Шаг в пустоту

      Холодный ветер обдает мое лицо свежестью. Это был конец апреля, почти май, но несмотря на это, я все ещё в куртке. Тяжело вздыхаю и устало наблюдаю за маленькими зелёными почками листвы берёз и тополей–меня всегда завораживала природа, всё-таки, у меня душа поэта. Я любил сочинять стихи в свободное время и читать небольшие рассказы малоизвестных авторов. Я люблю описывать весенние пейзажи, когда природа только просыпается. Но в последнее время на это не было никаких сил. Все затмевала работа. Казалось, запах кофе уже впитался в кожу. От вида напитка уже тошнило. Радовало только одно–сегодня пятница. Впереди два дня без эспрессо, латте и шоколадных круассанов. И вот я уже на лестничной клетке. В квартире шумно, значит он ещё не спит. Я беспокоюсь за него. Если он опять раскромсал свое запястье ножницами… Я возьму ещё пару выходных, чтобы провести их с ним. Я чувствую, что не уделяю ему достаточно внимания. Он всегда нервный и неуравновешенный. Я чувствую, что повернуть его состояние в лучшую сторону–мой долг, все же, я должен быть полезен. Мы дружим тринадцатый год, и я не могу его оставить.       Я наконец вхожу в квартиру, и тепло приятно обдает кожу и заставляет щеки гореть. Вешаю куртку на вешалку у входа и наконец решаю посмотреть вперёд, на Реми́… Ох, блять. Он стоит на подоконнике, смотрит в открытое окно и… ПОГОДИ, ДЕЛАЕТ ШАГ?! Глаза расширились, сердце забилось чаще, дыхание сбилось… Вешалка с курткой громко падает, но все равно. Между нами всего пять метров, но я боюсь не успеть, боюсь потерять его так сильно, что сжимаются лёгкие, и о боже, он почти падает, прежде чем я хватаю его за футболку и крепко прижимаю к себе… Дыхание успокаивается, но сердце все ещё готово разорваться от страха. Нет, я не могу его потерять. Я тупой, невозможно тупой идиот! Я не углядел за ним, не смог уберечь, и я такой дебил, что не могу выговорить ничего. И вдруг я понимаю, что плачу. Отчаянно, громко, как ещё не плакал никогда… Я обычно не плачу перед кем-то, даже перед ним, не хочу грузить его своими проблемами. У него все и так плохо. Но сейчас я больше не могу сдерживаться. Спускаю его с подоконника, и он такой холодный от ветра, что по коже бегут мурашки. Если бы я пришел чуть позже… Нет, я не хочу думать об этом. Я все ещё не могу смириться с тем, что мог бы потерять его прямо сегодня. Я представляю, как стоял бы на его похоронах. Как подбираю ему гроб, подходящий под его огромный рост. Я даже не замечаю, что говорю ему какой-то бред полушепотом на ухо. Его тоже трясет. Я чувствую, как он тоже плачет. Я как всегда вытираю его лицо от слез, которые я так часто вижу. Я не хочу отпускать его, не хочу, чтобы он от меня уходил… Какой же я дурак, боже ж ты мой… Мы ложимся на его кровать, и я все ещё его крепко обнимаю, как тогда, ещё в школе, когда мы давно не виделись, когда я был под домашним арестом. И он все ещё холодный, весь в мурашках, но я согрею его. Обязательно. Я добьюсь того, чтобы он больше не чувствовал себя так ужасно… А сейчас… Я слишком устал для этого…