Young painter

Внутренняя тревога глодала весь оставшийся вечер. Взгляд то и дело ненароком падал в темноту за окном. От беспокойства расслабиться совершенно не выходило, а разговоры с альфой пролетали мимо ушей. Немного стыдно было, что Сехун явно чувствовал, как внимание Тэ фокусировалось далеко не на нем, но вида не подавал. Омега топил в себе неспособность встретиться с ним взглядом. В конце концов, ужин закончился так же, как и начался. Вечер оказался просто хорошим, незапоминающимся или волнующим молодое и, отчасти, бунтарское сердце. Уехать побыстрее в квартиру хотелось до безумия, так что Ким постарался быстрее выйти из душного ресторана. А на улице хозяйничал прохладный северный ветер, заставляя застегнуться абсолютно на все пуговицы. Заказанное такси ожидает возле ресторана, а альфа, как и должно быть, по-джентельменски рванул вперед, открыв перед парнем дверцу желтоватого авто. Не забывая сразу закрыть, Сехун ненавязчиво наклоняется ближе, чтобы омега с сидения мог услышать подходящий лаконичный тон: — Напиши мне, как доберешься домой, пожалуйста, — мягкая улыбка мужчины не давит, но вызывает некую вину, что Тэхёну не удалось составить ему именно ту теплую компанию на вечер, как планировалось. Пересилить себя не вышло, несмотря на приложенные усилия. Насиловать себя в угоду чужому, а Сехун остается и, думается, останется и дальше таким, омега не будет. В жизни Кима люди и так не особо учитывают его желания. И парню не остается ничего, кроме того, как поблагодарить за ужин и устало кивнуть мужчине. — Доброй ночи. С мягким хлопком дверцы авто, такси устремилось по ночной дороге в сторону жилого квартала, а Тэ впервые удалось расслабленно выдохнуть. В голове до сих пор не укладывалось, что такой важный этап в учебе, как первая серьезная практика, подошел к концу. Сердце разрывается между продолжить и все же поставить точку. Знать об ответственности и нести ее — кардинально разные вещи. Да, удалось попробовать новое, получить интересный опыт и найти общий язык с людьми из сферы, с которой свяжется жизнь дальше. Но ведь жизнь на этом не заканчивается. Можно обманывать себя и продолжать внушать, доводить до апатии и постепенно скатываться в депрессивный эпизод. Тэхён лучше будет принимать удары судьбы, чем врать себе и дальше. С него хватит необоснованного, чужого контроля. Если надо будет, то он и самостоятельно со всем справится, без поддержки семьи или альфы. Стажировка помогла понять, что омега, в крайнем случае, сможет содержать себя. Может, к нормальной, в его понимании, взрослой жизни Тэ еще не готов, но все формируется постепенно.

***

На кухне пахло выпечкой. Классической домашней, где аромат жжённого сахара смешивался с печеным яблоком и приятно дурманил рецепторы. Кухня сегодня значительно пострадала от набега одного омеги, который решил устроить тихий семейный ужин. Правда, всего лишь втроем. Одной важной составляющей не хватало за большим круглым столом. Эта частица в данный момент порхала над работой в другой стране. Время на наручных часах показывало ровно восемь вечера, и любимый старший сын, как и всегда, опаздывал. Зато глава семейства явно пренебрег правилами этикета и перекладывал запеченную куриную ножку в свою тарелку. — Да подожди ты сына, а, — Чанёль тянется, чтобы прихлопнуть по шаловливым рукам мужа. Бороться бы не стал, но упустить шанс поворчать лишний раз не мог. — Ты хочешь, чтобы я умер голодной смертью? — на это ответить нечего, так что омега закатывает демонстративно глаза и отходит за бокалами для вина. В этот момент из приоткрытого окна доносится звук колес по выложенным на парковке булыжникам, а значит, Хосок приехал в родной дом. Семейные ужины служат отдушиной. И небольшим напоминанием, что они все-таки семья. Пусть и не стандартная по меркам общества. Но Чанёль трезво оценивал ситуацию, когда соглашался на брак с человеком, что был повязан с якудза с молодости. Его жизнь, как и жизнь детей всегда могла подвергнуться опасности. Пусть и при условии, что Бэкхён не занимал никакую руководящую позицию в клане и не являлся серым кардиналом. Но страшно было все равно. Кондзёу — «священный» человек, чем-то напоминающий специфичное духовное ядро клана. Сеансы вбивания краски в кожу схожи с моментом исповеди в церкви. В их дом часто приходили за советом, начиная от рядовых, заканчивая руководящей цепочкой. Интриги и тайны являлись нормой в мастерской Бэкхёна. Со временем начинаешь привыкать ко всему. И к бритым мужчинам, покрытым с пяток до головы татуировками и к официальным мероприятиям. Когда появились Хосок и Тэхён стало гораздо труднее. По законам якудза — жизни детей должны связать непосредственно с мафией. Ни одного из них Чанёль отдавать не желал. И решение, принятое относительно Хо, давалось с невероятной болью в сердце. Теперь же Ким сидит напротив своего взрослого сына и, на самом деле, им безумно гордится. Альфа вырос не только невероятным красавцем, но и без особой помощи со стороны отца добился хорошего положения. Правда страх за первенца никогда не исчезнет, потому что для Чанёля даже взрослый мужчина будет оставаться несмышлёным ребенком. Совсем недавно Хосок рассказывал о событиях в школе, а сегодня уже делится тем, как окончился ремонт в новой квартире. — Когда наш тигрёнок возвращается? — пережевывая листья салата, задает вопрос, прерывая повседневный диалог между членами семьи. — Ему нужно было остаться на стажировке подольше, — спокойно отмечает Хо, подливая в бокалы вино родителям. Папа фанат настолько, что на кухне даже пришлось убирать часть кухонного гарнитура, чтобы вместить туда большой винный холодильник. Только маленький нюанс в том, что бутылки в нем буквально не успевают накопиться. — Потом бы вернулся к нам на неделю отдыха, а дальше приступил бы к учебе. Нечего ему в Японии делать. — Да конечно, я его и так не вижу совсем. В прошлый раз он закрылся у себя в городе в маленькой квартире, не навещал нас особо. А мне когда сына видеть? — То, что решение отправить тогда еще подростка в Корею, принимал и Чанёль тоже, остальные миролюбиво умалчивают. Разрывать связь с сыном в том возрасте, когда ребенку так необходимо родительское тепло, к сожалению, имеет последствия. И им всем бы надо быть более благодарными, что омега до сих пор так стремится прилетать домой. — Пап, он тебе все цветы рассадил, столько времени провел здесь, — нельзя сказать, что альфу триггерят упреки папы, но своего брата он понимает и позицию его примет в любом случае. Родители в свое время сделали так, как считали нужным, а теперь время Тэхёна поступать по-своему. — Вот именно, в саду он пробыл, а побыть с родным папой, а с отцом? — Бурчит, запивая недовольство красноватым напитком. — Ты с ним хотя бы в горы съездил. И вообще, сейчас вернется тигренок и мы вдвоем с ним на море поедем. Понятно? Чисто своей омежьей компанией. Возмущению нет предела. К характеру старшего омеги в семье привыкли, кажется, все. Хочет поскандалить, пусть скандалит. Тэхёна не хватало всем. Причем не только в этот отъезд. Но если альфы в этой семье понимают, насколько виноваты сами, то Чанёля периодически заносит. И вот, словно не он отправлял сына подальше и просил не приезжать в Японию без необходимости. Будто бы не он, когда на официальных встречах его спрашивают о младшем сыне, уклоняется от ответа. — К тому же, вдруг найдет себе пару и совсем перестанет к нам прилетать, — о, любимая и больная тема старшего омеги. Ведь кто-то однажды действительно покусится на его мелкого и взбалмошного тигренка. — Чанёль, не смеши нас. Тэхён с его характером найдет себе пару, только если мои седые волосы вновь станут черными. Фраза старшего альфы вызвала у всех усмешку. Да, Тэ не самый покорный. Все члены семьи помнят, что бывает, если что-то идет не так, как парень хочет. Младший просто делает все по-своему. Радикально, с последствиями, зато по-своему. — Брось ты, я разговаривал на днях с ним. Щебетал про какого-то своего начальника на стажировке без остановки. Хорошо будет, если он найдет какого-то базового умненького офисного клерка, — отец с сыном молча переглянулись. А чтобы не вызывать лишний раз тяжелые вздохи папы, решили галантно промолчать. Тэхён и офисный планктон, да-да. — Хотя, конечно, прекрасно было бы, найди он какого-нибудь успешного врача. Если честно, думаю, что оба будут прыгать возле нашего тигренка на задних лапах. Тут психика не выдержала у обоих. О Господи. Снова папа проталкивает свою песнь про партнеров, связанных с медициной. В свое время, Хосоку чуть ли не каждую неделю Чанёль предлагал кого-то из своих знакомых, чем знатно доводил альфу до нервного тика. Когда ожидаемого результата подобная забота не принесла, сватовство сошло на нет. — А если ему приглянется кто-то из якудза? Или не захочет, чтобы вокруг него прыгали, пап? — За брата становилось обидно. Получается, что у него и так забрали нормальное детство и подростковый возраст, якобы с благими намерениями. А теперь еще и оценивают приблизительный выбор будущего парня. Не то, чтобы Хосок очень желал отдавать свое мелкое чудовище кому-то, ведь будь он менее понимающим, вообще бы держал Тэ подальше от всех альф. Но, в конце концов, омега не должен прожить всю жизнь, как монах, в одиночестве. В том случае, если попытка оградить Тэхёна от якудза, провалится, старший брат все равно примет выбор, только если парень будет счастлив. — Ты же можешь наложить вето на запрет такого брака? — омега уже обращается к мужу, который, если честно, просто хотел спокойно поужинать в кругу семьи. Но горящий взгляд мужа буквально вызывал застревание пищи в горле. Прожевав под пристальным взглядом еду, мужчина переглянулся с сыном и с тяжелым вздохом решил ответить мужу: — Могу, но запретить главе клана или его близкому родственнику я не в праве. — Вот и отлично, пока главой является Чонгук, я спокоен совершенно. Они же как кошка с собакой с детства. Я хоть и люблю этого засранца, но с Тэхёном они не пара, — сказал уже повеселевший от собственных выводов и вина омега. Младший Чон был третьим воскресным ребенком, который часто в детстве мелькал в их доме. Тиен прямо говорил, что хочет, чтобы их дети с семьей Ким были друзьями. В принципе, так и вышло. Хосок и с Чонгуком действительно поладили и сохранили довольно хорошие отношения, вот лишь с младшим Кимом подружиться не получилось. Сначала слишком мелкий Тэхён, а после большая разница в возрасте, которая никак не могла бы помочь в раннем подростковом возрасте. Потом же омега улетел в Корею, а за Чонгука взялись как за будущего наследника, и остальное отошло на задний план. Чанёль самостоятельно слез с острых тем их семьи, переключаясь на более легкие планы съездить в небольшой отпуск на Филиппины. Только Бэкхён и Хо не смогли мгновенно оставить сказанное. Если старший сын не рассматривал Чонгука, как кандидата на сердце брата, то Бэкхён оценивал ситуацию куда более трезво и обширнее. Чон в том самом возрасте, когда женитьба входит в список его обязанностей. И породниться с мастером кондзёу. Ощущения смешанные, учитывая, отношение к Чонгуку. Да и последний стал задавать все больше вопросов об омеге. Однако, сейчас лучше промолчать.

***

— Ты точно уверен? — Сехун подает пластиковую папку с подписанными документами о стажировке. Но когда длинные пальцы омеги обхватывают самый ее край, мужчина не стремится отдавать важную соединяющую нить. — Месяца ведь мало, чтобы освоить и попробовать себя полноценно в нашей сфере, не думаешь? Естественно, омега знает. Понимает, как мало удалось сделать за проведенное в компании время. Возможно, останься он еще на один месяц, то представлять и вести проекты доверяли бы гораздо лучше. Если еще месяц назад в голове без остановки крутились мысли бежать дальше, найти свое место на другом конце планеты, то сейчас состояние постепенно стабилизировалось. И понимание того, что надо быть там, где разуму и сердцу спокойнее. У Тэхёна специфичное восприятие спокойствия. Может, в силу характера. Его сердцу хорошо, только если в нем горит огонь. Пламя. С другими, кто не Чонгук, оно не разгорается, скорее, слабо искрит. С Чоном же каждая привычная деталь работает наоборот. Считает ли Ким себя адреналиновым наркоманом? Спросите у него через месяц или два. — Я подумал и понял, что хочу отдохнуть чуть-чуть, побыть дома, — знать другим людям о том, насколько болен Тэ, вовсе необязательно. Свои мазохистские наклонности перед чужими людьми показывать не собирается, даже если и Сехун вовсе не собирался осуждать. — Вдруг назначат практику перед дипломом где-то на другом конце планеты. И даже не соврал ведь. Если университет действительно решит отправить его куда-то на запад, то прилететь домой не выйдет до самого окончания практики. Проблема с личным временем остро встала во время стажировки, здесь выбраться хотя бы за пределы Сеула на выходные не представлялось возможным. В те названные кем-то выходные, когда удавалось оторваться от внепланового совещания по видеосвязи и ноутбука, омеге приходилось проводить время за стиркой и хотя бы за минимальной уборкой квартиры. Иногда удавалось схитрить и вызвать клининг, чтобы поспать чуть подольше. Значительно задачу облегчал Чонгук, который стабильно отправлял пакеты с готовой едой и сладостями. Из-за калорийности последних, видимо, придется обновлять гардероб. Тем не менее, божественные лимонные чизкейки грех не попробовать. — Я понимаю, пусть и не согласен. Сегодня в тебе кипит энергия и сохраняется мотивация. Разве не идеальная возможность начинать карьеру? — альфа пальцы все-таки расслабил, позволяя забрать подписанные документы о стажировке. Тэхён перед ним напоминает пушистого кота с этими непослушными локонами. — В любом случае, предлагаю такой вариант. Загадочный взгляд пробегает по всему телу Кима, а брови альфы заманчиво переменно лезут вверх. — И какой же? — омега замирает, ведь если Сехун позовет на свидание еще раз, то разочарование в альфах дойдет до отметки максимум. Тэхёну как воздух необходим нормальный отдых. — Возвращайся в компанию и в мою команду, как разберешься с собой и прилетишь в Корею. Тэхён, как минимум, удивлен. Из уст Сехуна вырываются слова не о стажировке, а про полноценную работу в его фирме. — У меня еще даже нет оконченного высшего и диплома, так разве возможно? — Получишь его во время работы, а практику можно и у нас оформить, ведь фактически филиалы в других странах есть, а значит, что международной компанией вполне считаемся, — альфа ненавязчиво пожал плечами. — Надо подумать. Сехун, я хотел бы тебя поблагодарить за то, как круто прошла моя первая стажировка в жизни, — омега от неловкости буквально всучил небольшой пакетик, забитый сладостями из одной кондитерской. Тэ чувствовал себя настолько неудобно, что, подхватив папку с документами, очень быстро ретировался из кабинета альфы, даже особо не дослушав. Он — та огромная коробка конструктора, в которой никто не найдет инструкцию. И пускать постороннего не станет. Тэхён сам разберется в собственных чувствах.

***

Спокойствие глубокой летней ночи оказалось прервано неожиданным гостями в виде взбешенного Намджуна, который ходил кругами по гостиной и завалившегося на мягкий диван Юнги. Какого черта им двоим понадобилось приходить в столь поздний час, вполне известно. — Что значит, что ты не приедешь на открытие собственного казино? — Злость альфы и проявлялась в выраженных морщинах, покрывающих высокий лоб в эту секунду. Обычно терпеливый и спокойный Нам, сейчас расхаживал прямо в обуви, не заморачиваясь о правилах приличия. Не будь тяжелой усталости на плечах Чонгука, он бы явно высказался о том, какого черта чьи-то ботинки задевали его мягкий ковер. — Ты — лицо, понимаешь? Нельзя просто посылать вместо себя меня или Мина. Вложенные силы и деньги в это казино смогут себя оправдать и так. Без личного присутствия Чона на мероприятии. Никто туда не пойдет только ради его лица. Присутствующие в игорном зале просторного судна собрались наслаждаться опьяняющим чувством победы, льющимися реками алкоголя и атмосферой. В городском казино ведь никто не ищет собственника. Поэтому и тратить редкий свободный вечер на просмотр пьяных лиц Чонгук не стал. Нежелание Юнги трястись по морским волнам до корабля тоже вполне объяснимо: этому бедолаге пришлось практически месяц заниматься организацией стабильной работы и установлением внутреннего порядка на борту. Так что отправить Намджуна казалось хорошей идеей. Вот только тот, почему-то, разгуливал сейчас по чужой квартире. И явно не был в настроении для того, чтобы мелькать перед другими с доброжелательным лицом. — Давай без меня, у меня нет сил и времени, — на Чоне свободные домашние шорты и больше ничего. Планов, как в его квартиру кто-то вломится, до этой минуты не было. В принципе, незатейливый образ никого из присутствующих совершенно не смущал. — Прости, конечно, но чем ты так занят? Решил вопросы с поставками оружия, улучшил показатели его продажи? — Джун размахивал руками, словно вырос в провинциальной итальянской деревушке. А его голос с каждой секундой набирал тембр. — А может решил вопрос с полицией, которая практически неделю делает рейды на подконтрольные массажные салоны тире бордели? А Чонгук, в целом, и не знает, чем он занимался последний месяц. Кажется, мелькал то здесь, то там. Старался включить продуктивность на максимум, вписав в свое расписание все возможные дела. При этом не сказать, что ситуация поддалась абсолютному контролю со стороны оябуна. Lucky работало согласно строгому плану без особый эксцессов, а новое казино находилось на стадии открытия, от чего, кстати, никакого удовольствия получено не было. С оружием прогресс отсутствовал вовсе. Чонгук просто избегал этой темы, игнорировал проблему и ждал. Чон не привык ныть. Мысль, которую из года в год вбивали в голову с раннего детства — нытье надо запихнуть глубоко в свою глотку и проглотить. И отчасти альфа с этим солидарен. Плакаться на чужом плече не стал, но зализать раны все равно попытался. Удивительно, как в промежутке времени, когда ежедневный результат уж точно падал вниз, отец ни разу не попытался достучаться до сына. Ни упрека, ни лишнего вопроса, будто бы Тиен остановился и просто решил наблюдать за тем, как Чонгук будет действовать самостоятельно. — Ты — второе лицо в клане, не можешь посветить ебалом час на корабле? — Возмущения Намджуна кажутся сейчас такими детскими, что злость берет своё. Альфа, в целом, весь такой идеальный: и умный, и спокойный, словно на одной волне со вселенской гармонией. А еще и отличившийся в любви. Полный комплект всего, чего у двоих в одной комнате нет. И заметно это по серьезному и, может быть, расстроенному лицу Юнги. — А то интересно получается, на мне вся ответственность и за моей задницей придут в первую очередь, а ты спокойно бумажки перебираешь у себя в кабинете, при этом получая хорошие бабки. — Хорошо, я посвечу им сегодня, Чонгук. Но это был последний раз, когда я лезу прикрывать ваши задницы, оба уяснили? — Джун смотрит неодобрительно на первого, который почти голый сидит злее черта, и на второго, который, кажется, уже врос в диван. Мин ему в последние дни совершенно не нравится. Но если спор продолжится, то к началу мероприятия Намджун не успеет доплыть до нейтральных вод. — Да, мое дело разбираться в бумажках, а не таскаться и от твоего лица улыбаться до ушей богатым и избалованным мразям. Отличного вечера, друзья. Когда входная дверь в квартиру с хлопком закрылась, оставшиеся альфы переглянулись неоднозначными взглядами. Намджун, на самом деле, многое делает для клана. Его аналитические способности помогают выходить из запутанных ситуаций, когда налоговая и полиция сидят на хвосте. И альфа не хотел бы изначально так грубо выражаться в сторону Кима, но вышло, как вышло. — А с тобой что сегодня? — Юнги не выглядел в своем репертуаре. Слишком задумчивый взгляд, а, самое странное, абсолютная отстраненность. — Познал смысл бытия? На лице мировая трагедия, не меньше. Или у тебя похмелье? Сначала следует абсолютная тишина. Чонгуку в ней некомфортно, поэтому он тянется к журнальному столику за брошенной пачкой сигарет. Никотин, как ни крути, самая приятная вещь, чтобы успокоиться. Другу предлагать не стал, видя легкую прострацию того. — Помнишь, ты мне как-то втирал про романтику? — Дождавшись положительного ответа, Юнги немного приободрился и продолжил: — мне казалось, что мы с Чимином на одной волне. Как ты замечал, иногда проскальзывал флирт. Однако, когда я считал, что у нас легкие заигрывания, он воспринимал меня обычным придурком. — Ты поэтому в прошлый раз стоял с расстегнутыми брюками? — Юнги говорил это с такой искренностью в голосе, что Чонгук на минуту растерялся, а потом закусывал губы, лишь бы не рассмеяться над серьёзным лицом друга. Подумать только: Мин Юнги озадачился проблемой межличностных отношений. Видимо, глобальное потепление усилилось. — Допустим, вчера я снова поймал его на работе. Точнее, под утро, когда смена закончилась, подловил выходящим из здания. Причем я просто собирался поговорить, — уточняя последнюю деталь, альфа жестом выпросил пачку сигарет. — Он снова завел шарманку про свидания, что вот, мол все начинают хотя бы с этого. Гук, он на чертовом тиндере сидит, какие тут свидания? — Хорошо, давай по-другому посмотрим на ситуацию. Ты целый год за ним ходишь по пятам? Ходишь. Твой интерес не пропал, учитывая, что между вами ничего нет? Не пропал, — альфа намеренно замедляется, давая Мину подумать. — В таком случае, почему ты считаешь, что это всего лишь только желание трахнуть Пака? — Я этого и не говорил, — твердость и не понимание. Альфа никогда не обозначал действия, происходящие между ними. Флирт и флирт. Зачем навешивать глупые ярлыки? — Тогда, блять, почему тебе и не попробовать себя вести менее ущербно? Пусть в твоем стиле, просто постарайся быть менее отталкивающим. Хочет романтики — так сделай. Ну, как ты любишь. Закинь на плечо, в конце концов, и увези куда-нибудь. Только не к себе в берлогу, Юнги. А я так уж и быть, дам выходной ради такого дела. — Слушай, я последний раз на свидании был в школьные годы, когда простоял на холоде два с лишним часа, а по итогу, меня все равно бросили. Как сейчас помню: тащил букет какой-то цветной дряни, потому что мы планировали впервые вместе пойти в кино, прогулял ради этого школу. А знаешь, что произошло? Он так и не вышел из дома, а потом смс прислал, мол, сорри, ему написал одноклассник-альфа, что нравился до меня. Опускаться до подобного в почти тридцать я не собираюсь. — О, мой травмированный друг, знал бы ты, до чего опускаюсь я, спать бы по ночам перестал, — демонстративно потушив сигарету в пепельнице, Чонгук растянул губы в чеширской улыбке. — Нравится дрочить в ванной в одиночестве — дело твое, тогда отвали от парня окончательно, и пусть он сидит в своем тиндере спокойно. Он найдет более решительного альфу без всякого заеба. — Я попробую, — сквозь зубы прошептал Юнги. Позорная история, рассказанная минутой ранее, не должна просочиться в массы. Понимание необходимости банальных телодвижений появилось еще после разговора с Чимином. Да и Чонгук совсем, прям совсем немного, но был прав. Если Мин не попытается залезть в болото еще раз, то всю оставшуюся жизнь будет довольствоваться только редкими одноразовыми связями. — Что? — Поглядывая как довольный отец на ребенка, переспрашивает у угрюмого друга альфа. — Говорю, что попробую эту вашу романтику, блять.

***

Возвращение в Японию, как и ожидалось, без уведомления брата прошло абсолютно тихо. Не пришлось искать никого на просторной парковке. Благо городское такси оказывается под рукой, как только покидаешь здание аэропорта. В этот раз Токио встречал высокой влажностью. Очень теплой, несмотря на то, что небо заволокло серыми тучами. Сезон дождей только-только набирал обороты, заставляя местных кутаться в дождевики и прятаться под широкими зонтами. К встрече с семьей омега пока не готов, надеясь побыть в одиночестве. Правда по привычке оборачивается, поглядывая в заднее окно авто на предмет слежки. Вроде бы все спокойно. Ким пообещал дать организму пару дней, прежде, чем окунется в привычную жизнь в Японии. Единственное, кому Тэ сообщил о дате прилета, так это Чимину, который не даст спокойной жизни. А еще, не дай вселенная, прилетит в Корею сам. В квартире предметы остались на тех же местах, что и перед отъездом. По ней он по-настоящему соскучился. Сердце приятно отстукивает в учащенном ритме с момента, как омега вошел в лифт. Теперь, главное, нормально отоспаться после перелета и готовиться к сложной ночи, где они вместе с Паком будут ревизировать местные бары. Часть из которых, Чимин накидал в инстаграме, чтобы у Тэ была возможность ознакомиться. Остаток лета обязан пройти с полным отрывом. Правда, с Чонгуком искать встречи совершенно не хочется. Тэхён все еще не знает, как поведет себя рядом, и сдержится ли. А вдруг, нет? Что, если при виде альфы отпустит ситуацию? Хуже только еще и прыгнуть к нему в руки. Омега столько боролся с собой. И до нынешнего момента находится на перепутье, где одна сторона — это желание разрешить себе тонуть, а вторая сплошь состоит из тотального самоконтроля и тяжелого замка. Но Чонгук в Токио, и Ким теперь тоже. Их разделяют жалкие десятки километров, а может быть, даже единицы. С этим еще разбираться и дальше, а пока просто стоит насладиться прохладным постельным бельем и нормальным сном в горизонтальном положении.

***

Приходилось напрягать голосовые связки, чтобы перекричать музыку и возгласы других людей. Придя в этот бар после трех ночи, омегам некуда было усесться. Последние оставшиеся места в помещении остались лишь возле барной стойки. В принципе, ничего страшного. Здесь они вряд ли задержатся больше часа. Большой и непривычный трип по увеселительным заведениям дается немного тяжело, учитывая, сколько алкоголя было влито. — И ты представляешь, насколько надо быть сумасбродным индюком, чтобы год дрочить меня своими тупыми подкатами, а в конце сказать: эээ, ну, мэйби, я делал что-то неправильно, — Чимин размахивал руками, полностью пародируя того парня, которого Тэ встретил однажды в казино. И никогда бы не подумал, что условный Мин Юнги такой альфач. — Если быть честным, я думал, что пропишу ему под глазом в тот момент. Удерживать смех не было необходимости. Тэхён не мог спокойно смотреть на все комичные мини-представления, организованные другом. Действие крепкого алкоголя в замысловатых коктейлях сказывалось: Пак неожиданно перестал держать язык за зубами и разоткровенничался по поводу чрезмерно приставучего коллеги. — Я вообще удивлен, что он такую ледяную глыбу сдвинул с мертвой точки, раз ты уже полчаса только о нем и болтаешь, — в приступе смеха Ким хлопает по плечу друга. — Он прям ждал тебя? — Да, я выходил с работы под утро, усталый и голодный. Мечтал о нормальной еде и кровати, понимаешь? — Тэхён проигнорировал момент, когда друг вновь показал знакомому бармену знак, чтобы подать новые бокалы. — И не успел выйти из территории, как он появляется, весь такой из себя надушенный и в костюме. Я уж подумал, что мозги на место встали, а нет. Он стал спрашивать у меня, что именно сделал не так. — Но в конце же признал, что был не прав? — Тэ, я минут десять на него ругался. Просто кричал в пространство вокруг, а он на меня своими вылупленными глазами молча смотрел, понимаешь? И потом ушел расстроенным таким, словно я ему сердце вырвал. По итогу, пробубнил что-то и удалился. — А что в тиндере? — Тэхён подобным давно не пользовался. Тратить ресурсы на новые знакомства — непозволительная роскошь в расписании. Да и желанием Ким в последнее время не блещет. — Там сплошной цирк уродов, — заметив согласие в глазах друга, омеги одновременно припали к бокалам. Любой заход в тиндер чем-то напоминает лотерею. Вариант попасть на более-менее нормального — один из тысячи. Судя по тому, как расплываются предметы, а банковская карточка все чаще прикладывается к терминалу оплаты, в какой-то момент подсчет выпитых напитков сбился. Однако Тэхён примерно прикинул, что выпили они больше половины меню. Паку, видя его заторможенные движения, однозначно, было отлично. Настолько, чтобы завтра умирать от похмелья и головой боли.

***

Ночью любой город приобретает собственный аутентичный шарм. Даже если днем все вокруг кажется серым и безвкусно завешенным рекламой. А кто-нибудь обращал внимание, какой воздух по ночам? Или как легче дышать в бетонных джунглях поздним вечером. Сигареты с мятным шоколадом оседают ароматизатором на пухлых губах. Такие же он покупал в старшей школе у местных нелегальных перекупщиков, когда становилось совсем тяжело. Тогда наполняющий легкие табак вносил хотя бы каплю умиротворения. В первую минуту казалось, что проблемы, давящие ежедневно, отступали на задний план. Сегодня же все совершенно иначе. Тэхён пьян. Достаточно, чтобы плохо удерживать себя и сейчас наслаждаться тишиной на автобусной остановке. Но недостаточно, чтобы решиться на безумие и набрать чей-то номер. Известно, естественно, чей, но звонить под утро Ким не собирается. Никотин, что обладает усиливающим эффектом, впитывается в кровь. Сегодня по-другому. Впервые свежий ночной воздух, пропитанный запахом моря приятно смешивается с дымом. Сегодня Тэхён может дышать, не задумываясь. И то ли виноваты в этом те коктейли в баре, то ли просто хочется, наконец, плыть по течению. В тишине города иногда проскальзывают громкие голоса таких же пьяных, но веселых людей, покинувших местные питейные заведения. А по дорогам ездят лишь желтые и голубые автомобили такси. Омеге бы самому вызвать машину, чтобы поскорее добраться до теплой постели, и погрузить пьяную голову в обитель сна. Прикрыв глаза, слышится биение сердца — учащенное и стабильное. То, которое ведёт омегу и толкает на нерациональные поступки. И пусть Киму приходится расплачиваться за любой выбранный путь, иногда наступая на одни и те же грабли. У человека нет заданной даты, когда нить судьбы оборвется окончательно. Издалека ревет мотор байка, явно гоняющего по дорогам ночного Токио со всеми возможными нарушениями скоростного режима. То, как нажимает на газ водитель, совпадает с ритмом сердца Тэхёна. Под прикрытыми веками все равно мелькают световые огни от машин. А рев приближается, причем отчетливо слышно, как скорость байка начала падать. Будь Тэ наивен, как в детстве, подумал бы, что это к нему. Например, какой-нибудь принц на своем железном коне из дальних стран. Но сейчас, размеренно вдыхая прохладный воздух, он просто концентрируется на звуках вокруг себя. И вроде бы все было хорошо и ровно до момента, пока судя по всему, байк не остановился напротив автобусной остановки. Тяжелые веки приподнимаются, а в глаза сразу же приятно бьют светодиодные лампы, прикрепленные к крыше специфичного временного пристанища. Когда зрение фокусируется, то Тэ замечает сидящего на черном глянцевом, точно спортивном байке, мужчину. Он разодет, как того требует случай — в прямые и темные кожаные штаны, а так же в куртку из этого же материала. Отражающий свет шлем, надетый на незнакомца не дает совершенно никаких подсказок о том, кто это может быть. И все еще морщась от рези в глазах, Тэхён молится, лишь бы байкерское чудо не решило клеиться посреди ночи именно к нему, слегка пьяному и довольно беззащитному. Руки в кожаных перчатках уверенно удерживают мотоцикл, а глаз хоть и не видно, но отчего-то омега уверен, что смотрят они прямо на него. Выжидают. Парень немного подсобирается, чтобы не растечься прямо на металлической лавочке. Судя по крепким плечам, затянутым в облегающую куртку, это однозначно, альфа. Тэхён вальяжно перекидывает ногу на ногу и старается больше не смотреть прямо на выжидающего. Авось прокатит, и мужчина умчится подальше. Стук сердца от неожиданного волнения отбивает в ушах, Ким закусывает нижнюю губу и совсем не думает менять положение. В стороне слышится щелчок ключа, а значит, мотор байка заглушили. Черт возьми, это точно к Тэхёну. Видимо, режим приключений на задницу включен, и надо делать ноги подальше от этого места. Во-первых, алкоголь все еще в Тэ, а во-вторых, вокруг изредка проходят лишь такие же, как он. А приставленная братом охрана была отпущена сегодня до посещения бара. Значит, омега вновь один. Нащупывая телефон в кармане, Ким с усилием поднимает задницу и как бы невзначай движется от остановки, проходя мимо незнакомца на должном расстоянии. Его никто не хватает за руку, не кричит ничего в спину. И вроде бы можно выдохнуть, но нет. Отходя на первую сотню метров по звуку становится понятно, что загадочный мужчина все же следует за ним и на байке. Так медленно, что боковым зрением Тэхён замечает, как тяжело удерживать байк на такой скорости. Идя по тротуару и стараясь рассматривать горящие вывески заведений и магазинов, Тэхён не понимает, почему не чувствует себя в полной опасности. Но палец все же жмет на кнопку вызова одного-единственного абонента. Ни отца, ни брата, ни полиции. Он звонит Чонгуку, потому что по непонятной причине уверен, что именно альфа бросится и приедет. И вот уже поднося телефон к уху, каменеет. Сбоку, как раз в той точке пространства, где находится тот пугающий байкер раздается стандартный рингтон. Омега буквально врастает лоферами в асфальт, давая мотоциклу себя обогнать. И мужчина паркуется, заглушая мотор вновь. Пока шестеренки в голове крутятся со скрипом, омега не может оторвать себя от места и двинуться хотя бы в другую сторону. Сбежать в подворотню или позвать кого-нибудь на помощь. Шлем снимается под пристальным взглядом омеги. И уже знакомые черты лица, на которые попадает свет от неоновых вывесок, появляются в поле зрения. Чонгук. — Привет, — раздается под все еще звучащий рингтон. По всей видимости, телефон в одном из карманов этой плотной куртки. — Что ты здесь делаешь? — Правильно, Тэхён, лучшая защита — это нападение. Омега и шокирован, и предчувствовал ситуацию одновременно. Руки слегка дрожат, обозначая состояние хозяина. — Подумал, что тебе будет страшно одному добираться домой, вот и решил подвезти, — Чонгук указывает рукой на байк, возвращая свое внимание омеге. Мужчина не изменяет себе: отчасти пугающая и сильная энергетика предвкушения. — С вами мне еще страшнее, господин Чон, — ни шага назад. — А если я, словно большой дракон, приехал защищать своего принца? — Разрешу только в том случае, если этот дракон не планирует съесть принца на ужин, — от переизбытка чувств и накатившей резко прохлады, голос немного дрожит. Чонгук перед ним настоящий, абсолютно реальный. И кажется, что на расстоянии в жалкие десять сантиметров, чувствует жар его тела под слоями натянутой кожи. — Для чего ты следил за мной? — Тэхён, я делал это каждый день. Не было ни часа, когда бы я не знал, где ты находишься или чем занят. Я не успокаивался, пока не выяснял, что с тобой все в порядке, — Чонгук придерживая в руке шлем, старается не нарушать невидимой границы. — Я никогда не чувствовал такую тревогу. Знаешь, мне в какой-то момент казалось, что приглядывать за тобой и следить, чтобы ты ел и выходил из дома — стало моей настоящей работой. Ответить нечего. Чонгук говорил голосом, наполненным искренностью. Однако, ее омега слышал и до этого. Оставалось лишь наблюдать за нервной улыбкой мужчины, который иногда замолкал, поднимая глаза к звездному небу. — Я ждал твоего возвращения, — на тяжелом выдохе почти шепотом проговорил альфа. — Точнее, внутри точно был уверен, что ты вернешься. Домой или ко мне, но обязательно вернешься. Лишь однажды усомнился в тот вечер, когда увидел тебя на ужине с твоим, так скажем, коллегой. Брови Кима самостоятельно поползли вверх. Значит, не показалось. Внутреннее чутье не обманывало. Раз тревога не отпускала весь вечер, значит, присутствие Чонгука ощущалось на расстоянии. Пазл сложился. — И тем не менее, я продолжил ждать. — Для чего? Давай-ка поспорим, что ты и себе то на этот вопрос не ответишь, — убирая ненужный телефон в карман, омега находит в себе силы высказать все, что копилось за долгий месяц. — Ты большой эгоцентричный ублюдок. Давай уж честно, ты и в детстве был чересчур уверенным и безосновательно превозносил себя над другими. Как вижу, сейчас ничего не изменилось. А благодаря совершённому, я больше для тебя не трофей. Так зачем? — Осознал, что хочу. Хочу знать о тебе больше, хочу наблюдать и изучать в деталях, даже в самых мелких, которые ты обычно никому не показываешь, — Тэхён ждал, когда маска с лица спадет. Или появится новая, на худой конец. Но Чонгук все говорил и говорил, а его лицо продолжало источать невидимую силу уверенности. На первых словах, омеге казалось, что все сказанное — набор очередной лжи. — Хочу чувствовать на расстоянии — тебе комфортно и не мучает ли чувство одиночества. В особые дни, я переживал, что ты крайне сильно уставал и при этом не спал по ночам. Мне хотелось позвонить, чтобы удостовериться, не бессонница ли это. А потом, когда я видел тебя улыбающегося с утра, становилось легче. Значит, все не зря, и ты живешь дальше. Я старался фантомно оказываться рядом и продолжал надеяться, что когда-нибудь ты, Тэхён, будешь готов ответить на мой звонок, — без спроса, чья-то широкая рука неожиданно прикоснулась своей тыльной стороной к щеке. Тэхён и не заметил, когда Чонгук снял перчатки. Зато ощутил весь контраст температур, когда от ночного воздуха кожа его лица близилась ко льду, а альфа, наоборот, пылал каким-то жаром. — Я не хочу опускать собственные чувства до глупых и плоских объяснений «я влюбился» или «мне кажется, что это форма любви». Я, охуеть, как уверен, что ни одно из этих понятий не передаст, какой глоток чего-то свежего мне удалось сделать рядом с тобой. — Ты забыл упомянуть, что любой шаг делался только для себя любимого. Ты не слышал меня в начале, пока я просто воспринимал это за доминантное поведение. А вскоре перешел все границы, Чонгук, — говоривший алкоголь в Тэхёне провоцирует и слезы тоже. Еще немного и кто-то позорно начнет рыдать прямо посреди безлюдной улицы. На глазах у Чонгука. Лучше ведь картины не придумать, да? — А я неисправимый дурак, который весь гребанный месяц не мог отделаться от мыслей о тебе. Каждый чертов день, Чон. Я винил себя, тебя, ненавидел нашу встречу и свидание, но в то же время неимоверно скучал. Мой порочный круг повторялся раз за разом. И все из-за тебя. — Разве это не дилемма, Тэхён? Ты можешь пойти со мной сегодня. Дать второй шанс, успокоить желание, от которого ты стараешься отречься. А можешь отказаться и я уйду, постараюсь прекратить за тобой следить и со временем приложу все усилия, чтобы отпустить. Наверное. Если честно, не уверен, потому что не хочу быть не рядом. Молчание повисает тяжёлым грузом. Омега шмыгает носом, почти не ластится к чужой руке, стараясь сдержать слезы. А Чонгук терпеливо отсчитывает минуту в голове. Мог бы дать и больше, но альфа искренне верит, что верное решение принимается только за шестьдесят секунд, а дальше — продукт логики и уговоров. Когда время подходит к концу, Тэ продолжает отстраненно смотреть за альфу и совсем не подает признаки какого-либо движения. Скорее, здесь надо поставить точку. Конечно, Чон соврал, что постарается отпустить. Но все-таки залезть в голову к Киму было необходимо. Когда время вышло, альфа простоял еще несколько секунд, вглядываясь в чужое лицо. Тэхён, по всей видимости, стоял на своем. С тяжелой ухмылкой, Чон развернулся и направился обратно к байку. Не заметив при этом, как омега позади него буквально сжирал самого себя. Себя сдержать не получилось, повернув голову и еще раз взглянув в уже красноватые глаза, Чонгук в несколько широких шагов, приблизился максимально, а руками обхватил сначала за плечи, а после опустил их на талию. Омега не издал ни звука, будто бы подчиняясь. Альфа слишком близко, его феромоны не скроешь, что бушуют сейчас абсолютно открыто. Его Тэхён здесь, прямо перед ним. И не встречая сопротивления вновь, мужчина захватывает ледяные губы, распаляясь и сгорая от желания никогда не отходить и на метр. Их последний поцелуй не выводится из памяти обоих. В этот раз Тэхён отвечает охотнее, позволяет сплетать собственный язык с чужим, чувствуя терпкий привкус сигарет. Совершенно не против, скорее наоборот, такой правильный для альфы. Чонгук проходится пальцами по чувствительной и оголенной шее, чтобы вспомнить знакомое ощущение нежной кожи. И отчаяние в этом поцелуе однозначно иное, оно с нотками грусти по человеку, а не с болью прощания. Омега не стремится шарить руками по телу, вместо этого крепко захватывает пальцами воротник куртки, удерживая возле себя. А зубами иногда прикусывает чужие губы, чтобы вкусовые рецепторы уловили капли горячей крови, как знак того, что это реально. И никто из них не сходит сейчас с ума. Хотя, трудно утверждать, точно ли все хорошо с головой. На этот вопрос Ким тоже сможет дать ответ через пару месяцев, а сегодня готов насладиться тем, что позволил себе. И вряд ли сердце перестанет так отчаянно биться рядом с Чонгуком. С ним совсем спокойно быть априори не может. Но разве не этого искал один Ким Тэхён? Разрывать поцелуй тяжело, Чон слегка отстраняется и молчаливым жестом показывает, что пора дать свою руку и следовать за альфой. Тот не оспаривает и подчиняется, идя до самого мотоцикла вместе, рука об руку. На таком виде железного коня Тэ никогда не сидел. Да что там, он на велосипеде-то до сих пор не умеет кататься. К удивлению, бурлящего страха внутри нет. В любом случае, управлять мотоциклом будет не он, а в способностях Чонгука не сомневается. Мужчина протягивает ему шлем. — А где твой? — Если я скажу, что твое присутствие притягивает удачу и я не пострадаю, то сильно меня ударишь? — Тэ еле держался, чтобы не ответить колкостью на эту широкую улыбку. Спорить с Чонгуком бессмысленно, поэтому омега пытается натянуть средство защиты на себя, но то, кажется, отказывается поддаваться неопытному парню. — Давай я помогу, — видя, как пальцы плохо справляются со шлемом, альфа закрепил его правильно. А после, привычным движением разместился на байке, сдвинувшись чуть вперед, чтобы омега смог сесть. То, что для Тэхёна это в новинку — понятно. Парню пока еще дико от мысли, что он решился быть ближе на шаг. И все же, садясь сзади, руки машинально закрепляются плотно на чужом животе. — Только прошу тебя, держись как можно крепче. Голова в шлеме осторожно кивает. Тэ и правда прижимается своей грудью так сильно, что Чону вот-вот будет не хватать воздуха. Рассчитывал ли Чон на такое завершение ночи, когда уточнял у приставленной незаметной охраны, где омега? Нет, первой мыслью пронеслась сцена, где Ким просто убегает с криками, предварительно хорошенько ему врезав. Сейчас человек, что подарил забытое с детства чувство гармонии, сидит за спиной. И Чонгук мысленно клянется, что сделает абсолютно все для того, чтобы омега смог простить его. Пусть последний и не озвучивал, но второй шанс ему дан. Условный, негласный и хлипкий такой. А у Чона голова кругом от аромата, который в последний месяц фантомно казался где-то поблизости. Пассажиру мотоцикла хорошо от свежего воздуха, что фактически обласкивает тело, и жара, идущего от человека впереди. Тэхён пошел у себя на поводу и, вроде, совсем не жалеет. Даровать прощение еще физически не готов, но быть рядом до дрожи в коленках хочется. Если разум и сердце требуют сейчас именно Чонгука, то они его получат. И никто не узнает, как эти двое впервые поговорят на просторной кухне в квартире, куда Чон увезет омегу. Не найдется ни одной живой души, что засвидетельствует долгие и тягучие поцелуи на мраморном гарнитуре. Ни чьи уши не смогут услышать тех фраз, что будут шептаться между двумя людьми в полумраке. Их собственная история лишь начинается, представляя из себя долгий путь принятия, прощения и зарождения любви.