Отголоски эйфории

Новое задание от босса. Акутагава стоит и бегло читает лист с миссией. С каждой прочитанной строчкой его лицо всё сильнее выражало недоумение. В конце концов, он решился и спросил: — А почему задание в театре? — Рюноске поднял свои серые глаза и с интересом посмотрел на Огая, чьё лицо выражало не меньшее удивление. — А почему тебя это так испугало? — Мори подошёл ближе и хитро сузил глаза, — ты никогда там не был? — Нет… — Акутагаве стало стыдно, и он позорно опустил взгляд. — Странно, — задумчиво ответил босс, — когда я привёл Дазая в мафию, я сразу отвёл его в театр, — У Акутагавы на секунды расширились глаза, и босс спешно добавил, — я хотел сделать из него хоть чуть-чуть, но культурного человека. Огай чуть улыбнулся и отшёл вглубь кабинета. Он просмеялся себе под нос и ещё раз повернулся к Рюноске, — знал бы ты, как ему это не нравилось. — Иди уже.

***

На улице поздний вечер. Зрители стадом стояли у входа и вопили — театр был закрыт. — Да что вы себе позволяете?! Продали страну, уже и в театр нельзя попасть! — пожилой мужчина махал рукой с билетом, в другой он держал чёрные и невероятно грязные перчатки. На пальце правой руки красовалось кольцо, которое подсветили огни театра. Девушка рядом с ним схватила его за руку и сквозь зубы процедила: — Папа, не позорься, пожалуйста, — и умоляюще заглянула в его гневные глаза. Тот быстро унял свой пыл и затих. Акутагава направился к специальному входу. Там могли ходить только актёры театра, но стоять и ждать, пока откроют двери и толпа людей побежит к гардеробу, он не собирался. Настроение было плохим. Во-первых, ситуация с Дазаем, во-вторых, кричащие люди. Нужно было просидеть всё представление, да ещё и найти мужчину, подписать контракт. Убивать его нельзя. Фонари красиво сопровождали одинокую чёрную фигуру всю улицу, величественное здание возвышалось над всем городом. Его белые стены не пачкал даже дождь, мраморная крыша с фигурами наверху надёжно защищала стены от самых разных бед. Вход был совсем рядом, зелёная, горящая табличка была еле видна сквозь опустившийся на город туман. Пустая улица, только фонари укрытые дымкой испарений земли и зелёные деревья. Одиноко и холодно. Но бледная рука дёргает дверь, на удивление, открытую. Сзади подбегает мужчина в чёрном и необычайно длинном пальто. Первые пуговицы были расстёгнуты, из-за чего белая рубашка слегка намокла. Приветливая улыбка незнакомца, его закрытые тенью шляпы глаза, и акцент. То ли немецкий, то ли французский, то ли вообще испанский. — Ох, вы придержали мне дверь, мерси, — мужчина заговорил необычайно мягким, но низким голосом. Такого в природе не существует! В то время, пока Акутагава думал, мужчины ускользнул и толкнул дверь, чтобы Рюноске успел пройти. Ошарашенный мафиози прошёл в длинный коридор. Красные обои уже отклеивались в некоторых местах, особенно у входа. Незнакомца и след простыл. В самом конце коридора была комната, из которой лился тёплый свет. Акутагава ускорил шаг и пару раз запнулся на мятом ковре, из комнаты послышались голоса. Рюноске завернул в немаленькую комнату и оказался в гримёрке. Столы с зеркалами и, словно со звёздами, лампами стояли вдоль стен. В центре комнаты расположился диван, на котором удобно устроился в длинном фраке мужчина, который вбежал перед Акутагавой в дверь. Лакированная дверь из красного дерева вела прямиком к кулисам. За гримёрными столами сидели девушки в пёстрых, алых юбках и белых блузках, на каждой актрисе был синий галстук. С открытыми ртами, дамы красили ресницы зелёной тушью, с втянутыми щеками, они пудрили уже белое лицо, и широко улыбаясь красили сухие губы красной помадой. Помимо девушек и странного джентльмена, в гримёрке суетился конферансье перечитывая сценарий и заведомо неудачные шутки. Бок о бок с ним стоял мужчина мерзкой наружности и цокал на любое обращение к нему, его круглые очки норовили упасть с его маленького носа и разбиться. Рядом с диваном стоял мужчина и подгонял танцовщиц со словами: — Вы не на свидание собираетесь, так что поторапливаемся, — он обреченно и измученно выдохнул, когда самые капризные девушки начали кричать и жаловаться, что у них за работа тяжелая. Акутагава застыл с мыслью, как здесь искать криминала? Поставщика оружия, с которым босс страстно хотел контракт на долгих 20 лет. Он мог быть актёром, зрителем, музыкантом, дирижером, конферансье. Да кем угодно! — Достопочтенный мужчина с глупым выражением лица застывший в дверях этой замечательной гримёрки, вы долго планируете рассматривать людей? — мерзкий мужчина в клетчатом пиджаке и с настолько широкими штанами, что они напоминали юбку, деловито поднял взгляд разных по размеру глаз, его треснувшие очки он снял и случайно уронил. — Семнадцатый раз за день, — подметила танцовщица и окинула высоченного мужчину безразличным взглядом карих очей. Только по цвету глаз, можно было отличить девушек. Все как одна, но этого театр и добивался. Но тут девушка отвернулся и принялась одевать зелёные линзы. — Милочка, прикройте свой неровно накрашенный рот, муха залетит, — девушка так и застыла, но уже через секунду рассматривала себе в зеркале, будто первый раз увидела. — Ну так что? Соизвольте мне ответить, — молодой человек поднял ещё более треснутые очки и подошёл к Акутагаве, — пройдите в зал. От него пасло перегаром, который он отчаянно скрывал за ароматом сладких, явно женских, духов. От такого запаха, Рюноске невольно поморщился. — Стойте, стойте! — Акутагава совершенно не узнал этот дрожащий, высокий голос. Он слегка наклонил голову и увидел, как до этого сидящий на диване человек встаёт и направляется к нему, — этот мужчина приехал из далёких краёв, он знаменитый критик и мой давний друг. Рехстс? Что за чушь. Кто этот мужчина? Он ведь недавно его слышал, его французский акцент, и что сейчас? Его ломаный немецкий и неистово дребезжащий голос, вперемешку с тремором рук и бегающими голубыми глазами. — Герр Акутагава, рехтс? — подождав, пока шок сойдёт с лица Рюноске, он неуверенно переспросил, — …рехтс? Акутагава на это утвердительно кивнул, и проследил за незнакомцем, который подошёл к ещё одному мужчине в самом неосвещённом углу комнаты. Он что-то весело рассказывал и мужчина в углу периодически сверкал кривой улыбкой с золотыми зубами. — Извините, я могу представить вам своего помощника? — все с интересом покосились на широко улыбающегося мужчину и на его маленького спутника с вставными зубами и разорванными штанами. — Что? Помощник? В моём сценарии нет ни одного слова, про вас и вашего помощника! — до этого немой, как рыба конферансье завопил и всплеснул руками, из-за чего бумаги из его толстых рук белым дождём упали на пол. Он, бросив себ под нос что-то нецензурное, нагнулся и принялся за сбор бумаг. Рука в идеально белых перчатках подняла одну страницу и протянула задыхающемуся толстяку. — Перечитайте, — как оказалось для всех незнакомец встал и показал жестом всем молчать. Пухлый конферансье выровнялся, поправил зализанные гелем каштановые волосы, и пару раз глубоко вздохнув, принялся за чтение уже прочитанного до дыр сценария. — Ансамбль уходит. На сцену выходят Акира, позади него идёт Рюноске Акутагава…кто? «Акира» это вы, я прав? — Вы абсолютно правы. — А кто такой Рюноске? -Мой помощник, — совершенно спокойно отозвался Акира. Их небольшой диалог прервал неосторожный великан: — Многоуважаемый Акира-сан, не вы ли случайно, около трёх минут и тридцати секунд назад, представили нам юношу, как критика и вашего давнего друга, ребтс? — последнее слово тип исковеркал, нагло передразнивая. — Рехтс, рехтс, — повторил уже правильно Акира, мило улыбаясь своему отражению в пыльном от пудры зеркале. В гримёрки резко началась суматоха. Конферансье читал текст с повалявшихся на полу страниц и недоумённо прерывал дискуссию Акиры и своего коллеги. Акутагава молча присел, он не хотел с ними спорить. Он хотел понять, почему он так легко согласился на откровенную подставу со сторону иностранца. Или он японец, имя у него японское, но говорит с разными акцентами. Он быстро догадался, кто именно цель его миссии. Девушка, чьё умение наносить помаду оскорбил клетчатый тип, резко подошла к нему и дала звонкую пощечину, мужчина в смокинге, что пытался поторопить своих танцовщиц, крикнул, что уволится после этого цирка. Но всю эту ситуацию прервали крики зрителей, наконец-то их впустили. Из коридора забежали милиционеры и Акутагаву облило холодным потом. — Чудесный грим, сейчас я вам выдам значки, и бегом на сцену! — Рюноске поразило, что самый некрасиво одетый человек в этой шумной гримёрке, оказался костюмером. Клетчатый тип хлопнул в ладоши ритмичных четыре раза и энергично удалился за значками.

Первый звонок

У Акутагавы началась лёгкая паника. Всего лишь звонок на спектакль, но Рюноске пугало то, что он понятия не имел, что ему делать. К счастью или к беде, потенциальный поставщик подошёл к мафиози и слегка нагнулся, чтобы лицом достать до сидящего Рюноске. — А что вы здесь сидите? — мужчина снял шляпу и его тёмно-синие волосы рассыпались по плечам. Он посмотрел внутрь шляпы и достал оттуда билет. С самой невинной улыбкой, он протянул бумажку в руки Акутагаве. — Подождите, вы сказали, что я ваш помощник! — Рюноске пришёл в себя, и его слегка грубая манера общения вернулась. Вернулась и твёрдость в голосе, и осознанно злые глаза, и удушающая аура. — Что? Вы? Не смешите меня, смотрите, — он показал пальцем куда-то рядом с углом, — там стоит мой коллега. Рюноске, подойди сюда! Крошечный мужчина подошёл, скрипя, словно старый стул. Когда он проходил мимо двери, куда ушёл мерзкий костюмер, дверь резко открылась. — Вы звали, сеньор? — из-за двери показался парень лет 15. Белые волосы с чёрными прядями, рубашка с галстуком, короткие и немного странные брюки. А ещё очень необычные глаза. Когда человек стоял в тени, глаза казались фиолетовыми и бездонными, но на свету прояснилось, что они двухцветные, их их янтарный цвет красиво подсветила люстра. — Да, нам совсем скоро на сцену, — громко отозвался Акира. — Не переживаете, я тоже слышал звонок, — Акутагава сидел и не мог вспомнить, где он видел этого юношу. Он выглядел знакомо, раздражающе знакомо. — Я присяду? — парень поправил свисающую чёлку и посмотрел на Акутагаву. Его взор был мягким и добрым, а глаза завораживали. Они были безусловно красивыми, но мафиози привлекла несколько их красота, а их необычность. -…Да, присядьте. — Спасибо! — беловолосый сел по правую сторону от Рюноске и сразу спросил, — а что вы здесь делаете? — Я? Что за идиотский вопрос, очевидно, что сижу! — странные вопросы задавал этот парень, но Акутагава мог разузнать про мужчину в чёрном пальто и, видимо, актёре. — Вы ведь знаете того человека? Ну, тот, с длинными тёмными волосами? — Акутагава внимательно посмотрел на парня. Тот спокойно сидел и пристально смотрел за рыжей танцовщицей, которая одевала чёрный парик, как у своих коллег. Она была красивой, слегка неуклюжей, ведь чуть не выронила парик на пол. Её левая нога качалась под столом, лежа на правой, чёрные чулки слегка жали нежную кожу ноги, и она отвлекалась, поправляя шёлковую ткань. В один из разов, она заметила взгляд красивых глаз и слегка покраснела, неловко улыбаясь. Что-то кольнуло в груди Акутагавы, но он не обратил на это внимание. — Так что, знаете?

Второй звонок

Все в гримёрке напряглись и посмотрели на источник звука. Дверь открылась и из неё вышел костюмер со значками в руках. Двое актёров подбежали к нему и забрали атрибут. Мужчина, что сидел слева и подгонял девушек резко встал и крикнул: — У нас пять минут, пять! Если вы не поторопитесь, то это будет провалом! Ямагучи-сан, а ну марш к сцене, вы должны уже вдыхать аромат давно не чищенных кулис! — и вновь сел, — я себя возненавижу, если не уволюсь… — А как вас зовут? — возможный актёр повернул голову и выжидающе уставился на Акутагаву. — Я не скажу. — Хорошо, а меня Накаджима Ацуши. — Постойте, разве вас зовут не «Рюноске»? — Акутагава совершенно не понимал, во что он ввязался. — Что? Разве это не ваше имя? — юноша слегка смутился и отвернулся, тихо шепча, — очень красивое. Акутагава так и застыл. Откуда он знает его имя? Кто вообще все эти люди?

Третий звонок

- Поспешите, между танцев будете выступать вы и Акира-сан! - Ацуши взял Акутагаву под локоть и повёл к выходу. Они вышли прямиком к кулисам, где уже стоял нервный конферансье и две танцовщицы. Как только Накаджима и Рюноске зашли, за ними сразу выбежала остальная танцевальная команда, громко цокая каблуками по деревянному полу. Из-за закрытых кулис не было видно зала, но было отчётливо слышно. Красная и бархатная ткань притягивала взгляд, ведь в полумраке больше не на что смотреть. Конферансье в один миг выбежал в центр сцены, вытер пот со лба и, поправив галстук, ровно встал. Под барабанную дробь и громкие аплодисменты, погас свет, открылся занавес, яркий свет рампы ослепил мужчину в центре сцены. - Дамы и господа, я приветствую вас в нашем театре Оперы и балета! - мужчина громко объявил обыденную речь, и дождавшись пока все успокоются, продолжил, - только сегодня, в нашем театре выступят специальные гости, а также мы хотим поблагодарить наш ансамбль "Вендетта"! "Ну и название они придумали" - пронеслось в голове Акутагавы. Танцовщицы выбежали под громкие аплодисменты, каждую отдельно выделил прожектор красного цвета. Конферансье остался позади, но он говорил слова благодарности и удачи в их следующих начинаниях. Судя по всему, этот ансамбль прекращает деятельность. Мужчина быстро удалился со сцены и оставил девушек наедине со зрителями. Из оркестровой ямы послышалось пианино, а сразу за ним виолончель и контрабас. Взмахнув руками, каждая танцовщица покрутилась, распуская алую юбку, словно бутон. Музыка становилась энергичнее и тяжелее, трагичнее. А танец всё краше, рваные движения дополнял уже белый, бешено бегающий свет, ритмичный стук каблуком по полу, и эта обворожительно плывущая по воздуху кровавая юбка. Выглядело волшебно. Настолько, что зрители чуть-ли не плакали, видя, как коллектив удаляется под цветочный водопад со сцены. - А мы продолжаем, как говорится "танцуй так, как будто никто не смотрит", что ж, отныне их танцы действительно мы больше не посмотрим! - шутка была ужасной, были бы у людей помидоры, конферансье бы никогда не отмылся от них. Зато недовольный голос людей дал чётко понять, что и без помидоров, мужчина вряд-ли отмоется от этого позора. Неловкий кашель, и новое объявление, - а теперь наши специальные гости! Накаджима толкнул Рюноске и тот влетел в спину Акиры. Акира щёлкнул пальцами и они вдвоём очутились на сцене. - Добрый вечер, дамы и господа! Меня зовут Акира, а это мой помощник Рюноске! - у Акутагавы началась лёгкая паника, он никогда не выступал перед стольким количеством людей. - Что ж, - заинтересованно продолжал Акира, он махнул головой, из-за чего его красивые, тёмные волосы засияли под светом ламп и вспышек, вызывая восторженные возгласы женских голосов, - согласитесь, все люди причиняют вред друг другу. Акутагава стоял в стороне, не привлекая к своей персоне лишнего внимания. Он слушал теперь идеальный японский Акиры и его бархатный бас. - Но боль бывает и моральной, согласитесь? - спустя пять секунд утвердительного мычания, актёр продолжил, - я бы хотел поговорить про её олицетворение. Свет погас. Тьма и больше ничего. Яркая вспышка и Акутагава уже в центре сцены. Опять прожигающие насквозь взгляды, они ждут шоу и цирка от Рюноске. Сзади послышался заинтригованный голос Акиры, - человека можно заставить лить слёзы самыми разными способами, физическая боль, воспоминания о прошлом, страх будущего, сложности настоящего. - Как думаете, что заставит этого юношу биться в истереке? - дыханье куда-то спёрло, ком в горле и тошнота. Акутагава чуть не упал от страха и омерзения к этому человеку. Руки резко задрожали, а глаза забегали, но видели только лица и взгляды. Взгляды полные веселья, цирк начался. Вся рампа выключилась, остался только одинокий луч смотревший на Рюноске. - "Дазай", вам ведь знакомо это имя? Люди, ему ведь знакомо это имя? - зал утвердительно закивал. - Он вчера из-за него такой скандал устроил! - Плакал, как девочка! Стыд и унижение. Уже такие знакомые чувства. Их не мог побить даже страх непонимания. Он испуганно повернул шею и увидел Ацуши. Его поддерживающую улыбку и живые глаза. Он его поддерживает, значит он хочет слёз Акутагавы? Холодный пот был по всему телу, зубы скрипели, глаза широко открылись, из ушей чуть не лилась кровь от ужасной музыки, что играла из радио на кухне. Родные стены квартиры и открытое окно, не выключенный свет. Страх. Акутагава поднялся на ватных ног с кровати. Единственный вопрос, который у него возник был "какое сегодня число". Взяв со стола телефон, он увидел 2 часа ночи, 20 июня. "Это просто сон. Сны на то и созданы, пугать и радовать." - Ты абсолютно прав, - сказал беловолосый парень, когда Акутагава закрыл глаза, - Дазай также считает...