В ловушке

      На самом деле заснуть было трудно. Хоть Шэдоу и ожидал, что вырубится почти сразу, но саднящая рана ныла, привлекая внимание, а противные мысли лезли в голову, создавая угнетающий настрой. Непонятно сколько времени прошло, но с каждой секундой тишина становилась все более угнетающей и Шэдоу поймал себя на мысли, что болтовня Соника имела успокаивающее действие в подобных ситуациях. Но Соник спал, а будить его, особенно для того, чтобы поныть о своем состоянии, никогда не входило в планы, так, что, издав печальный вздох, темный ёж сжался сильнее, обнимая себя за плечи.       — Не спится? — вдруг послышалось из-за спины и полосатая голова невольно повернулась, ловя ушами нехарактерно тихий для героя звук.       — Не бери в голову. Все нормально. — отмахнулся Шэдоу, пытаясь скрыть смущение в голосе. Неужели он так точно может определять спит кто-то или нет?       — Да ладно, здесь жутко холодно и ты дрожишь. Иди сюда, вдвоем теплее. — словно они не дрались каждый день до изнеможения, предложил Соник, заставляя соперника ошарашенно моргнуть несколько раз, когда тот пытался осознать правильно ли он услышал. Он что, совсем сдурел? Презрительное фырканье должно было показать, что он против.       — Брось, Шэд. Здесь дико холодно. Ты не заснешь, я не засну. Завтра нам нужно быть бодрыми, чтобы найти выход, иначе мы останемся здесь еще на один день. Ты же этого не хочешь, верно?       Как бы Шэдоу не хотел признавать, Соник был прав. Но спать в обнимку это слишком.       — И не мечтай. Ты не уложишь меня в постель такими глупыми оправданиями. — выпалил Шэдоу, только сейчас осознавая, что это звучало слишком двусмысленно, но Соник вдруг замолчал, подогревая щекочущее любопытство черного ежа.       — И почему все считают, что я думаю только об этом? Я что, похож на извращенца? — звонкий голос звучал почти обиженно и Шэдоу даже стало немного стыдно, особенно, когда герой продолжил, будто у него никогда не было возможности высказаться об этом раньше. — Неужели я кажусь настолько легкомысленным и ветреным, что каждый считает своим долгом указать мне на это? Никто никогда не задумывался, что если я был бы таким, то по крайней мере, я мог бы легко использовать Эми и не только, ради своих целей! Почти все девчонки хотят меня поцеловать! Но я не такой! Я вообще не думаю об этом! Мне не нужно это, ясно? — он не кричал, но повышенный тон явно показывал, что ему неприятно вспоминать эти разговоры. Внезапно, Соник замолчал, словно осознал, что спалился, и отмахнулся, решив закрыть тему. — Эм… Извини. — уже гораздо тише сказал он, опустив уши и сжавшись. — Ты не должен был это услышать.       Некоторое время в воздухе висела напряженная тишина, прерываемая лишь редким завыванием ветра. Шэдоу молчал, пытаясь понять почему ему вдруг стало жаль, что он сказал такую глупость, явно оскорбив героя, хотя он даже не собирался этого делать (по крайней мере в этот раз…) Короткая тирада врезалась в память, заставляя Шэдоу задуматься о том, что сказал его вечный соперник и почувствовать некую обеспокоенность. Или это было чувство ревности? Он не мог понять, но отчетливо осознал, что выплеснутые так неожиданно эмоции, показали Соника с иного, более интересного ракурса, о котором Шэдоу хоть и догадывался, но никогда не удосуживался убедиться. Но вот оно. Прямо здесь. Искренность это то, что он ценил в других, но боялся показать сам и сейчас, запертые в этой ловушке, они могли бы узнать друг друга получше.       Как же глупо… — думал Шэдоу, со вздохом вставая, чтобы подобраться поближе к горе листьев и сесть рядом. Он не особо понимал по какой причине вдруг решил не игнорировать свое мимолетное желание раскрутить Соника на разговор, но тешил себя оправданиями, что это простое любопытство наравне со стратегией: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».       — Тебя правда постоянно в этом обвиняют?       Сапфировые уши дернулись, поворачиваясь назад, в то время как герой, слишком поглощенный своими мыслями, вдруг осознал, что Шэдоу оказался гораздо ближе, чем он думал. Соник сжался сильнее.       — Забей. Это неважно. — отмахнулся он, обнимая себя за плечи так же, как до этого Шэдоу.       «Забей» не было тем, что Шэдоу хотел услышать, поэтому он подвинулся еще ближе, слегка вздрагивая, когда случайно коснулся острых сапфировых игл, ощущая тепло стройного тела.       — Твоя популярность создает среди толпы стереотипы. Герой-красавчик, который не прочь повеселиться на вечеринках, знаешь… — пожал плечами черный ёж, складывая ноги в позе лотоса. Все-таки, на куче листьев сидеть было гораздо удобнее, (и теплее) так, что уходить с нее не хотелось.       — И что? Я никогда никому не давал повода! Знаешь как неприятно, когда половина деревни всерьез считает, что ты чуть что, заглядываешь под каждую юбку?! Строят глазки, отправляют воздушные поцелуи, тьфу! Мерзость! — на самом деле вопрос звучал риторически, но Шэдоу все равно почему-то на него ответил.       — Не знаю… Я живу вдали от всех этих недоумков. Мне так спокойнее. — фыркнул Шэдоу, ненавязчиво двигая колючий клубок, когда уперся спиной в синие иглы.       — Я тоже хотел бы так… — пробормотал Соник, а затем вдруг развернулся, встречаясь с Шэдоу взглядом на несколько безумно долгих секунд, словно забыл все на свете за это короткое время… — Почему… Ты… Здесь? — вопрос звучал растерянно, в то время как никто из них двоих не был способен отвести взгляд от этих потрясающе красивых глаз.       — Потому, что ты меня позвал… — призвал на помощь логику Шэдоу, решив, что признаваться в том, что Соник прав и он просто захотел немного тепла, было слишком.       — Но ты… — герой издал что-то наподобие смешка или фырканья, а затем искренне улыбнулся, будто осознал что-то прекрасное. Это была не обычная фальшивая улыбка, во все зубы, какую он носил каждый день и которая больше раздражала, чем нравилась черному ежу. Это была мягкая, робкая, беззубая улыбка, которая мило смягчала черты его мордочки, делая её гораздо более очаровательной, чем Шэдоу готов был признать. — Ладно, так и быть. Сегодня у нас тактическое перемирие? — хихикнув, спросил герой, без тени дерзости, как обычно. Шэдоу нерешительно кивнул, пытаясь понять какого хрена он так легко соглашается… Но Соник был таким мягким и теплым, что руки так и тянулись зарыться в его густой мех.       — Окей, тогда спокойной ночи! — радостно воскликнул он, немного подвинувшись к краю, чтобы Шэдоу не скатился с их импровизированного матраса. Тот не ответил, почувствовав, что его щеки нагреваются, когда он думает о том, что, оказывается… Соник заботливый… А затем лег, пряча руки в свой мех, потому, что пальцы все еще дрожали от холода.       Спустя полчаса, Шэдоу понял, что Соник спит. Тихое сопение слышалось около его уха, отчего по спине бежали приятные мурашки, когда сознание подкидывало слишком романтические картинки, в полудреме кажущиеся реальностью, от которой Шэдоу не хотелось отмахиваться. Листья сбились в кучу по краям, оттого, что Соник некоторое время ворочался и теперь, ежи скатились в центр этой кучи, плотно прижавшись друг к другу, а затем… Ему на талию скользнула чужая рука, заботливо притягивая к хозяину, отчего стало гораздо теплее…       Шэдоу не смог сопротивляться этому… Он весь продрог, очевидно, из-за того, что хаос занимался исцелением раны, а не согревом, так что чужое тепло ощущалось приятнее, чем самая вкусная еда. А еще. Ему льстила мысль, что герой не такой, какой о нем все думают и еще больше, мысль о том, из всех людей на планете, Соник обнимал именно его. Достижение ли? Он не хотел думать об этом, потому, что на данный момент, это не имело значения. В любом случае, это точно поможет заснуть, так что вольность героя можно было простить.       А если он начнет шутить по этому поводу, всегда можно дать ему по морде и обвинить в том, что он действительно лапает всех, до кого дотянется рука. Хотя, что-то подсказывало Шэдоу, что такие вещи нельзя говорить, если он хочет, чтобы между ними сохранялся хоть какой-то шаткий, соперническо-адреналиновый мир. Но сейчас, неожиданно для самого себя, Шэдоу было слишком комфортно. Даже в этой куче листьев. Даже в этой холодной пещере. Тепло и мерное дыхание собрата, успокаивало, как и его ритмичное сердцебиение, и Шэдоу даже не заметил, как крепко уснул.       Впервые, за долгие месяцы.