджун дёрнулся навстречу мне. Его лицо остановилось в миллиметрах от моего, и я испугалась. В голове крутилось: «Что мне делать? Вдруг он меня не так поймёт?» От этого я дёрнулась назад и полетела со скамейки. Зажмурившись, уже было приготовилась к жёсткому приземлению… но этого не произошло. Мужчина ухватил меня за талию одной рукой и потянул на себя. Теперь я лежала у Намджуна на груди, смотря в чайные глаза и чувствуя, как учащённо бьётся его сердце. Невероятные ощущения, я вам скажу…       Каждая клеточка моего тела трепетала, словно сотня маленьких Морфо Аврор. Это было так же сказочно, как и их крылья. Мысли стали тягучими, словно мёд, а аромат, исходивший от него, словно дикие травы, был горьковат и свеж, как горный воздух. Я потерялась в этом буйстве неведомой мне комбинации чувств. Сердце трепетало, начиная задавать свой необъяснимый ритм. Как же волнительно…       О чём он думает, когда мы всего в паре сантиметров друг от друга? Что чувствует? Сколько времени прошло в таком положении?       — Анна? Всё в порядке? — Тихий бархатный баритон нарушил тишину. Намджун смотрел на меня изучающе.       — Прости, — пискнула я. Глаза бегали в разные стороны, лишь бы не смотреть на него. Начинаю дёргаться, но всё ещё не могу осознать, что мне нужно сейчас сделать.       — Всё в порядке, не стоит так переживать.       Взяв меня за подбородок и повернув к себе, он заглянул в мои глаза. В голове сразу стало пусто, словно её поразил контрольный выстрел. Этот взгляд, эта улыбка…       Но приходиться медленно отстраниться, чтобы занять прежнее место.       — Художник, который мне нравится? Дай-ка подумать... — Его задумчивый взгляд был устремлён на меня. — Если честно, я отдаю предпочтение корейским художникам. Например, Юн Хёнгын или Ли Ухван.       — Минимализм и абстракционизм… Что же, неплохо.       — Ты знаешь их? — он был удивлён.       — Да. Ходила на пару выставок. Так сказать, получила новый опыт.       — И как тебе? Что ты почувствовала? Какие у тебя были ощущения?       В голове настоящий хаос. Даже не получилось собрать мысли воедино.       — Это было несколько неожиданно, непонятно. Меня будто током прошибло, и всё, что я могла, — это думать о полутонах и формах. Ощущения такие, словно мой разум поддался расщеплению.       — Интересный ход мыслей. Я знал, что с тобой будет интересно.       — Стой, о чём ты сейчас говоришь? — резко перебиваю, непонимающе глядя в его сторону.       — Я не в первый раз тебя вижу на этой лавочке. Ты всегда была с книгой или рисовала что-то в ней, смотрела на небо и постоянно думала о чём-то. Твой образ не походил на обычную девушку. Ну, может быть, это всё твои оленьи голубые, подобные весеннему небу, глаза? Ты, словно морская нимфа, завораживала. В какой-то момент мне невероятно сильно захотелось познакомиться с тобой, но одним сентябрьским днём ты всё решила за меня. Просто пришла и села. — Намджун сидел и смотрел в небо, окунувшись в свои воспоминания, мысли и образы.       Пытаюсь осмыслить его слова. Но не могу. Так вот, что значило его «до встречи».       — Вау… — Это всё, что могла сказать, лишь после добавив. — Спасибо.       В следующий момент ему на телефон пришло сообщение, и он засобирался.       — Прости, мне пора. Времени уже много, а завтра ещё на съёмки. Ты сможешь добраться до дома? — Он обеспокоенно посмотрел мне в глаза.       — О, да, конечно. Не переживай.       — И ещё одно предложение.       — Валяй.       — Может, обменяемся KakaoTalk?       — Я за. Но только не заваливай меня сообщениями, — хмыкаю я, играя бровями в надежде, что он поймёт мой сарказм и посмеётся. Длинные и тревожные секунды сменяются спасительным смехом. Улыбка расплывается на лице Намджуна, даря момент на то, чтобы насладиться его ямочками и добрым взглядом, и было просто невозможно не подарить ему улыбку в ответ. Чувство тепла медленно и ненавязчиво растекалось в глубине сердце. «Тепло».       — Ох, леди, всенепременно. — Беря мою руку и целуя её, произносит этот «джентльмен». — Что ж, тогда до встречи.       — Увидимся…       Он растворился в ночи, словно его никогда и не было, словно это было прекрасным видением. Оттого я ещё какое-то время сидела тихо: не хотелось потерять это сказочное, эфемерное чувство.       В руках вновь оказался стаканчик с ромашковым чаем. Но сейчас как никогда хотелось, чтобы в нём было вино, ведь я, кажется, уже была пьяна. На душе так легко, сердце будто бы обдувал тёплый осенний ветерок. И не было вовсе никакой удушливой, апатичной осени.       В этот вечер мои качели стали каруселью. Теперь там были не только агония и депрессия, но и чувство тепла и умиротворения.       Вставая со скамейки, я оглядываюсь на место, где всего лишь пару мгновений назад произошла неожиданная встреча, и улыбаюсь. Эту ночь прячу глубже в память, чтобы после вспоминать.       Пора. Пора возвращаться.       Я вернулась домой глубокой ночью, когда город уже спал, и лишь мерцающие фонари были мне спутниками. Завалившись на кровать, так и не раздевшись, я вставила наушники и включила любимую музыку, вновь погружаясь в атмосферу прошедшего вечера и не замечая, как сон окружает пеленой, убаюкивая. Этой ночью мне привидятся эти драконьи глаза и чувственные губы, расплывшиеся в улыбке.       И лишь утром я найду в телефоне сообщение от «апельсинового мальчика»: «Ты хорошо добралась? Сладких снов».