Следуй за белым кроликом

Найджел решил поехать в участок лично. Он не хотел говорить с копами по телефону, пытаясь объяснить неизвестному дежурному, кто он такой и зачем ему вообще понадобился офицер Бронсон. Поэтому уже в девять утра он торчал перед первым подвернувшимся под руку полицейским, втолковывая ему, что он приехал по делу о перестрелке на пустом складе, и ему срочно нужно увидеть копа, который ведёт это расследование. Кучерявый такой и поджарый, вроде бы офицер Бостон. Или Броусон. Бронсон? Ну, может и так. — Ааа, Бронсон! Так его сейчас нет, он как бы… эээ… на больничном. Можете с Джонсоном пообщаться, он пока его подменяет. Первая дверь направо, он там один, не ошибётесь. Через пару минут Найджел оказался перед Джимми Джонсоном, уже знакомым ему по первому визиту в участок. Коп смерил его подозрительным взглядом, разрываясь между формальной вежливостью и профессиональным любопытством. — Бронсон говорил, что Ваше дело закрыто. Найджел не стал ходить вокруг да около. — В общем-то да, дело действительно закрыто. Офицер Бронсон нужен мне по личному вопросу, мы с ним с некоторых пор вроде как друзья. Взгляд копа стал еще более подозрительным и колючим. — Он что, денег у вас занял? Найджел озадаченно моргнул. – С чего вы взяли? — Потому что на его друга, сэр, вы никак не похожи. У Бронсона вообще друзей, кроме бутылки, нет. К тому же, сейчас он залечивает профессиональные травмы, так что ваше дело наверняка обождет. — Он сильно пострадал? — с испугом спросил Найджел, и его тон заставил смягчиться настороженное лицо копа. — Вы что, реально друзья? — задумчиво произнес Джонсон и закурил прямо в кабинете. — Не думал, что такое возможно… Собственно, с Бобби все не так уж плохо, учитывая, как он нарывался. Опять в героя решил поиграть, идиот бесшабашный. Мне иногда кажется, что он сам пулю просит, так что неудивительно, что он ее в итоге и схлопотал. Сейчас он на больничном. Его отвезли в госпиталь Сейнт Бернард Пэриш… Найджел развернулся и почти что вылетел из кабинета. –Однако..., – продолжил Джонсон и Найджел замер в дверях, – зная Бронсона, думаю, он уже написал врачам расписку и свалил домой. Он тот еще барсук, и когда ему плохо, предпочитает отсиживаться у себя в берлоге. Как говорится, дома и стены лечат, так что не ездите в госпиталь, напрасный труд. — Где он? На Клири-авеню или на Фэрвью-драйв? — напрямую спросил Найджел, и у Джонсона поползли вверх брови – Бронсон явно направо-налево адрес не раздавал. — Думаю, на Фэрвью. Судя по его постоянным опозданиям, он сейчас живет именно там. Это за городом, налево от кладбища. — Я знаю, — скупо согласился Найджел и напоследок обернулся в дверях. — Только Бобби совсем не барсук… «…он Кролик» — добавил он мысленно, и, спешно выскочив из участка, плюхнулся за руль. Ехать или не ехать – вопрос не стоял, вопрос был в том, как заставить Бобби открыть ему дверь. Стоя в пробках, Найджел перебрал с десяток вариантов, начиная от наивного «простите, я заблудился» и заканчивая нелепым «мне нужно проверить показания счетчика на электричество». По правде говоря, Найджел походил на сотрудника энергетической службы даже меньше, чем на заблудившегося, так что он выбрал нейтральный вариант — купил коробку пива и пиццу и с тем и поехал на Фэрвью-драйв. Дом Бронсона поразил его с первого взгляда. В отличие от самого Найджела, жившего в самом центре столицы, Бобби предпочитал глушь. Найджел по пути несколько раз притормаживал и сверялся с картой, убеждаясь, что не проехал мимо, прежде чем смог найти надежно спрятанный среди лесов дом. Тот стоял на самом берегу по-луизиански болотистого озера и создавал впечатление практически нежилого. Если бы не торчащая из почтового ящика квитанция и припаркованный тут же потрёпанный автомобиль, Найджел решил бы, что просто ошибся. Этот дом удивительным образом не вязался ни с внешностью офицера Бронсона, ни с обликом Bunny. Он был старым, щербатым, выгоревшим и местами покрытым мхом, настоящим древним семейным домом луизианской глубинки, в котором наверняка выросло не одно поколение. Этот замшелый образец американской готики больше напоминал музей, чем жилой дом, и уж тем более дом молодого мужчины, офицера полиции. Во избежание возможных эксцессов, Найджел решил не занимать обе руки сразу, и, прихватив с собой только коробку с пиццей, взбежал на крыльцо. Звонка не было, но громкий стук в хлипкую дверь разнесся по старому дому раскатистым эхо, уведомляя о госте. Теперь Найджелу оставалось только ждать, и он ждал, терпеливо топчась на широком крыльце, разглядывая окрестности и прислушиваясь к каждому шороху. Из дома не доносилось ни звука. Найджел постучал еще раз. Потом еще. После пятой попытки, успев порядком отчаяться, он наконец услышал неровные шаркающие шаги, звуки столкновений с мебелью и хриплое дыхание. Возможно, Найджел действительно ошибся, и сейчас на пороге перед ним предстанет совсем не Бобби, а местный старик-рэднек с дробовиком наперевес. Найджел почти приготовился получить заряд соли в задницу, когда из-за двери прозвучало: — Кто там? Голос совершенно точно принадлежал Бобби, но он был тусклым, безвольным, хриплым и абсолютно больным. — Доставка пиццы, сэр! — с наигранным задором рявкнул Найджел. — Я ничего не заказывал… — Сказали, подарок от коллег! Возьмите, сэр, если я верну заказ, шеф вычтет с меня за халатность! Дверь скрипнула, и в образовавшемся проеме возникло осунувшееся лицо Бобби — лоб был покрыт испариной, губы потрескались, в глазах сиял нехороший лихорадочный блеск. — Ты… — удивленно выдохнул Бронсон. — Ты нихуя не доставщик пиццы… — не договорив, он внезапно покачнулся, побледнел окончательно и начал заваливаться вперед. Найджелу пришлось отшвырнуть в кусты коробку с остывшей пиццей, чтобы успеть вовремя подхватить свою принцессу. Но Бобби, разумеется, весил нихуя не как кролик, а как крепкий подкачанный мужик, лишь ненамного мельче самого Найджела, так что они чуть не рухнули на крыльцо вместе. Но следом Найджел сориентировался, сгреб Бобби в охапку, и толкнув ногой дверь, потащил его внутрь. Спальня нашлась сразу, к ней вели следы из сдвинутой мебели, оберток от протеиновых батончиков и пары оброненных и разлившихся бутылок с водой. Уложив Бобби на неопрятную кровать, Найджел оглянулся. Комната выглядела так себе, а пахла еще хуже, но виной тому была не неряшливость Бобби, а его нешуточная болезнь. В изголовье кровати валялись старые бинты со следами крови и пустые блистеры от таблеток, из-под кровати торчала коробка с лекарствами, но Бобби, очевидно, на данный момент уже был слишком не в себе, чтобы суметь ею воспользоваться. Первым делом Найджел открыл окно, вторым — потрогал лоб Бобби. Бронсон горел, это было понятно даже без градусника, оставалось только понять почему. Причина нашлась быстро — пулевое ранение в плечо не заживало, а воспалялось, и, судя по состоянию Бобби, дело зашло уже достаточно далеко. Бронсон застонал, попытавшись уползти от болезненных прикосновений в одеяло, и это отрезвило Найджела. Сейчас ему нужно было действовать решительно и быстро, как когда-то в Будапеште, когда им с Дарко порой особенно не везло, а не разглядывать берлогу своей Красотули. Он вытащил из-под кровати коробку и изучил ее содержимое. К его удивлению, у Бобби оказался довольно богатый арсенал, поэтому первым делом Найджел набрал полный шприц антибиотика, перевернул своего ненаглядного на живот и приспустил ему штаны. Мда… Не так Найджел планировал впервые вживую увидеть вожделенную задницу Кролика, совершенно не так, но секс сейчас волновал его в последнюю очередь. Он без лишних сантиментов всадил Бобби антибиотик, жаропонижающее и обезболивающее поочередно и снова перевернул его на спину. Бронсон приоткрыл глаза и уставился на него мутным, бессмысленным взглядом. — Привет, красавчик, хорошо, что зашел, — сухо прокаркал он и расплылся вымученной улыбке. — Ты в курсе, что пиздец как горяч? И я пиздец как горяч. И тут пиздец как горячо. Я весь горю. Может, мне нужно потрахаться? — Конечно, детка, как только придешь в себя, мы обязательно зажжём, — терпеливо заверил его Найджел, и Бронсон, очевидно удовлетворившись ответом, снова закрыл глаза. Неизвестно, вырубился он или просто заснул, но Найджел смог беспрепятственно обработать рану. Она выглядела не очень, но это было поправимо. Непоправимым казалось другое — их первая встреча, которую Бобби в перспективе наверняка ему не простит. Найджел понимал, что нормальный человек сказал бы ему спасибо, но Бобби не был нормальным, и именно это ему в нем и нравилось. Он был таким же диковатым и недоверчивым, как и сам Найджел, и он, как настоящий лесной зверь, не переносил, когда кто-то видел его слабость, потому что в примитивной и дикой жизни слабость означала смерть. Вздохнув, Найджел вышел из комнаты, оставив Бобби отсыпаться, и направился изучать его кроличью нору. Кухня встретила Найджела неожиданным порядком и почти полным отсутствием продуктов – очевидно, Бобби предпочитал ужинать вне дома. Зато холодильник оказался до отказа забит пивом, бар — виски, а многочисленные полки и шкафы — коробками с мак-н-чизом. Найджел приподнял бровь, не понимая, зачем Бобби стратегический запас макарон с сыром – он явно не был похож на того, кто станет это есть. Вспомнив о том, что больного нужно чем-то кормить, Найджел заглянул в морозилку. Там, помимо многочисленных пакетов со льдом для виски, обнаружилась вмерзшая в стенку курица, больше напоминающая добычу палеонтолога, чем основу для бульона, так что Найджел оставил ее ждать второго пришествия, а сам заказал еду из ближайшего ресторана, и в ожидании курьера двинулся наверх. Там было множество комнат, судя по всему нежилых, внушительный балкон, опоясывающий весь второй этаж, и крепкий, с горчинкой, дух старого деревянного дома. Сквозь щели в окнах в дом проникал свежий ветер с ароматом мха и доносилось нестройное кваканье болотных лягушек. Найджел вышел на балкон и не смог не признать, что тут было хорошо. Своеобразно и дико, но в то же время умиротворяюще, а суета живущих на болоте животных и насекомых ничуть не уступала суете людей и машин, которую Найджел каждый день видел из окна собственной квартиры. Он спустился обратно, чтобы не пропустить курьера, и начал неторопливо собирать с пола фантики, футболки и носки. В одном из углов он наткнулся на пару удочек, на полке в гостиной виднелись ряды юридических книг. Найджел, конечно, мог допустить, что книгами Бронсон пользовался для работы, а с удочками коротал время, между регулярными порно-стримами, однако у него сложилось впечатление, что Бобби скорее предпочтет насадиться сам, нежели насадить червя. Так что единственно логичным выглядел вариант, что это вещи тех, кто регулярно бывает у Бронсона в гостях. Это объясняло и разномастные чашки, на одной из которых Найджел заметил семерых псов, а на другой космонавта, и странный запас макарон и присутствие прочих нехарактерных для копа вещей. Либо у Бобби имелись дети от распавшегося брака, либо у него были братья. Найджел предпочел бы второе – ему совершенно не хотелось делить Бобби с кем бы то ни было, особенно с его отпрысками. Более того, присутствие детей от первого брака вынуждало бы Бобби общаться с бывшей женой, и Найджел бы пиздец как ревновал. Решив, что Бронсон слишком молод для того, чтобы иметь в сыновьях студента юрфака, Найджел вышел на улицу и перепарковал свой автомобиль. Теперь ему оставалось только ждать — доставщика из ресторана, грядущей ночи, улучшения самочувствия Бобби и того, что это улучшение ему принесет. И если Бобби ненавидел просить, Найджел точно так же ненавидел ждать. К счастью, хотя бы доставщик приехал вовремя, и Найджел смог вернуться к своей Красотуле, чтобы попробовать его накормить. Переливая куриный бульон в чашку с космонавтом, Найджел не мог не подумать о том, почему Бобби не обратился за помощью к близким. Он не был сиротой или одиночкой, у него однозначно имелись родственники, но отчего-то он все равно маялся лихорадкой совершенно один. — Ты слишком независимый и смелый для кролика, — пробормотал Найджел, входя в комнату, и Бобби рефлекторно разлепил глаза, уставившись на Найджела так же, как в первый раз — осоловевшим, ничего не соображающим взглядом. — Давно мне не снились настоящие сны, — сообщил Бронсон, возясь в одеяле. — И уж тем более мне не снились горячие жеребцы вроде тебя. Ты моя валькирия? Ты унесешь меня в Вальгаллу? — Нет, викинг, твой час еще не пришел. Найджел запустил руку в потные кудри Бронсона, приподнял его голову и поднес чашку с бульоном к губам. Бобби жадно выхлебал все до дна. — Волшебно, — простонал Бронсон, падая на подушки. — Я так сильно хотел пить, — он снова осоловело моргнул и внезапно выдал неожиданное. — Дай мне ноутбук, он в соседней комнате. Надо написать Пушеру, я ему обещал. Найджел замер, не понимая, говорит Бобби всерьез или опять бредит, но когда тот сморщился и попытался встать, он тут же уложил его на место, заботливо кладя ладонь на пылающий лоб. — Не вставай, детка, Пушер уже в курсе. Если что-то понадобится, я сам ему расскажу. — Хорошо, — удовлетворенно выдохнул Бобби и опять погрузился в беспокойный болезненный сон. Найджелу не оставалось ничего иного, как найти себе приют в одной из комнат, чтобы позвонить Дарко и предупредить, что он ненадолго пропадет. Найджел никогда не планировал быть чьей-то нянькой, но оказавшись наедине с Бобби, понял, что ему это совершенно не в тягость. Наоборот, он ловил странный кайф от того, что Бобби сейчас целиком и полностью принадлежал только ему. Он мог кормить его и переодевать, делать уколы и менять повязки. Мог чувствовать, как Бобби доверчиво утыкается ему в плечо во время смены повязки, когда сидеть вертикально уже не хватало сил. Это выглядело и ощущалось почти по-семейному. Почти… За исключением одного — Бобби все еще считал происходящее плодом своей болезненной фантазии. Он свято верил, что в час особой нужды мозг подсунул ему в качестве утешения горячего мужика, которого он однажды видел в полицейском участке, и именно поэтому он был с Найджелом нестерпимо откровенен. — Хотел бы я, чтобы он выглядел как ты, — пробубнил он на следующий день, когда Найджел спустил с него штаны и снова всадил в задницу шприц, а не то, что ему давно хотелось. — Кто? — Пушер, — пауза. — Он клевый. Я столько раз ему звонил, надеясь, что он обнаглеет и включит камеру. Но нет. Наверное, страшный. Хотя какая разница, я всегда могу просто выключить свет… Продолжения исповеди не последовало, и Найджел, заметив, что Бобби заснул, действительно выключил свет и вышел. В доме оставалась всего одна комната, в которой он еще не успел побывать, и вовсе не потому, что ему не хотелось. Найджел сознательно тянул до последнего, опасаясь перешагнуть этот последний рубеж, потому что знал, что после него он уже не сможет вернуться назад. Но Бобби, сам того не ведая, толкнул его под руку, вынуждая идти искать разгадку их маленькой тайны. Как там он сказал? В соседней комнате? По соседству с его спальней была целая вереница дверей. Найджел чувствовал себя женой Синей Бороды, открывая все двери по очереди, но когда за одной из них обнаружилось знакомое светлое кожаное кресло, Найджел действительно потерял дар речи. Однако его шокировало вовсе не кресло, не выставка резиновых членов и даже не впечатляющая конструкция из мониторов, штативов и ламп. Его впечатлили окна, занимавшие большую часть стены напротив импровизированной студии. Нормальные люди занимались непотребством в укромных уголках, вроде каморки без окон или темного подвала, но его Бобби был не из таких – он занимался онанизмом у всех на виду. Неудивительно, что он предпочитал стримить по ночам, озаряя тьму за окном алым светом. Он бился в этом огромном стеклянном фонаре в агонии страсти, словно мотылек, а не кролик, и Найджелу было даже немного жаль, что у Бобби не было соседей, способных это оценить. Найджел не стал торопиться с осмотром комнаты. Сперва он подошел к окну, любуясь открывающимся видом. День умирал, над болотами медленно вставал туман, и под багровеющим закатным небом лес, покрытый висячим луизианским мхом, казался особенно волшебным. В этот момент Найджел понял, почему Бобби предпочитал жить здесь, почему он выбрал для своего ночного досуга именно эту комнату, и почему даже из больницы сразу сбежал сюда. Это был его дом. Вернее, Дом с большой буквы. Потом Найджел все-таки перешел к осмотру маленькой студии Бронсона. Его не интересовал рабочий процесс, поэтому он не стал уделять особого внимания камерам или технике, и сразу обратился к ящикам и стеллажам. Сейчас на стеллажах действительно лежало несколько резиновых членов, но судя по замкам, врезанным во все ящики и в дверь комнаты, на случай визита гостей Бобби все убирал. Найджел усмехнулся и выдвинул верхний ящик — это было все равно, что открыть ящик Пандоры — и на некоторое время буквально потерял себя. Он медленно перебирал вибратор за вибратором, игрушку за игрушкой, поражаясь тому, как много Кролик успел попробовать и ощутить. Он завидовал проклятой резине, имеющей возможность приносить Бобби удовольствие каждый вечер, и мечтал еще хотя бы раз на это посмотреть. Но в мыслях Найджела сейчас не было ни грамма пошлости, только вожделение и искренняя страсть. Бобби Бронсон уже перестал быть для него только BadBunny, он стал для Найджела кем-то большим. Кем-то, кому покупают бульон и ставят уколы в задницу… Блять, он что, и правда влюблен? Найджел закрыл очередной ящик и неспешно добрался до того самого кожаного кресла, в объятьях которого Бобби провел немало прекрасных ночей. Он плюхнулся в него, закурил и, скрепя сердце, признал очевидное — поговорка была права — он действительно искренне втюрился только дожив до седых мудей. Но виноват в этом был не пресловутый бес в ребро, а один сексуальный Кролик. Тот самый Кролик, что сейчас крепко спал под воздействием целой кучи лекарств, а значит Найджелу было совершенно некуда спешить. Поэтому он сидел и курил. Сидел и курил. Пока не уснул. К утру, очевидно, Бобби стало лучше, потому, что Найджела разбудили не солнечный луч, не входящий звонок и даже не настойчивые позывы отлить, а хриплый требовательный голос: — Ты ещё кто, блять, такой?! Найджел разлепил глаза и с трудом размял затекшую за ночь шею. Из дверей на него гневно сверкал глазами отощавший призрак в пропотевшем белье. Учитывая всклокоченный вид и внушительные синяки под глазами, Бобби сейчас больше напоминал не кролика, а грязного помоечного енота, который совершенно случайно залез в дом. — Я Найджел, а что? — А то, что ты, Найджел, сейчас сваливаешь отсюда нахер! И скажешь спасибо, что я не вызвал полицию по поводу незаконного проникновения! — Вообще-то, ты сам меня впустил. — Наверное, я был не в себе, — Бобби хлопнул рукой по дверному косяку, — Да нет, не наверное, а точно! Я точно был не в себе. Зачем ты вообще сюда приперся? — Может, я медбрат и меня прислали проведать тебя из больницы? — невинно спросил Найджел, поворачиваясь к Бобби всем телом. Он забыл, что в этой позе станет видна его татуировка, но взгляд Бронсона тут же скользнул ему на шею. — Ага, конечно, а я тогда Пасхальный Кролик, — зло выплюнул Бобби, и Найджел, не сдержавшись, фыркнул. — Конечно, ты Кролик, Бобби, только нихера не Пасхальный. Бронсон моргнул, и весь ужас ситуации медленно просочился в его мозг. Он был слишком возмущен самим фактом вторжения, поэтому не сразу заметил, где именно Найджел сидит. Возмущение пополам с ужасом исказили его лицо, и следом он агрессивно ткнул в незванного гостя пальцем. — Ты…! Да я..! Да если хоть одна живая душа об этом узнает, я тебя крокодилам нахер скормлю! — Узнает о чем? — с любопытством переспросил Найджел. — О твоем маленьком хобби или о том, что ты угрожал человеку? — О том, что мне пришлось превысить меру необходимой самообороны, когда в мой дом нагло забрался вор! От возмущения Бобби красноречиво качнуло, и Найджел моментально оказался рядом, даже не заметив своего порыва до тех пор, пока Бобби не вперил в него взбешенный взгляд. — Отошел! — Да я помочь хотел, успокойся! — ОТОШЕЛ! — рявкнул Бобби. Найджел сделал шаг назад и поднял руки, сдаваясь. — Так себе благодарность за мою помощь. Если бы не я, ты бы сам скоро на корм крокодилам пошел. Бронсон не мог отрицать очевидного и в ответ устало привалился всем телом к косяку. Самочувствие подсказывало ему, что патлатый мудак прав. — Ты тот хер из участка, я тебя помню. Но основной вопрос все равно остается открытым — как ты вообще нашел мой дом? — Возможно, адрес мне подсказал офицер Джонсон? — Не пизди, Джимми мудак, а не дурак. Он никогда бы так не поступил. — Тогда регистратура госпиталя, они тоже могли дать мне адрес, — не сдавался Найджел. — И разгласить персональные данные, охраняющиеся законом? Я что, по-твоему, совсем идиот? — Нда… Пока у тебя была лихорадка, с тобой было куда проще, — признал Найджел, просачиваясь мимо Бобби наружу. — Пошли, уколы сделаем, я сегодня еще не успел. Он специально решил сменить тему, и, к сожалению, в этом он преуспел. — Какие еще уколы? — Те, что нашел в ящике. И судя по тому, что ты уже на ногах, антибиотик у тебя годный. Ладно, иди в комнату и ложись на пузо, мне надо сперва руки помыть. Бронсон успел дошаркать почти до самой комнаты, когда до него наконец-то дошло. — На пузо? Ты куда мне уколы колол, ублюдок? — В мягкие ткани, конечно. — Насколько мягкие? — В твоем случае, очень мягкие, — без задней мысли ухмыльнулся Найджел. — В ягодицу колю, не боись. Бобби предсказуемо замер на месте. — То есть, пока я был в бессознательном состоянии, ты залез мне в штаны и пялился на мою задницу?! Найджел утомленно вздохнул и, не подумав, брякнул: — Да чего я там, собственно, не видел? Эта фраза стала фатальной, и Найджел понял это сразу, как только ее произнес. Они снова вернулись к вопросу — откуда Найджел знает адрес Бобби, ник «Bunny», и то, как именно офицер Бронсон проводит свой вечерний досуг. — Не заставляй меня еще раз повторять тот же вопрос, — устало произнес Бобби, но уже без прежнего запала, и Найджел решил, что ему стоит рискнуть. Он откинул челку с лица, склонил голову вбок, и глядя Бобби прямо в глаза, медленно произнес: — Я, конечно, не думал, что лично мы познакомимся при таких обстоятельствах, но мы с тобой знакомы. И я действительно неоднократно видел твой зад. Я — Пушер, Бобби. А узнать твой адрес совсем несложно, зная твое имя, должность и номер участка. Дальнейшее вопрос доступности закрытых баз. В комнате воцарилась мертвая тишина. Бобби молчал действительно долго. Он кусал губу, ожесточенно тер шею и медленно наливался румянцем, выдающим яростный гнев. А затем очень тихо, и очень спокойно, от чего Найджелу стало куда страшней, произнес. — Ну надо же… Какой неожиданный сюрприз… Значит, ты и есть Пушер. Получается, именно ты влез в мои настройки приватности и наверняка пытался пробить мой IP-адрес, а когда у тебя не вышло, внезапно заявился в участок, где я работаю. И даже повод вдруг нашелся железобетонный – какие-то идиоты вломились на совершенно пустой склад. А теперь, когда я схлопотал пулю, ты примчался как рыцарь в сверкающих доспехах, чтобы меня спасти, — Бронсон протяжно выдохнул. — Ну ты и ганд-о-о-он… — Прости? — Не прощу. Уебывай нахуй из моего дома. Я за свою жизнь видал разных ублюдков, но ни один из них, по крайней мере, не набивался таким гнилым образом мне в друзья! — Подожди, ты все не так понял… — Да ладно? — вскипел Бронсон, плавно переходя на повышенные тона. — Ты мне еще скажи, что это была случайность! Что ты не сам все подстроил, чтобы тебя вызвали в участок, где я работаю! Полный пиздец! Ты сидел там, узнал меня, светил эрекцией и ни слова мне не сказал! Найджел открыл было рот, но Бобби не дал ему издать ни звука. — Заткнись! Просто, блядь, заткнись. Если бы я был в форме, давно бы пересчитал тебе зубы, — Бронсон, тяжело дыша, оперся о стену и обиженно ткнул в Найджела пальцем. — Но что еще хуже, ты слушал то, что я говорил о тебе. Ты был на том стриме, ты знал, что в моем вкусе и тебе хватило наглости потом устроить со мной приват. Теперь Найджел действительно не знал, что сказать. Когда Бобби озвучивал это все сейчас, ситуация выглядела действительно по-ублюдски, но он ведь не преследовал таких целей! Он просто дрочил и просто... запал. — Ты знал, что я тебя хочу, но не сказал мне об этом ни слова, — продолжил свой обличительный монолог Бронсон. — Не назвал свое имя, не включил камеру, не признался, что твой голос действительно может быть мне знаком. Блять… Ты же и правда мне нравился, Пушер, не эта твоя смазливая бандитская физиономия, а ты сам. — Ты тоже нравишься мне, Bunny… — вставил Найджел, но Бобби только устало отмахнулся. — Не пизди. Спасибо, что не дал мне сдохнуть, как собаке, но на этом наши с тобой пути расходятся. Сейчас ты выйдешь из этого дома, забудешь мой адрес и исчезнешь из моей жизни навсегда, — Бронсон повернулся к Найджелу спиной, намереваясь скрыться в комнате. — Дверь найдешь, за собой закроешь. Все-таки надо было тебя сразу забанить, тогда все было бы гораздо проще… И безболезненней. На последнем слове Найджел окончательно понурил голову. У него не было шанса оправдаться, и он это понимал. И прежде чем под Бобби скрипнула кровать, Найджел услышал последнее: — Еще раз увижу возле своего дома, пристрелю нахрен. Найджел обернулся напоследок. Он был готов к злому Бобби, яростному и эмоциональному, агрессивному или строптивому, но только не к такому, как сейчас. Апатия Бронсона ранила сильнее ножа, и после такого прощания Найджелу и впрямь оставалось только уйти. И он ушел, как просил Бобби, аккуратно прикрыв за собой дверь.