Реинкарнация моих чувств.

Девушек позвали на завтрак. Конечно, прежде они сменили одежду, ведь та промокла насквозь. Сегодня еды было втрое меньше, чем вчера. Семья Клиффорд поняла очевидный намёк. Трапеза началась, паралельно с этим старшее поколение обсуждало насущные дела. — Сегодня нам пришло письмо от семейства Дамори, они хотят укрепить связь с нами при помощи брака. — произносит Оливия. — И что же? Вы согласны? — Лили отрывается от пищи. — Насколько я знаю, Кристи никогда не виделась с Генрихом. Старшая Эстли, определённо на грани. Женщина старается держаться и случайно не показать истинной натуры. — Мы примем предложение, от этого будут лишь положительные последствия. — скрипя зубами, глаголит сеньора. — Маменька! За что же вы так со мной?.. — Кристина встаёт из-за стола. — Не устраивай сцены, юная леди! — возражает мать. — Твоё мнение в данной ситуации никого не заботит. Кандидата достойнее во всём королевстве не сыщешь, а ты всё носом воротишь! — Матушка, молю вас, позвольте мне не вступать с ним в брак..— блондинка падает на колени, рыдая истошно. Елизавете на это смотреть слишком больно. Она не хочет, чтобы подруга страдала в браке с нелюбимым. Клиффорд хочет, чтобы Кристина счастлива была. Желательно вместе с ней, но это уже не обязательно. — Мой ответ однозначный. Нет, юная леди. Свадьба состоится через два дня, сбежать тебе не удастся — по всюду найдём, не сомневайся. Обжалованию моё решение не подлежит. По щекам Эстли текут слёзы горькие, ей больно неимоверно. Такого предательства от матери родной она не могла ожидать. Человек, который заслуживал доверия больше всех остальных, фактически продал её. Все делают что-то лишь из выгоды собственной, от этого мерзко очень. Её родители невероятно эгоистичны, раз им на чувства собственного ребёнка плевать. Криста срывается и бежит в свою комнату в истеричном припадке. Брюнетка из рода Клиффорд не может спокойно наблюдать за этим и идёт следом. Эстли в свои покои возвращается и обессиленно падает на кровать, не прекращая плакать. Лиза садится рядом, наблюдая за всем этим. Чтобы хоть как-то поддержку оказать, дева руку крадёт на плечо страдалицы. Голубоглазой от этого сильно легче не становится, но она всё же высказаться решает. — Лизонька..ты понимаешь?.. мне выйти за него придётся. Пойти против принципов личных, против чувств собственных! — светловолосая утыкается носом в плечо возлюбленной. — Моя родная..мы справимся со всем. Я с тобой рядом буду, обещаю. Если всё совсем плохо будет..— добавляет уже шёпотом. — убью мужа твоего. Кристину от этого предложения аж передёргивает. Её воображение позволило представить эту картину слишком чётко. — Не нужно, пожалуйста..Я справлюсь. Если нет, то пришлю тебе письмо прощальное. — Ты собралась уезжать из страны? — беспокойно спрашивает Элизабет. — Ну, почти.. — Эстли улыбается, планирует она вовсе не это. Девицы обнимаются крепко. Обеим от этого будто дышать легче. Кристина с уверенностью сказать может, что Елизавета отдушина её сладостная. День прошёл не слишком радостно. Клиффорд видела, что в глубине души Криста опечалена очень, поэтому старалась не подливать масла в огонь и просто была рядом.

***

Наступил день свадьбы. Кристину нарядили в изящное белое платье, которое той не принесло никакой радости. Атласные туфли под цвет образа, украшенные лентами красовались на ногах. На руках, как полагается, перчатки по локоть. Любая другая дама на её месте обрадовалась бы свадьбе с молодым человеком из семьи правящей, но Эстли сейчас не весело. Её жизнь фактически окончена. Через несколько часов она выйдет замуж за человека, которого ещё не видела даже. Что будет дальше — даже представить страшно. Гости потихоньку собираются и счастья девице юной желают, а той улыбку выдавливать приходится, чтобы имя благородное не позорить. Среди участников торжества она заметила Елизавету, бегущую к ней. Клиффорд обняла девушку сразу, вместо какого-либо приветствия. Эстли в этом нуждалась. Брюнетка — единственный человек, способный её поддержать среди всех присутствующих. По-настоящему счастлива голубоглазая лишь с ней. — Я подарки слугам отдала. Ты как? — спросила Элиза. Кристина сделала реверанс, благодаря подругу. — Переживаю очень. Скоро жених мой объявится должен.. — леди смяла руками подол платья белого. — Будем верить в лучшее, Кристи. В ответ лишь кивок согласный. Среди толпы народа дама заметила будущую свекровь. Та направлялась прямо к ним. — Здравствуй, милочка. К свадьбе готова? — улыбаясь вещала Джулия. — Здравствуйте, госпожа Дамори, я почти готова. Могу ли я увидеть будущего мужа? — Криста закусила губу. — Разумеется, он ожидает тебя в здании церкви. Пообещав Клиффорд, что вернётся скоро, дама направилась к алтарю. Её ждали. — Здравствуй, Генрих. — девушка покорно склонила голову. — Приветствую. — произнёс мужчина. Тот был приятной внешности, любая другая на месте Эстли от счастья сияла бы. Тёмные волосы были аккуратно уложены, а костюм придавал галантности юноше. Священник сказал, что церемония венчания должна начаться через десять минут и, пока есть время, пара должна насладиться холостой жизнью. Весьма странные речи лились из уст патриарха, но Кристину это не заботило. Она со всех ног к Лизе побежала. Найти подругу не составило труда. Та стояла в компании Вероники Дамори, болтая ни о чём. Заметив невесту, всё внимание было уделено ей. — Лизонька, осталось десять минут.. — печальным тоном произнесла голубоглазая, оттаскивая девушку в сторону. — Ты, главное, виду не подавай, что брака не хочешь. Сама знаешь, что с такими бывает. — Элиза закусывает губу. Эстли плакать хочет от безысходности. Нужно просто принять свою судьбу. Только грустно ей, что придётся распрощаться с прошлой жизнью и чувствами к Лизе. У неё были надежды на взаимность, но теперь они разбились о стены суровой действительности. Эта свадьба — измена Кристины самой себе. Начинают звенеть колокола, оповещая о начале церемонии. По поверьям их звук ещё и нечисть от четы молодой отпугивает. Идти против родительской воли — самоубийство, поэтому та с гордо поднятой головой направляется к алтарю. Обряд о количестве времени перед венчанием не был соблюдён, но из-за высокого социального статуса все просто закрыли на это глаза. Мало ли что творится у этих политиков. Атмосфера чарует, стены украшены цветами белыми. Свечи придают уюта храму. Музыканты играют на скрипках и виолончелях, а священник мгновенно начинает глаголить заученную речь. — Рад приветствовать всех гостей на этом мероприятии. Сегодня мы собрались с вами для того, чтобы скрепить союз двух душ. Брак — это не просто данность, это — светлая любовь, несущая в мир лишь добро. Благослови Господь наших молодожён. — пару осыпали зерном и монетами. — Настало время произнести клятву. Господин Дамори, клянётесь ли вы делить с госпожой Эстли горе и радость; быть примерным супругом, защитником и верным другом? — Клянусь. — твёрдо ответил жених. — Клянётесь ли вы, Госпожа Эстли, мужа жалеть и любить, всегда приветливой и нежной быть; не ругать его по пустякам и не допускать обиды в дом? — задаёт вопросы духовник. — Клянусь..— поджав губы, произносит Кристина. Юноша надевает кольцо ей на безымянный палец. Теперь она обручена и обречена на страдания. Её жизнь больше не будет прежней, ей придётся переехать и соблюдать супружеский долг. Она совсем загнётся, если не будет видеть Лизу. Остаётся лишь надеяться, что её муж — не тиран последний. Это она узнает спустя некоторое время после свадьбы, а сейчас остаётся лишь ожидать начала участи своей. Как и полагается, невеста взяла в руки заранее составленный букет. Цветы были необыкновенно красивыми, белые розы означали вечную любовь и невинность. Так же в цветочной композиции присутствовали веточки мирты — символ постоянства, привязанности и долга. От ироничности ситуации смеяться захотелось. Конечно, у молодожён всё именно так, как на языке цветов говорится. Выйдя из церкви, пару вновь осыпали зерном. Юную леди это уже раздражать начало. Кажется, в её причёске скоро начнут проростать семена. Теперь необходимо пережить свадебный завтрак. Плохо то, что времени особого нет, чтобы между традициями поговорить с Елизаветой. Кристина обязательно её отыщет, но чуть позже. Сейчас каждое её действие контролируется. Эстли принялась есть. Блюда были по-настоящему королевскими, столы сияли едой различной. Всё проходит как полагается, только вот брак не по любви заключён. На протяжении всего дня Криста поздравления и пожелания слащавые слышала и задумывалась, сколько ещё смогут выдержать её несчастные уши. Кто-то из гостей напомнил о медовом месяце. Блондинка тихо выругалась. Как же она могла об этом забыть?.. Глазами она нашла Лизу и подала знак, что стоит выйти и поговорить. Извинившись перед гостями, дамы направились в уборную. В глазах у Элизабет было горе чистейшее, у неё забрали самую большую ценность из всех имеющихся. — Кристи, как же так?.. Мы увидимся ещё?.. — на глазах юной леди заблистали слёзы. — Конечно! Ну чего..чего ты плачешь? — светловолосая погладила возлюбленную по волосам. — Я не хочу тебя терять. — кареглазая крепко обняла подругу, не прекращая плакать. Так они простояли ещё пару минут. Это было единственное спокойное время за день, когда принцессы могли себе позволить не переживать ни о чём. Вскоре сеньоры вернулись обратно и продолжили трапезу. Гостям торт принесли фруктовый, который безмерно вкусным оказался. После пиршества перешли к самой отвратительной традиции — брачная ночь. Кристину служанки увели и её омовением занялись. После нагую в отдельную комнату провели, где её уже поджидал муж. Дама до смерти боялась этого момента, но сейчас ей деваться некуда. Эстли легла на белоснежную простынь, моля Всевышнего о пощаде. Он не помог. Дамори на деву юную накинулся безбожно, забывая о морали и чувствах чужих. Слёзы из глаз блондинки текли непрерывно. Парень рвал её неосторожно, доставляя боль чистейшую. Ни о каком удовольствии не может быть и речи. Кристине сейчас плохо, она умереть готова. Тушь давно растеклась по лицу невинному. Этот муж названный марает её грязью не физической, но моральной. Ещё голубоглазую удручает факт наличия за стеной енги, прекрасно слышащей все крики и стоны болезненные. Эстли супружеский долг покорно выполняет, рыдая от стыда липкого. На простыне показываются кровавые пятна, доказывающие, что акт состоялся. Генрих отворачивается и со спокойной душой ложиться спать, а девица ещё долго содрогается в конвульсиях от боли невыносимой.