Отголоски эйфории

18 июня

Весенний ветер принёс аромат всех ближайших цветов, солнце в зените греет голову, облака лениво плывут по небу. Всё просто чудесно. Акутагава тихо идёт рядом с наставником, который сегодня, на редкость, в благополучном настроение. Дазай глубоко вдыхает душистый, цветочный аромат, его глаза спокойно прикрыты, а руки раслабленно болтаются. Акутагава решается и еле заметно, касается широкой, тёплой руки наставника. Сегодня удача на его стороне, учитель даже не заметил. Тогда Акутагава касается ещё раз, настойчивее, но опять совсем невесомо. Дазай вновь ничего не замечает. Тогда Акутагава почувствовал прилив сил, или это было наваждение, никто не знает, но он нагло берёт наставника за руку. Руки Рюноске всегда горячие и нежные, их прикосновение не осталось незамеченым. Дазай резко отдёрнул свою руку и свирепым взглядом посмотрел на Акутагаву. - Ты что себе позволяешь?! - непринуждённая обстановка была резко разрушена криком наставника. Он крикнул это на всю спокойную, городскую улицу. Люди начали оборачиваться, кто-то нагло встал рядом и ждал развития событий. Рюноске почувствовал чрезвычайно сильный стыд. Он беспомощно опустил глаза и зажался. На глаза почти наворачивались слёзы, губы судорожно подрагивали. - Я... - Что ты?! Чтобы больше такого не было! - Дазай крикнул это ещё громче, развернулся и ушёл с очень рассерженным видом. Акутагава остался один. Любопытные взгляды людей, палящее до невозможности Солнце, ком в горле, ноющая боль в груди, он почувствовал себя в сухой пустыне. А затем в трущобах. Все смотрят, никто не видит, ставшая привычкой обида и боль, Акутагава смотрел на свою руку и готов был разрыдаться. Что он сделал не так? Неужели он настолько отвратителен Дазаю? Акутагава хотел спросить у себя: зачем тогда он его спас? Но вспомнил. Его способность. И всё, он ему не нужен, он даже тренирует его только для того, чтобы тот мог использовать её на благо мафии. А что Рюноске? Его никто никогда не любил, а тут человек спас его, одел, нашёл работу. Поначалу, всё было хорошо. Дазай заботился о нём, иногда говорил что-то хорошее. По типу, " сегодня всё не так ужасно", " в этот раз без наказания". Для никого, кроме Гин, не нужного Акутагавы, это были слова сравнимые с признанием в вечной любви. Акутагава так их и воспринял. Он влюбился в Дазая, он пытался его любить. В груди стало не так пусто, он мог даже позволить себя улыбнуться, но было столько минус в любви к Осаму. Все его колкости, ощущались как ножи, бьющие в самое сердце. Тогда ещё живое, горячее. Акутагава знал, чей Дазай ученик. Он знал методы Огая, тот привязывал к себе ребёнка, а затем издевался над ним. Он знал, что такую практику испытал на своей шкуре Дазай. А также "Ангел Смерти", с которой ни Акутагава, ни Дазай не были знакомы. И теперь, Дазай проделывает её с Акутагавой.

19 июня

Сегодня день рождения Дазая. Нужно сделать подарок, но какой? Акутагава сидел за столом и закрывал лицо руками. Сквозь тонкие бледные пальцы просачивался мягкий свет настольной лампы, и яркие круги перед глазами не давали сосредоточиться. На деревянном столе красовались дописаные отчёты, чёрные геливые ручки, а также стопка чистых листов бумаги. Закрытое окно говорило о хорошей погоде сегодня. Ничего лучше, чем идея сделать самодельную открытку, не посетила голову Акутагавы, да и не нужно. Рюноске не тот человек, у которого есть цветные карандаши, поэтому он согнул попалам лист, взял чёрную ручку и идеальным почерком написал поздравление. А в самом углу, мелкими буквами признался в любви. Рюноске испытал приятное волнение, он никогда такого не испытывал. Поначалу это чувство пугало, но спустя несколько секунд, Акутагава, слегка улыбаясь, торопливо шёл к бару. Он был уверен, что Дазай там. Летняя ночь, никто не спит, хотя уже двенадцатый час, согревающий ветер и фиолетовые облака. Чья-та гитара играла на серенаду под окном девушки, которая улыбалась с букетом цветов. Но вот Рюноске не увидел нужный переулок. В тот момент, Акутагава перестал воспринимать внешний мир, он слушал свой стук и сердца, и невольно помял открытку от нервов. Звук бумаги разбудил Акутагаву, и он двинулся. Руки предательски дрожали, а глаза метались из сторону в сторону. И вот он спускается по лестнице, слышит разливающийся, пьяный смех наставника, вдыхает сигаретный дым, но настораживает одно. Не слышно верного друга Дазая, и информатора мафии. Акутагава спускается и замирает. Его приятное волнение резко пропадает, при виде наставника. Он, с далеко не первым стаканом виски в правой руке, со шприцом и приподнятом левым рукавом, смеялся с сотрудниками мафии. Акутагаа подошёл к наставнику и осторожно похлопал того по плечу. - Что ещё? Акутагава? У меня день рождение, не порть мне праздник! Ты меня уже так заебал... - последние слова Осаму устало простнал, но увидев бумагу в руке Акутагавы, приободрился. - Что это у тебя? - С днём рождения... - совсем неуверенно, горько поздравил Рюноске. И слегка отошёл назад. Громко прокашливаясь для привлечение внимания, Дазай принялся за чтение - "Поздравляю вас с днём рождения. Желаю вам всего самого наилучшего." Рюноске не знал, что желать Дазаю, да он в принципе, никого никогда не поздравлял. Надежда, что на это всё закончится испарилась. Гадкий, но невероятно громкий смех... Нет, хор насмешек, обрушился на Акутагаву. Дазай валялся на барной стойке и вытирыл слёзы в уголках глаз. Мафиози рядом смеялись и давились алкоголем. - Ох, тут ещё, "я влюблён в вас", - и тут на Рюноске стали показывать пальцем, Дазай встал и с улыбкой разорвал открытку, и следом рассмеялся. Сотрудники мафии валялись на полу, кто-то истерично кричал. Рюноске из-за всех сил пытался держаться, но удача точно не на его стороне, нет. Постыдные слёзы он не сдержал, выбегая из бара, он вытерал их, слушая ещё больший смех. Такое унижение. Акутагава со всех ног бежал из того бара. Он знал, что это было жалко, слабо, но он не смог сдержаться. Неожиданно, он очень быстро оказался у своего дома. Он судорожно искал ключи дрожащими руками. Забежав в подъезд, Рюноске ринулся к своей квартире по лестнице, так быстрее. Десятый этаж многоэтажки встретил пустым коридором. Погода резко испортилась, по чистым стёклам бил летний дождь, тучи накрыли город чёрной вуалью, коридор выглядел серым. Из-за угла выбежала девушка и столкнулась с Рюноске. На её лице застыло удивление, Акутагава оттолкнул её и убежал к своей квартире. Его тонкие пальцы судорожно искали ключи, которые были в руках, только что. Акутагава обернулся на зрелый, женский голос: - Вы обранили, - блондинка средних лет с короткими, вьющимися волосами протягивала ключи, - у вас что-то случилось? Акутагава не ответил, выхватил ключи и открыл дверь за пару секунд. Громко ею хлопнув, он соскользнул на пол и закрыл лицо руками. Его одиночество нарушил резкий стук в дверь, явно ногой. Видимо, женщина с характером. Акутагава открыл дверь и не увидел женщину. Зато увидел след от невпитавшегося в ботинок гуталина на двери. И без того отвратительное настроение ухудшилось окончательно, Рюноске хлопнул дверью и закрыл её на ключ. Бросив ключи на комод, Акутагава снял обувь и направился в ванную. Его квартира была красивой. Всё таки, он был мафиози. Чёрные стены коридора, незакрытая спальня с окном. По стенам коридора висели картины, Рюноске всегда их любил. Его квартира была похожа не на японскую, а скорее на английскую. Или на тёмную викторианскую. Тёмные стены, зелёные акценты. Дойдя до ванной, Акутагава посмотрел в зеркало. Тогда он понял, над чем так смеялись сотрудники мафии. Из серых, опухших глаз текли слёзы. Красное лицо, дрожащие губы и это письмо. Да он целый цирк им устроил. Смеяться над чувствами людей, норма? Принижать их, обесценивать? Видимо, да. Любящие люди - идиоты, жизни не знавшие. Именно тогда, стоя в ванной со светом из под старой лампы, с растоптаными чувствами, и заплаканным лицом, Рюноске понял. "Любить кого-то - это слабость и человеческая глупость. Это жалко, когда ты кого-то любишь." Если бы Акутагава мог, то добавил, что это приятно, но он не мог. Как можно думать о том, что любовь это приятно, когда в груди горечью разливается боль? Он опять зачем-то вспомнил... К горлу подкралась истерика. Акутагава не мог вздохнуть, руки неистово дрожали, глаза адски щипало от слёз. С ним такого никогда не было. Ещё никто не вызывал у него столько эмоций. Он упал на колени и закрыл лицо руками. Он не мог спокойно плакать, он истерически рыдал, кричал. Горло начинало болеть, но он чисто физически, не мог прекратить орать. Он бил руками по полу, давал себе пощёчины. Рюноске не знал куда себя деть. Он начал задыхаться, плевать кровью. Отвратительное состояние. Моральная боль перелилась в физическую. Новые крики и новые всхлипы. Рюноске расплывчиво видел пол в слезах и крови. Горло драло, всё тело болело.

Так прошёл час. Рюноске, не переодевшись, лёг в кровать и заснул.

***

Сон прекрасное явление. И сейчас во сне, Рюноске под водой. Он глубоко, вокруг темно, но сверху свет. Он виден сквозь километры воды. Воды чистая, а сияние сверху яркое. Над Рюноске проплыл кит, стало темно, но млекопитающие уплыло, и вновь светло. Было тихо и спокойно. На Акутагаве не было плаща, была только его рубашка, которая словно плыла из-за воды вокруг. Ни чем не испорченная тишина была нарушена. Чьё-то дыхание. Акутагава повернул голову и увидел человека. Он был укутан в плащ Рюноске, и никто не был против. Белые волосы с чёрными прядями красиво смотрелись в океане, прохладная вода намочила рубашку, позволяя увидеть красивое тело человека. Беловолосый парень резко повернулся и улыбнулся. Его лицо подсветил свет, и он губами сказал "спасибо".

***

На следующий день был выходной. К Акутагаве в дверь постучали. Сил вставать не было. Но постучали ещё раз, затем ещё. Человек явно настойчивый. - Можете говорить? - через дверь кричал знакомый женский голос, - либо открывайте, либо ответьте. Рюноске сорвал голос, так что пришлось вставать. Всё болело, было чувство, что вчера именно он, сидел в баре и кололся. Новый стук отдался в голосе пульсацией. Это уже конкретно надоело. Обычно тёмный коридор, светился в лучах рассвета, у Акутагавы были спальня и кабинет, если идти по киродору к входной двери, то справа будут эти две комнаты, а в самом конце коридора (от входной двери) была кухня. Облакачиваясь на стену, Акутагава дошёл до двери и открыл. Выглядел он...потрёпано. - Доброе утро, я хотела извиниться за вчерашнее, я оттёрла вашу дверь, - женщина смущённо смотрел вниз, и добавила, - мне не стоило так сердиться, подумаешь, не поблагодарили, бывает, верно? - Сквозь большие окна просачивался свет, девушка подняла голову и слегка сощурилась, - до свидания! И убежала. Хватая сползающую сумку с плеча, девушка спустилась по лестнице и напоследок помахала. Кто она? Неважно, Рюноске закрыл дверь и пошёл на кухню. Нужно что-то выпить, таблетки или просто поесть. Сколько он не ел? Около двух дней. Головокружение дало знать о необходимости питаться, и Рюноске, с горем пополам, приготовил себе завтрак. На телефон пришло уведомление. Акутагава проигнорировал, но следом позвонили. Что ж всем от него нужно? Он рефлекторно взял телефон-раскладушку и, несмотря кто звонит, ответил. - Слушаю. - Чудесное утро, не думаешь? И видимо у меня была чудесная ночь, хотя бы потому, что я ничего не помню. Расскажешь? - голос Дазая не звучал уставшим или что-то ещё, он говорил бодро, но действительно ничего не помнил. Акутагава открыл рот и хотел что-то сказать, но прислушался. Дазай с кем-то ссорился и было понятно, что с мужчиной. Пару фраз он разобрал. "- Я тебе оттдался? Ты был пьян, не я!" "- Иди вон из моей квартиры, любитель потрахаться с кем попало!" Интересно он праздновал. - Я не знаю всего торжества, но я вы были в баре с компанией, - Акутагаву перебили. - Анго и Одасаку? - Нет, рядовые мафиози. Затем я пришёл вас поздравить, - Акутагава запнулся, говорить, что потом он разрыдался не хотелось, так что он продолжил так, - затем я ушёл, а что было позже, мне неизвестно. - Да-да припоминаю, но мне кажется, что перед тем как уйти, ты начал плакать. Акутагава с силой сжал телефон и ничего не ответил. Часто прерывающийся из-за связи смех, оглушил Рюноске. Он сбросил трубку и задался вопросом, почему Дазай позвонил именно ему?

***

- Рыжая истеричка, соизволь заткнуться, хотя бы на секунду, - Дазай устало встал с кровати под вопли рыжей бестии. - Заткнуться?! Ты вчера завалился ко мне домой и сказал, что любишь меня, а сегодня говоришь, что ты несерьёзно, и на самом деле, ты просто хотел переспать с кем-то! - Чуя взял почти голого Дазая за шкирку и потащил к двери. Отдав тому его чёрный плащ, он выставил Осаму за дверь. - И тебе пока! - Дазай на пятках развернулся и глупо улыбался всю дорогу до дома.

***

Рюноске сидел за столом и слушал новости. Где-то на фоне работал телевизор, оповещая о новом жестоком убийстве. По методам неизвестного для полиции убийцы, Акутагава понял, что это дело рук Дазая. Появилось желание прийти в полицию и рассказать всё про Дазая. Сдать его. Но только Рюноске подумал об этом, он понял, что знает только имя и учителя своего наставника. Ну и место в мафии, а также двух его близких друзей. Всё. Полиции этого хватит, но Акутагаву смутило то, что он почти не знал наставника. От этого было грустно. И как он в него влюбился? Радовало одно, все тёплые чувства пропали, после вчерашнего инцидента в баре. Или нет?