Ты мой Такоцубо

      Утренняя суета здорово играла на нервах. Понимание важности сегодняшнего дня лишь повышало уровень раздражения Саске.       Костюм, тщательно выглаженный ещё вечером, сидел как влитой, а отполированные туфли слабо давили из-за новизны.       Саске громко вздохнул.       Сегодня день, когда к его персоне будет повышенное внимание, особенно от конкретного человека, чего Учиха ужасно не хотел.       Он стоял перед огромным зеркалом и поправлял мелкие, но немаловажные элементы образа — запонки и чёрную бабочку.       Позади послышались шаги. Сакура пообещала помочь с подготовкой, несмотря на раннее время и собственные дела.       — Разве мужчине позволено быть таким идеальным? — спросила она, погладив мужское плечо, словно смела пылинку.       Саске промолчал. Помимо внимания он не приветствовал и подобные комплименты в свой адрес.       — Нервничаешь?       Сакура посмотрела в зеркало. В её взгляде читалась некая мечтательность. Она закусила нижнюю губу, будто сдерживала себя.       — Я никогда не нервничаю, — сухо ответил Саске.       — У тебя было такое же лицо, когда Наруто торжественно сделал тебе предложение. — Док сдерживала смех, пока говорила.       — Он просто поставил меня перед фактом на глазах у всех. Этот идиот…       — Тише-тише… — перебила Сакура, мягко коснувшись пальцами его губ. — Главное, что своим положительным ответом ты сделал его счастливым. И думаю, сегодняшний день не исключение.       Саске закатил глаза и, схватив Дока за плечи, резко повернул к себе.       — Перестань так говорить…       — Как «так»? — спросила Сакура, продолжая издеваться.       — Будто это моя с Узумаки свадьба. Я его шафер, а не жених.       Сакура встала на носочки и чмокнула Саске в нос.       — Прости, дорогой, — сказала она, а затем обняла Учиху за шею. — Просто когда Наруто попросил тебя об этом, встав на одно колено…       — Я уже говорил, всё было не так, — сказал в розовые локоны. — Я не виноват, что этот идиот решил завязать шнурки и внезапно ляпнул «Будешь моим шафером?», а все в этот момент повернулись к нам.       — Как скажешь, — протянула Док, хитро прищурившись. — Идём, поможешь мне надеть платье подружки невесты. Я должна сегодня покорить всех друзей жениха. — Сакура расцепила руки и отпрянула от Саске.       Он схватил её за тонкое запястье и притянул к себе. Подхватив Дока за талию, Учиха усадил её на высокий комод и, откинув края шёлкового халата с бёдер, устроился между ними. Он страстно впился в губы, которых ему не хватало всё это грёбаное утро, пока решал по телефону организационные вопросы и отвечал на тупые вопросы жениха.       Сакура охотно ответила на поцелуй, но контролировала себя — старалась сильно не прижиматься к Учихе, чтобы не помять костюм.       Губы Саске, влажно чмокая, спустились к шее. Сакура пахла собой — лучший из парфюмов и только для него.       — Саске-кун, мы так опоздаем, — сквозь стон сказала Док, зарываясь пальцами в волосы на его затылке.       Учиха остановился и, прикусив мочку аккуратного ушка, прошептал:       — Не смей отводить от меня взгляд во время церемонии или танцевать с кем-то, кроме меня…       Саске услышал, как Док на несколько секунд перестала дышать.       — И советую тебе сегодня поймать букет невесты, — бросил он и, отпустив Сакуру, отошёл от неё на несколько шагов.       Он пристально смотрел на Дока и ничуть не жалел о сказанном. Саске любит её и не видит никого другого рядом с собой. Ровным счётом как и никого, кроме себя, рядом с ней.       Они стали друг для друга причинами сильнейшей боли и любви.       Они ранили друг друга и исцелили.       Здесь нет ролей осьминога и ловушки, здесь нет сравнения, кто пострадал от синдрома разбитого сердца сильнее. Эта история об умении признавать ошибки и желании всё исправить. История о неоднозначности событий и неизбежности непониманий.       Саске вынес справедливый вердикт «Оправдана».       Сакура поставила заключение в истории болезни «Здоров».       — Люблю тебя безумно.       — Читаешь мои мысли, Док.