Amor non quaerit verba

      Колёса поезда мерно отбивали привычный ритм, убаюкивающе раскачивая вагон, а по–летнему яркое солнце время от времени упрямо пробивалось в окно, заставляя щуриться и мешая читать, словно намекая на то, что наступили каникулы, и потребность в корпении над книгами отпала... Но сейчас, сидя в вагоне Хогвартс–экспресса, мне, в отличие от большинства других пассажиров, совершенно не хотелось уезжать из школы. Нет, конечно, я соскучился по матери, которую не видел почти год (на рождественские каникулы предпочитал не приезжать... да она и не настаивала никогда), но встреча с мамой была пожалуй единственным, что ждало дома хорошего. Лицезреть отца не было желания ни в каком виде, и это стремление, судя по привычным уже взглядам, когда я появлялся на пороге дома, им разделялось на все сто.        В каком–то смысле Хогвартс стал местом куда более родным, чем унылый дом в унылом магловском городишке, где я родился. Где даже в такой чудесный солнечный день мрачно и как–то... Тускло что ли... Виной тому был магловский завод, что находился аккурат за домом, чьи трубы прекращали извергать серый, почти чёрный дым разве что на выходных... Или не менее серые, безрадостные лица соседей, таких же работяг–неудачников, как мой отец.       Так и выходило, что пока в соседних купе радостно галдели, предвкушая возвращение к родственникам, по домам, я наслаждался последними часами пребывания в магическом мире. А заодно тишины и одиночества – посчастливилось найти свободное купе, и компанию составить желающих, к моему удовольствию, не нашлось. Не то что б совсем не звали – Эйвери и Мальсибер разжились сладостями и сливочным пивом, которое и планировали уничтожить по дороге, отмечая долгожданное окончание экзаменов, но мне подобный способ отвлечения от мрачных мыслей плохо помогал, так что я предпочёл зарыться в очередную книжку, так любезно присланную Люциусом для ознакомления.       Однако упрямое солнце продолжило навязчиво лезть в глаза, да и темномагические ритуалы в голову забираться сегодня не спешили, а потому я откинулся в кресле поудобнее, и предался неспешным, даже немного ленивым мыслям о летних планах, включавших в себя, практически полностью, поиски работы. Впрочем, тут думы особой жизнерадостностью тоже не отличались. До вожделенного совершеннолетия оставалось целых полгода, а значит, работу я снова вынужден был искать у маглов, так как волшебниками в нашем захолустье были лишь я, мама и Ли... Даже имя отдавалось такой тоской внутри, что пришлось спешно переключить мысли на что–то другое... И память, издеваясь, услужливо подкинула невысокого роста обладательницу вьющихся каштановых волос, довольно, стоило всё же признать, миловидной мордашки и блестящего, ужасно бесившего значка с большой буквой «С» посередине.       Девчонка на следующее утро после своих оскорбительных шуток всё–таки додумалась извиниться, что было довольно неожиданным жестом, и, к моему ещё большему удивлению, даже пожелала удачи на экзамене. Странная девчонка, честное слово. И что было ещё более удивительно – этих её странностей, что с каждым днем всё больше бросались в глаза, казалось, никто кроме меня и не замечал.       Экзамен, точнее его практическую часть, Рэддл вызвалась сдавать первой, и судя по довольному виду сразу же упорхнувшей куда–то на улицу старосты, конечно же справилась с заданием без проблем. Я тоже решил долго не дожидаться, и спустя непродолжительное время под весьма неприветливыми взглядами нескольких волшебников в министерских мантиях нарезал корешки златоцветника, отмерял с помощью весов бородавочный порошок, и выдавливал сок Бубонтюбера. Огнезащитное зелье, не входившее в стандартную школьную программу пятого курса, надо же, Слизняка и правда задело замечание про ошибки в учебнике. Но уже через минут двадцать удалось стереть с лица декана самодовольную усмешку, что сменилась недоверчивым взглядом, и попытками найти шпаргалку. Разумеется, безуспешную. Так что, поставив на стол экзаменаторов безукоризненно сваренное зелье, и широко улыбнувшись пыхтевшему как кипящий чайник Слизняку, я со спокойной душой отправился на поиски объекта наблюдения.       Староста нашлась сидевшей по–турецки на внушительного размера валуне, на берегу озера, скрытая от посторонних взглядов густым ивняком, продираться через который я не стал, наложив простенькие подслушивающие чары, заметив, что девчонка что–то бормотала себе под нос, и затаился. Рэддл моего присутствия, похоже, не заметила, и продолжила сидеть, прикрыв глаза, и чуть склонив голову набок, словно к чему–то прислушиваясь. Пальцы лежавших на коленях рук, казалось, рисовали какие–то замысловатые узоры, или что–то распутывали.       – Ибис Кармен слишком рьяно суёт свой нос, когда замещает... И конечно же, её не волнует, что мне трудно нормально тренироваться, – пробормотала девчонка, заставив чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности, так близко показался усиленный чарами голос. — Вот поеду на посвящение, устрою этой испанке... – недовольно запыхтела она, легко соскакивая с камня, и, продравшись через кусты, так и не заметив меня, направилась прочь.       

* * *

      Поезд немного тряхнуло на повороте, возвращая мысли обратно в вагон, но довольная улыбка с лица уходить не спешила. Теперь–то уж точно последние сомнения отпали – девчонка сама призналась, кто такая. Нет, до чего же приятно осознавать своё интеллектуальное превосходство над всякими балбесами, вроде Блэка...       – Ты чего такой довольный, Нюнчик? Новую гадость придумал? – ну вот какого гоблина, а? И ведь уже надеялся, что хоть эта поездка пройдёт спокойно. Зря, очень даже зря.       – Заблудился, Блэк? Или купе перепутал? – я повернулся к непрошенному визитёру, стараясь как можно быстрее и незаметнее достать палочку из кармана мантии. – Памяти как у золотой рыбки?       – Что–то ты, Нюнчик, слишком наглый стал, вот только я тут ни одной юбки, за какую можно было бы спрятаться, не наблюдаю, так что может тебе повежливее попробовать? Глядишь, привыкнешь вести себя как человек, может даже научишься пользоваться ванной и наконец голову вымоешь... – несмотря на гаденькую издевательскую улыбочку, палочку Блэк не преминул достать, как только вошёл и теперь лениво помахивал ею в воздухе.       – Выплодок флоббер–червяка мне о манерах рассказывать будет? – как и ожидалось, Блэк тут же утратил самообладание, и мимо просвистело заклятье, да только я ждать на месте не стал, рванув на ноги, доставая палочку, и метнул в самовлюбленного гаденыша Инсендио, которое Блэк отбил не полностью, правда, насладится видом тлеющей и дымящей шевелюры противника малость помешало летевшее в меня жалящее заклинание, и через секунду, уклонившись, почувствовал, что щёку и левую руку обожгло. Стиснув зубы, я приготовился пустить в ход более серьёзные заклинания, как вдруг...        – Блэк!