Будь милосердным ко мне...

      А вы знаете, как бывает тяжело?       Я тогда не понимала, как мучительно больно будет убегать от любви по осколкам своего сердца. Словно русалка, которой дали ноги, но отняли голос. Каждый шаг будто бы по острию кинжалов.       Ни дня не проходило, чтобы я не вспоминала о нём. Вот бы напоследок встретиться с ним… Хотя бы раз. Перед отъездом я всё хотела вновь найти его, но это было просто невозможно. Увидеть любимое лицо, поговорить с ним… Я и не просила большего.       Возможно, это было к лучшему и для меня, и для него.       Мы разошлись в разные стороны, и однажды память закрасит яркие воспоминания.       А ты сможешь забыть? Нет, правда, сможешь? Всё напоминает тебе о нём, да? Каждая вещь, что, возможно, никак не была и связана с ним.       В одну из дождливых ночей я вдруг осознала, что, словно в бреду, молюсь о мимолётной встрече. Я не знала, что была готова втайне о чём-то просить… Да что там просить, умолять об этом! Я не знала, что кто-то может побудить во мне такие сильные чувства. Я не знала, что на такое способна. Я не знала!..              Мне было неизвестно, как это бывает, до того ненавистного дня, когда встретила его. «Такой уж ли ненавистный?» — спросите Вы? Я уж и сама не знаю. Но ничего не могло вытянуть меня из глубокой топи, которую я сама себе вообразила. И даже яркое солнце Италии не могло меня развеселить. Такое ощущение, что я стала царевной Несмеяной.       Очередной раз, вечером, бесцельно бродя по побережью средиземного моря и своего разума, я осознала, что с момента моего побега минуло уже три года. Три года прошло с тех событий, что так изменили меня. Эта дата набатом отдавалась в моей воспалённой душе. Тогда я так быстро уволилась, собрала вещи и улетела. Я ещё не знала, как буду жить дальше, но после того, как немного отошла от событий и чувств, поняла, как глупо поступила. Апельсиновый мальчик ещё долго пытался со мной связаться. Писал и даже звонил, но я просто каждый раз прятала телефон под подушку. А в один из дней всё прекратилось. Ни звонков, ни сообщений. Мне лишь оставалось хранить воспоминания о нём среди осколков разбитой души.       Тихо прогуливаясь по песку, я наблюдала за людьми. Они были полны энергии, дышали полной грудью, и даже золотистый лабрадор на берегу был неумолимо игрив. Гул людей, лай собаки, крики чаек, даже шум морской волны — всё продолжало жить. Лишь я ощущала себя здесь чужой. В этом месте, где вовсю кипела жизнь, всё пытаюсь почувствовать себя живой, хотя сердце давно уже не билось так, как раньше. Своеобразная иллюзия. Однако, несмотря на это, я продолжала свой путь.       Вечер шёл к своему завершению. Некогда ало-золотистые облака окрашивались в черничные цвета, а на небосводе зажигались искрящиеся звезды, когда мне вдруг почудился давно забытый терпкий, словно дикие травы, запах. Он был свеж, как горный воздух. Прямо как и тогда. Через какофонию вечернего шума различаю то, отчего сердце за столь долгое время пропускает удар.       — Даль… Анна.       Словно в забытии, оборачиваюсь на баритон. Не веря своим глазам, я пытаюсь проморгаться. Будто призрак из прошлого, он стоял неподалёку от выхода с пляжа. Его окружали друзья из группы. Такой неимоверно прекрасный, он был в растерянности, как и я сама. Видимо, не ожидал меня здесь увидеть. В мою сторону смотрели всё те же драконьи глаза, и я узнаю их из тысячи других. От пришедшего наконец осознания реальности чувствую, как с моих губ срывается тихий шёпот, имя, которое так боялась произнести все эти три года.       — Джун…