Там, где ручей встречается с рекой

      Город постепенно оживал. Продавцы раскладывали на прилавках товары для будущих покупателей, отгоняли назойливых летних мух, цепляли пёстрые таблички для привлечения горожан. Двигались в сторону ворот утренние работяги.       Уже через какой-то час ещё недавно совсем пустые улицы наполнились без конца снующими туда-сюда людьми. Мужики громко переговаривались, старики ругались на чересчур подвижную ребятню, а женщины торговались с ушлыми продавцами, пытаясь сбить цену на нужный им товар.              Эрен протискивался через плотную толпу людей к воротам стены. Каждый день их открывали и запирали строго по расписанию. Если не повезло опоздать на вечернее закрытие, то приходилось спать прямо у ворот.             Йегер опаздывал на встречу с лучшим другом Армином Арлертом, с которым они договорились встретиться на их любимом месте — под стоящим в самом центре фиалковой поляны старым дубом, чьи ветви раскинулись достаточно широко, чтобы спрятать приютившихся под ним подростков от знойного летнего солнца.             Он заметил светлую макушку Армина ещё издалека. Тот сидел, прислонившись спиной к темной коре и уткнувшись носом в книгу.               — Что читаешь на этот раз?              Армин вздрогнул и поднял глаза на нависшего над ним друга.               — Ты меня напугал. Я даже не услышал, как ты подошёл, — он отложил увесистый том в красивом ореховом переплёте в сторону.               — Неудивительно, — Эрен плюхнулся рядом с ним на траву. — Ты становишься очень уязвимым, когда читаешь.               — Титана я бы заметил.             Йегер хмыкнул и перевёл взгляд на раскрытую на какой-то странице книгу.        — О чём она?               — Да так, — Армин поспешно её захлопнул, — ни о чём. Лучше расскажи о вашей предстоящей поездке в город. Ты всё-таки решил стать доктором, как и твой отец?       Эрен поморщился.        — Он настаивает. Хочет, чтобы я продолжил его дело, а я даже не могу запомнить, чем отличается ушиб от растяжения.       Армин улыбнулся.        — Для этого ты и едешь с ним на осмотр пациентов, чтобы всему научиться. У тебя получится, я знаю.               — Вообще-то…       Эрен воровато огляделся по сторонам, будто боялся, что их могут подслушать, а затем наклонился к Армину и зашептал:               — У меня есть план.               — Какой план? Объясни нормально, я тебя не понимаю.       Эрен шумно вздохнул, а затем продолжил уже обычным голосом.        — Я не собираюсь осматривать пациентов вместе с отцом и вообще не собираюсь становиться доктором.               — То есть ты никуда не едешь?               — Почему? Еду, конечно.               — Тогда зачем?               — Когда мы завтра прибудем в Трост, я сбегу и запишусь в армию.               — Что? — И без того большие глаза друга округлились от удивления и стали напоминать кухонные блюдца. — Эрен, но что, если твои родители об этом узнают?               — Они не узнают, — беспечно отмахнулся тот, — а когда придёт повестка, то уже не смогут ничего изменить.               — Эрен… — растерялся Арлерт.               — Армин, пойми, — с жаром заговорил Йегер, — мне уже двенадцать! Я - взрослый и сам могу решать, что мне делать! Набор заканчивается через неделю, и эта поездка — мой последний шанс, если не успею, то придётся ждать ещё целый год!               — Но куда ты потом?               — В разведку, конечно!       Эрен заметил, как в голубых глазах друга промелькнул испуг.        — Смотри, Армин, — мальчик обернулся и указал рукой куда-то в сторону, — мир — он там, за стеной. Свобода — там, за стеной, понимаешь? Нас разделяет одна стена, всего одна, но мы не можем покинуть её пределов, но разведчики — они могут! Они бывают там, в том мире за стеной, они видят его!               — Да, но какой ценой? Из тридцати разведчиков возвращается, в лучшем случае, только половина! Остальные жестоко умирают в лапах титанов!               — Я не боюсь титанов и не боюсь умереть, — холодно отрезал Эрен.              Они помолчали.       Арлерт напряжённо кусал губы, глядя куда-то перед собой.        — Армин, пойми, я всего лишь хочу увидеть мир. Хочу смотреть вперёд, и видеть бескрайнюю дорогу, лес, что угодно, но только не стену.              Друг молчал.               — Армин, я не хочу всю жизнь прожить за стенами, так и не узнав, что находится за её пределами, — упавшим голосом сказал Йегер.       Слова Эрена тяжёлым грузом повисли в воздухе.               — Знаешь, — Армин наконец поднял голову и посмотрел на стену, — дедушка мне рассказывал, что мир — огромен. Что у него нет ни начала, ни конца. Что он везде разный, и никогда не повторяется. Он говорил, что куда бы ты ни пошёл, ты не встретишь одно и то же дерево, или куст, или, даже, сорняк. Он говорил, что даже воздух везде свой и пахнет по-особому.              Арлерт грустно улыбнулся.               — Разумеется, так было до того, как появились титаны. И знаешь, я иногда думаю, а действительно ли мир такой, каким мне его описывал дедушка?              Эрен не ответил.               — Я понимаю, почему ты хочешь пойти в разведку. Просто… В этом мире у меня почти никого не осталось, и я не хочу терять ещё кого-нибудь из близких.              — Ты меня не потеряешь! — Эрен ободряюще улыбнулся. — Эй, Армин, я не собираюсь умирать.                     — Конечно, ты для этого слишком вредный.              Царящее между ними напряжение спало.               — Ты говорил Микасе о своём плане?               — Конечно нет. — Эрен покачал головой.               — Боишься, что она за тобой пойдёт? — пошутил Армин.               — Вот ещё! — скривился Йегер. — Просто она бы тут же рассказала всё родителям. Так что, о моём плане знаешь только ты, и я прошу тебя никому ни слова. Никому. Особенно Микасе.              Армин кивнул.               — Мне уже пора. — Эрен повернулся и на секунду ему показалось, что он заметил вдалеке знакомую чёрную макушку.              «Показалось, должно быть», — но в груди появилось неприятное беспокойство.               — Как вернёшься, обязательно расскажешь мне, как всё прошло!                     — Обязательно! — хохотнул Эрен.             Приободрённый поддержкой Армина, он в прекрасном расположении духа открыл входную дверь и тут же застыл на пороге.                     — Что-то случилось?..              Мать Эрена стояла у плиты и проверяла уже, судя по запаху, давно готовый суп, комкая пальцами белое полотенце, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на мужа. Гриша Йегер сидел во главе стола и смотрел на сына тяжёлым хмурым взглядом. Микаса, его сводная сестра, вообще избегала смотреть на кого-либо, предпочитая разглядывать свои собственные ладони.       В воздухе практически на ощупь ощущалась мрачная атмосфера.               — Папа, мама, что такое?.. — предпринял ещё одну попытку нарушить тишину Эрен. От былого хорошего настроения не осталось и следа.                     — И когда ты планировал нам сообщить? — спросил Гриша.                     — Сообщить что? — Внутри всё похолодело.               — Делаешь вид, что не понимаешь… Что ж, хорошо, спрошу прямо: когда ты собирался сказать о своём намерении обмануть отца и сбежать от него в армию?              Перед глазами всё потемнело.              «Как они узнали? Нет, нельзя признаваться, нужно потянуть время…».               — Папа, я…                     — Только не смей отрицать, я всё знаю!                     — Но откуда?! — не сдержался Эрен.              Взгляд сам упал на чересчур тихую и побледневшую девочку.               — Ты!.. Ты сказала!.. Микаса, как ты могла?! Зачем ты это сделала?!              Девочка вздрогнула, но глаз не подняла.                     — Не смей на неё кричать! — Заступился за Микасу отец.               — Папа, послушай!.. — Эрен в отчаянии посмотрел на родителя.                     — Не желаю слушать твоих оправданий! Ты собрался выставить родного отца дураком, обмануть доверие, бросить семью и убежать в разведку в порыве своих глупых и наивных мальчишечьих фантазий!               — Они не глупые и не наивные! Разведчики, в отличие от других, не сидят на месте, они выходят за стены и…               — И многое они за этими стенами нашли? С каждой экспедиции возвращается на двадцать-тридцать десятков меньше людей.               — Но их жертвы не напрасны!                     — Хоть кому-нибудь стало легче от того, что умер чей-то сын или чья-то дочь? За что эти люди отдают свои жизни?               — За свободу!              Гриша вздохнул.               — Ты ещё слишком юн и не понимаешь значения слова «свобода».               — Ты не прав! Ты относишься ко мне, как к ребёнку, но я всегда знал, где мы живём — в тюрьме!              Гриша бросил на сына быстрый взгляд.                     — Ты сам не понимаешь, что говоришь.                     — Я, как раз, понимаю. Я не такой как ты, и не собираюсь всю жизнь сидеть в этом загоне, как какой-то скот!              — Эрен! — не выдержала женщина, отбросив на тумбу полотенце. — Не смей так разговаривать с отцом!                     — Я не такой как вы, и буду поступать так, как считаю нужным!              С этими словами Эрен круто развернулся и выбежал из дома, с силой захлопнув за собой дверь.       Он бежал вперёд, не разбирая дороги. Перед глазами всё расплывалось из-за слёз.       «Они не понимают… Не понимают!».              Эрен не знал, как долго он бежал, но когда остановился, то понял, что стоит прямо у стены «той самой, что отделяет его от свободы».               — Чёртовы титаны! — Он ударил по ней со всей силы. Руку пронзила страшная боль, но Эрен не обратил на это внимание.                     — Чёртовы стены! — Ещё удар.                     — Чёртов мир!       Эрен замахнулся в третий раз, но кто-то поймал его за запястье. Он резко обернулся.                     — Эрен, что ты творишь, мелкий паршивец?              Среднего роста мужчина с заплывшим от явно частого употребления алкоголя лицом, жидкими усами под покрасневшим носом, с удивлением глядел на мальчика чуть затуманенными опьянением серыми глазами.               — Ничего, пусти! — Эрен попытался вырваться, но мужчина, на удивление, держал крепко.                     — Ничего? Посмотри на свою руку, оболтус, она же вся в крови!               — Ханнес, оставь меня в покое, я сказал!              Эрен попытался пнуть неожиданно появившегося взрослого ногой, но был ловко схвачен и закинут на мужское плечо.                     — Эй, поставь меня на землю! Ханнес!                     — Мать волнуется, а ты тут ерундой маешься, руки свои калечишь.               — Пусти, им плевать на меня!               — Чего? Это кому «им» то?               — Отцу, и маме тоже, — обиженно добавил он, — раз она на его стороне.              Эрен почувствовал несильный шлепок по пятой точке.               — Эй, за что?                     — Чтоб я больше таких глупостей от тебя не слышал, сопляк. Сказать, что родителям на него наплевать, это ж надо…               — Да что ты знаешь вообще? И поставь меня уже на землю, я сам пойду.              Ханнес, будто этого и ждал, несильно аккуратно опуская Эрена вниз.               — А полегче нельзя? Больно так-то… — Мальчик потёр ушибленный бок и недовольно уставился на мужчину.               — Ну, чего хмуришься? Чего я по-твоему не знаю? Что ты в разведку бежать, поди, надумал, а твои против оказались, да?              Эрен ничего не ответил, а только возмущенно скрестил на груди руки.               — Выходит я прав. Что ж, это не такой уж и секрет, знаешь ли. У тебя на лице во-от такими буквами, — Ханнес расставил в стороны руки, как бы наглядно демонстрируя, — все твои мысли написаны.                     — А вот и нет. Родители не догадались, и дальше бы ничего не знали, если б не Микаса… — Обида на родных поднялась с новой силой.                    Эрен хотел сжать кулаки, но вскрикнул. Правая рука болезненно заныла, а пальцы отказывались слушаться.               — Что, больно? Так тебе и надо, будешь знать, как себя увечить. А родители твои не догадались, потому что любят тебя, паршивца, и доверяют, а ты их обманул, считай предал.                     — При чем тут предательство-то? Я всего лишь хотел пойти в армию, что в этом такого?                     — Не в армию, а в разведку, а это разные вещи. Посмотри на меня — я, вот, тоже в армии служил и вот, — он выставил вперёд левое плечо на куртке которого был вышит щит с розами, — служу в гарнизоне. Прекрасная работа, у полицейских, конечно, лучше и жалованье больше, но и тут тоже неплохо…               — Ну да, — мрачно хмыкнул Эрен, — сидишь целыми днями и пьёшь.               — Эй, не забывайся, сопляк, со старшим по званию говоришь! Ещё в армию собрался, даже основ не знаешь.               — А разве я не прав? Что гарнизонники, что полицейские — сидите себе и ничерта не делаете, пока разведчики умирают вне стен, пытаясь найти способ победить титанов!               — И много они нашли, эти твои разведчики?              У Эрена случилось дежа-вю: и почему все взрослые рассуждают так одинаково?..               — Да! — не задумываясь выкрикнул Эрен. — Если бы не они, люди бы до сих пор не знали, что титанов можно убить.              — И сильно людям помогло это знание? Титаны по-прежнему больше нас, превосходят нас и по силе, и по выносливости. Их много, может, даже больше, чем нас, так что…                     — Вот неправда! Если бы люди собрались все вместе и сошлись с титанами в бою, то мы бы смогли победить! Просто люди трусы и могут думать только о себе!                     — И я тоже трус, Эрен?              Мальчик замолчал, исподлобья глядя на мужчину.               — Эх, ладно, пошли, я отведу тебя домой. Вечереет уже, одному ходить опасно.               — Я не маленький, сам дойду.               — Не перечь старшим, сказал провожу, значит…              Земля содрогнулась. Мелкие камушки, разбросанные по траве, поднимались в воздух, вторя непонятному грохоту, похожему на шаги. В миг стало очень темно, будто тучи резко закрыли солнце, но Эрен помнил, что на небе было ни облачка. Неужели так быстро набежали?              Грохот становился всё ближе, а земля дрожала всё сильнее, но вдруг шум стих.              Эрен посмотрел на стоящего впереди мужчину. Его глаза были раскрыты в диком ужасе, лицо побледнело, а рот беззвучно приоткрылся. Он смотрел куда-то вверх за спину мальчика.               — Ханнес, в чем… — спросил Эрен оборачиваясь и тут же замер, как и мужчина несколько секунд назад.              Он был большим. Настолько большим, что его было видно из-за стен. Его уродливую голову, лицо, обтянутое красными мышцами и глаза, полные ненависти и злобы.                     — Ханнес, что это?..              Титан вцепился огромными уродливыми пальцами в края стены, и прогнулся чуть вперёд, будто замахиваясь.               — Эрен, нужно уходить, срочно. Вернёмся обратно за Стену Мария…              Оглушительный удар эхом отозвался о стены домов, пронесся по тихим и узким улочкам Шинганшины.              Эрен чуть было не потерял равновесие, но смог устоять на ногах, в отличие от Ханнеса, неуклюже распластавшегося на земле.               — Он сломал стену… Ханнес, он сломал стену! Мама, папа, Армин, Микаса… Они все там!                     — Эрен, не вздумай… Эрен!              Мальчик на полной скорости побежал вперёд, сразу натыкаясь на бежавшую прямо на него толпу испуганных людей.               — Титаны! Титаны в городе!               — Вы слышали? Стену разбили!              Бежать против потока было практически невозможно.               — Вернись, Эрен, они же тебя задавят! — донесся в спину голос Ханнеса, но мальчик даже не обернулся.              Он слишком хорошо знает этот город и его улочки, знает, как легко и быстро добраться до дома.             Эрен бежал так быстро, как только мог, но их дом находился ближе к стене, а значит мог быть…                    «Нет, не смей, слышишь? Не смей так думать!» — он с силой ударил себя по лицу здоровой рукой.                    Повсюду кричали люди, плакали дети. Во всегда тихой и скучной Шинганшине воцарился хаос.              «Прямо, потом налево, перепрыгнуть через забор и снова прямо!» — мысленно прокладывал он маршрут.                    Эрен застыл. На месте его, ещё совсем недавно, дома, теперь возвышался огромный каменный валун.        — Мама, папа… Мама! — громко позвал Йегер.               — Эрен?..              Мальчик побежал на голос. Возле недавнего крыльца под тяжëлыми деревянными обломками лежала его мать, а рядом с ней сидела Микаса, безуспешно пытаясь её вытащить.                     — Мама! — нЭНа секунду Эрен испытал облегчение, что его родные живы. — Микаса, а где отец?               — Он уже уехал в город.                     — Эрен, вы должны немедленно отсюда уходить! — обратилась к нему мать.               — Ни за что! Сначала нужно вытащить тебя! Микаса, давай с двух сторон…                     — Да.              Они встали по бокам от балки, но даже ни на миллиметр её не сдвинули. Больная рука онемела и почти не двигалась.                     — Да чтоб тебя! — разозлился Эрен.              Паника и страх полностью затопили его разум.        — Давай, я попробую спиной поднять?               — Нет, Эрен, прекрати, ты не сможешь этого сделать. Вы с Микасой должны уйти, сейчас же.               — Я.никуда.не.уйду. — отчеканил он. — Я останусь здесь с тобой!                     — Эрен, чтоб тебя! — позади раздался мужской голос. — Никогда так больше не делай, мелкий… Карла!                     — Ханнес, нет времени, забери детей! — закричала женщина.                     — Но…                     — Ханнес, помоги вытащить маму! — вторил ей Йегер.                     — Эрен… Эрен! — позвала Микаса.              — В чем дело?               — Там…титан.              Девочка пальцем указывала куда-то вперед.              Эрен проследил за её взглядом.              Этот гигант был гораздо меньше того, красного, и его взгляд не был наполнен ничем, кроме бестолкового непонимания. Обычный пустоголовый титан. Уродливый и…улыбающийся.              Внутри всё похолодело. Эрен ещё никогда не видел титанов так близко. Ноги, почему-то, стали ватными и будто приросли к земле, не желая двигаться.              «Что... Что это такое? Чëрт!»       Кое-как заставив себя отвести взгляд от одновременно нелепой и чудовищно-страшной фигуры, Эрен посмотрел на мать, всё ещё лежавшую под обломками. Это помогло прийти в себя.       Бирюзовые глаза загорелись решительным огнём. Теперь он смотрел на титана без страха, но с ненавистью.               — Не смей к ней подходить, ты, тупица! Проваливай отсюда!        — Ханнес, забери их отсюда сейчас же! — в отчаянии закричала Карла.              Эрен почувствовал, как его подняли над землей и куда-то понесли.               — Нет, Ханнес, отпусти, там мама, Ханнес, нет! НЕТ!              Перед глазами всё поплыло, голос пропал, а Эрен безвольно повис на чужом плече бездумно глядя на бежевую куртку Ханнеса с вышитым на ней щитом с розами.              Его мать только что съел титан.