Young painter

— Ты совсем конченный человек, что ли? — Парень не сдержался и повысил тон на того, на кого даже косо смотреть запрещено. Но вокруг мир сузился только до проезжающих машин, которые с упорством сигналят нарушителям порядка. — Я так испугался, блять, ты просто… Реакция мужчины всегда была лучше, он без замедления прижал возмущенное тело к себе так крепко, что омеге ничего не оставалось, кроме того, как уткнуться лицом в крепкую грудь. Чонгук обхватил чужую ладонь своей, чтобы по лицу мгновенно не прилетело от взбешенного ситуацией парня. Мысль о том, что альфа не успеет поймать омегу до вылета, не давала нормально дышать, спать и есть. Он знал, по какому маршруту его собственные люди везут Тэ, и был готов отдать приказ развернуть машину, лишь бы увидеть подрагивающие губы вновь. — Я не мог не попрощаться, — Чонгук шептал тихо, буквально вжимался в кудрявую макушку омеги. Вывод напрашивался сам: Ким — символ его уверенности. Человек, который интуитивно заставляет мужчину брать все в свои руки. Теряясь в мыслях об этом буйном нраве Кима, Чон и сам не замечал, как охотнее принимал повешенную на него ответственность в клане. Рос, если можно так выразиться, ведь теперь существовал человек, перед которым стыдно потерять лицо. — Хотел бы оставить тебя здесь, но без применения силы не удержу, знаю же. Омега вытягивает голову, чтобы взглянуть в глаза. Чонгук перед ним все такой же серьезный и давящий аурой мужчина, который по праву рожден тем, кто должен управлять кланом в качестве оябуна. Уверенность, с которой он говорил не вызывала сомнений. Его напряженные скулы, зализанные назад волосы и абсолютно черный мрачный взгляд вызывают неподдельную тревогу. И как Тэхён не разглядел этого в первую встречу, когда столкнулся с ним во дворе родительского дома. Одни только плечи затянутые в грубые ткани пиджака заставляют тело невольно дрожать, чувствуя себя мелким по сравнению с ним. — Тэхён, я не соврал в тот день, и любое мое действие, совершенное в твою сторону, сделано не для того, чтобы затащить в постель, — и такой грозный альфа сейчас держит свои руки на талии Кима, осторожно поглаживая, но, если попытаешься убрать хоть одну из них, сцепят крепко до хруста костей. — Мне очень бы хотелось, чтобы однажды ты простил меня и вернулся сюда, ко мне. А у Кима ругаться сил нет. Вот-вот и не выдержит, всю накопленную за эти дни боль выплеснет слезами. Он вытягивает губы трубочкой, лишь бы сделать глубокий выдох и сдержаться, пока альфа смотрит неотрывно, продолжая держать возле себя. Кажется, если Чонгук руки отпустит хоть на миллиметр, то парень исчезнет прямо посреди дороги. И как же насрать на всех вокруг, кроме него одного. Машины его людей перекрывают полосы дороги, чтобы этим двоим никто не мешал. — Я приложу все усилия, если ты останешься, обещаю здесь и сейчас. Мы начнем с самого начала, — его слова никак не состыкуются с металлическим тоном. Тэхён дрожит от разрывающей изнутри обиды, но не пытается вырваться, даже когда его руку уже давно отпустили. Но паника в голове набирает обороты до такого, что слезы застилают глаза в момент, и от каждого моргания слезы сами катятся по щекам. — Покажу тебе, каким хочу быть для тебя. Впервые не стыдно за слезы, но Чонгук, замечая крохотные капли, прислоняется к ним губами, буквально сцеловывая с лица не противящегося омеги. Горячая кожа так естественно ощущается под каждым касанием, что остановится тяжело и доходя до края губ, мужчина не теряется. Он впивается в покусанные самим Тэхёном губы. Отчаянно. С мольбой. С желанием и последними крупицами надежды, что он останется. Или хотя бы вернется. Его язык не встречает преграды, омега не сжимается и позволяет прижать, вдавить в себя ладонью на затылке. Ощущения альфы обострены настолько, что волосы, в которые вплетаются пальцы чувствуются настолько мягкими. И сознание бьет набатом о том, как придется оттаскивать себя от Тэ. А последнему критично не хватает кислорода. Но разбитый здесь не только он, хоть и в поцелуе прощается и успевает простить себя за него. Омега прекращает первым, разрывает поцелуй и под тяжелое дыхание делает шаг назад. Мужчина принимает, обессиленно выпускает из объятий и дает скрыться в салоне авто. Машина трогается только после тяжелого стука Чонгука о корпус. А дрожь сковывает тело настолько сильно, что омега сжимает ткань собственных брюк пальцами, лишь бы не потерять контроль. Подбородок оказывается прижатым к груди, чтобы никто не видел скатывающихся слез. На него будто бомбу сбросили и забыли. И в машине так неуютно стало, омега буквально отсчитывал минуты до аэропорта, зажимая крепко глаза. Изредка оборачивался вполоборота назад, а взгляд сам падал на черную машину, преследующую их без перерыва. В аэропорту отдельный вход для пассажиров фаст-трек, где авто без колоссальной очереди на въезде останавливается у дорожки к зданию. Мужчины впереди не сильно спешат выходить, выражая это таким образом, и каждое движение выходит чересчур медленно, а у Кима от злости окончательно сдают нервы. Он выпрыгивает из авто и обходя машину начинает дергать ручку багажника. Тот, естественно, заблокирован и не поддается столь яростному усердию. А черный седан Чонгука стоит позади в нескольких метрах. И только лишь благодаря тонировке омега не увидит, как еле-еле контролирует себя альфа, чтобы не сорваться и не помочь достать чертов чемодан. Пальцы сжимаются в кулак с такой силой, что кожа бледнеет. Дверцу багажника все же разблокировали, но когда один человек из сопровождения покинул салон, решив любезно помочь парню, то последний с шумом самостоятельно спустил тяжелый багаж и с неслушающимся чемоданом почти бежал к автоматическим раздвижным дверям. Удушающий взгляд преследовал до самых стеклянных стен, вынуждая иногда оборачиваться и поглядывать в сторону припаркованных машин. Ким не может ускорить себя и в аэропорту, где его достаточно быстро проводят по коридорам бюрократии и таможни. Не помогает холодная вода из-под крана в туалете, как и бокал холодного просекко в лаундж-зале. Ему внутренне все еще грызут грудную клетку изнутри фантомные ощущения Чонгука рядом. А перед глазами до сих пор то серьезное лицо. Пусть и вокруг говорят, что прощать и забывать плохое — это нормально, Ким подобный подарок делать не намерен. Ему и стажировка сейчас не нужна, когда время отдыхать в последний год перед выпуском, но бежать приходится ради себя и своей психики.

***

Электронные часы, стоящие на узком столике возле кровати сигнализируют о двух часах ночи. За широким окном давно ночь и полное отсутствие света в окнах напротив. Но глаза режет свет от открытого перед ним макбука с практически готовой презентацией на завтра. Стажировка проходит немного не так, как омега себе представлял. Точнее, надеялся, что ему хотя бы проведут элементарный приветственный экскурс, но вместо этого его в первый же рабочий день запихнули в самый настоящий горящий котел. Пришлось разбираться не просто самостоятельно, а делать это за минуты и выдавать результат мгновенно. Зато получилось уяснить для себя несколько важных вещей. Во-первых, то, что омега изучал в университете и на официальной практике можно засунуть настолько глубоко в задницу, насколько та позволяет. Во-вторых, консалтинг — это про финансиста, экономиста, менеджера и маркетолога в одном лице. Обязанностей так много, что Ким не успевал даже прогуглить рынок строительства Кореи, не то, чтобы плавать в нем, как рыба в воде. Тэхёна приставили к одному из руководителей проектов конкретно по Сеулу, что изначально очень радовало, пока парень не стал приезжать домой поздно ночью, а ранним утром вновь ехать на другой конец города, чтобы совместно с главным менеджером оценить результаты оптимизации в одной из находящейся на контроле компании. Сон помахал рукой и отправился в лучшее будущее, а литры вливаемого в тело кофе отчасти помогли компенсировать нарушенный режим. С одной стороны, количество работы частично вытесняли мысли об одном оябуне, но с другой, оставаясь один на один с мыслями, омега потихоньку сгорал изнутри. Единственное, что помогало спасти организм от истощения — это постоянно присылаемые пакеты из доставок еды. Причем Чонгук делает это на регулярной основе, а Тэхен из-за загруженности абсолютно не противится. Кроме еды иногда доставляют красные маки или ирисы, но маки все же чаще. А омега умирает от любопытства о том, сделал ли альфа на своем бедре тот эскиз. Первую неделю, когда с известной периодичностью под дверь стали доставлять различные пакеты или коробки, омега бастовал. Потому что Чон не оставил его в покое даже в другой стране, но после, когда Тэ приползал домой на коленках от усталости, гордость позволила открыть контейнеры, от вида которых бежала слюна. В какой момент подобное стало ощущаться правильным, а когда Тэ перестал себя корить и начал наслаждаться запахом цветов на кухне с утра, никто не знает. Сам альфа за три недели ни разу не появился, не написал, не позвонил. Может быть, это к лучшему. Единственное — иногда в подарках миниатюрные записки с пожеланиями или словами о том, как сильно Чонгук скучает без кудрявого в Японии. Каждая из бумажек аккуратно свернута в небольшого журавлика. Первые оригами оказались выкинутыми в мусорку, как что-то похабное и бессмысленное. Но когда бумажные птицы не прекратились, омега стал к ним присматриваться. На каждом сложенном крыле аккуратным почерком читались явно слова Чонгука. А Киму оставалось лишь догадываться, кто подписывает и складывает журавлей здесь, в Корее. Признаться честно — парень скучает, неприятное щемящее в груди чувство свербит изнутри. Возможно, с такими мыслями лучше посещать кабинет психолога, проводить беседы и разбираться, почему сложилось именно так. Но Тэ хочет перешагнуть и пойти дальше без сомнительного психоанализа со стороны чужого человека. Он сам поначалу всю душу из себя вытряс, коря за преследующие мысли о Чонгуке. Виновного по мнению самого Тэхёна. Если в первое время испытываемые чувства можно было оправдать психологической травмой и моментом переваривания ситуации, то через время дошло только одно — память омеги пытается сама стереть плохие воспоминания о мужчине. Словно вырезая из ДНК ненужные или ошибочные гены, хранящие в себе фрагменты памяти. И разум постепенно думает о нем, как о человеке, который особо ничего страшного и не натворил. Если это и есть больное проявление чувств, то Ким на это не подписывается. В первый вечер Тэ предполагал, что будет ненавидеть этого ублюдка всю оставшуюся жизнь. Ну и совсем чуть-чуть корить себя. А по итогу, сейчас теряется в собственных ощущениях. Чонгук за этот месяц не нервировал, не портил настроение своим появлением. Но без устали напоминал о себе каждый день. Иногда, выбегая ранним утром на стажировку, Киму казалось, что за ним следят. Причем ни подозрительных личностей, ни странноватых машин на горизонте не было. Но кожа по-особенному чувствовала чужой тяжелый взгляд. Конечно, омега оправдывал и объяснял себе, что Чон не прилетит из Японии, чтобы незаметно следить здесь. Безумием было так думать. Однако, идя до офиса или здания заказчика проекта, хотелось оборачиваться без перерыва. Сегодня дэдлайн горел красным в рабочем чате и на лбу бедного Тэхёна, который молился, пока застегивал на себе рубашку, стараясь не пролить горячий кофе на светлую ткань. Страшно до дрожи в коленках, ибо сложные словосочетания не произносились с первого раза без запинки в результате месячного стресса. Это его первое выступление не в качестве помощника, а именно как основного докладчика. Сехун обещал эмоционально поддерживать все минуты мучений, которые парень проведет за высокой стеклянной трибуной, позади которой открывается широкий экран с демонстрацией. В просторном конференц-зале кожаные офисные кресла постепенно заполнялись приглашенными. Часть лиц показалась знакомой за счет пересечения в большом офисе, а другие, по всей видимости, и есть та компания, обратившаяся за разработкой плана. Надо понимать, что Ким Тэхён больше не подросток, и теперь он несет ответственность за все происходящее в жизни. Стажировка отличается от учебы во всем, потому что омега втянут в рабочий процесс не как сторонний персонаж, а как непосредственный участник, вносящий вклад в общее дело. Сейчас ему удалось выбить себе возможность показать и попробовать освоенные навыки в реальной жизни.

***

— Таким образом, если мы сместим акцент на мидл и премиум сегмент, то станем единственным в этом районе торговым центром, куда потянутся люди за брендами. Наша компания проанализировала ситуацию в радиусе пяти километров. В основном, вокруг отдельные бутики, которые разбросаны на большом расстоянии друг от друга. Конкуренция в этом плане падает, но так же снижаются и продажи в целом, — Тэхён держится из последних сил, благо голос на публике не дрожит. Зато пальцы, пребывающие в трясучке, стараются переключать слайды презентации на планшете. Строгость. В просторном стеклянном зале она впиталась в каждого. Но, если коллеги Тэ поддались ее власти из-за крупного контракта, то заказчики впитали в себя настолько, что суровый взгляд одного человека прожигал волнующегося омегу. Их, вроде бы, тоже можно было понять. По крайней мере, Ким пытается. В момент, когда решается судьба сотен миллионов вон, приходит молодой парень с красными от недосыпа глазами и пытается затирать о том, как распоряжаться деньгами. — Но более бюджетный масс-маркет привлекает больше человек, зачем нам полупустые коридоры? — если бы тон голоса можно было бы описать существительным, то Тэ назвал бы подобный — презрение. Оно сочилось с потрескавшихся губ, что покрыты мелкими морщинами. Альфа, сидевший во главе длинного прозрачного стола, являлся человеком старой закалки. О таких обычно говорят, что они слышат, но не слушают. И это абсолютная правда. Пять минут омега распинался о том, почему в этом месте лучше выбрать премиум сегмент, нежели обычный бюджетный. А незнакомец все равно задает глупые вопросы. — В радиусе множество деловых центров, а так же стоимость недвижимости вокруг больше средней по Сеулу. Следовательно, проживающий среднестатический человек предпочитает уровень жизни выше, а в районе нет ни одного еще мультибрендового центра. Обустроив зону с гастро-маркетом из ресторанов мы привлечем сразу все слои. Дышать стало легче, когда заказчик пожал руку Сехуну, как основному руководителю команды проекта. Тэхён своим непосредственным боссом до безумия доволен, особенно, как легко и непринужденно альфа решает рабочие вопросы и с клиентами, и с подчиненными. Таким лидером и хочется стать в будущем. Сехун способен ответить на любой колкий вопрос и выкрутится даже из безнадежной ситуации. Наблюдать за ним с первого дня одно удовольствие. Руководители параллельных групп не выглядят такими заинтересованными в собственном деле. А с Сехуном даже общий язык получилось найти легко. И сейчас, омега ждал, когда начальник проводит председателя и генерального директора. А пока нервно выключал планшет и осматривался вокруг. У него получилось. Он не оплошал и не ударил в грязь лицом перед настоящим клиентом. — Ты отлично постарался, Тэ, — мягкая улыбка украшала и без того красивое лицо, — теперь официально могу предложить тебе место в моей команде после окончания университета, думаю, именно твоей хватки не хватает здесь. Но скажи честно, ты цифры сам придумал? Омега еле сдерживает смех, но все же убедительно кивает. Откуда ему было найти данные во втором часу ночи. А дедлайн горел настолько, что Тэхён накидал проценты из доступных в поисковике, основываясь именно на них. Смешно, глупо и рискованно. Хоть никто при выступлении и не спросил, откуда такая точная информация взялась. — Гениально, — Сехун кладет обе ладони на плечи подрагивающего от смеха парня. Ким смахивает на подростка, который только-только сдал важный экзамен. — Я думал, что этот старик от тебя не отстанет и придется вмешаться, но нет, ты умудрился уболтать. — Многое стояло на кону, ты ведь сам знаешь, — было ли неловко от похвалы? Да, однозначно. Первый крохотный, но все же результат. Раньше никто не хвалил его за достижения, тем более, совершенно чужой человек. — Но я правда рад, что получилось. И, кстати, спасибо тебе за поддержу. А она здесь присутствовала с первого дня. Сехун — единственный человек, который останавливался в этом бешенном темпе, если омега не успевал или запутывался до такой степени, что готов был бросить. Альфа иногда брал на себя часть работы, что обычно лежит на плечах стажера. — Раз все сложилось так, и ты совсем скоро выпорхнешь из-под моего крыла, не продлив контракт на стажировку, то с меня ужин, — альфа выставляет руку вперед, чтобы заглушить возникшие пререкания Кима. Несмотря на свое восхищение альфой как профессионалом, Ким на ужин не спешил. В мыслях неприятно засиживался совершенно другой человек. Отличающийся не только характером и аурой, но и внешностью. В Сехуне не было жестких черт лица или знакомого холодного темного взгляда. Для всех, наверное, это было бы огромным плюсом. Для всех, кроме одного Ким Тэхёна. Тэ мог бы и дальше отнекиваться от предложения, но сейчас сидит в итальянском ресторане напротив мужчины. Пространство вокруг терялось, потому что омега всеми силами старался сосредоточиться на собеседнике и его монологе. Он правда старался, хоть и взгляд бегал периодически в пространство за окном, где глаза сами искали знакомый силуэт. Пальцы равнодушно поддерживали вилку, что отчаянно тыкала в пасту, залитую горячим сыром. Лучше бы остался дома, где завернувшись в теплое одеяло, отсыпался за весь месяц. — Так он устроил истерику в нашем офисе, разорвав контракт зубами, представь, — альфа воодушевленно рассказывал о ком-то. Начало истории прошло практически мимо ушей Тэхёна, пока он витал в собственных мыслях. — Так что привыкай к тому, что клиенты зачастую бывают мудаками. Со временем, когда проведешь первую сотню своих проектов, научишься абстрагироваться от того дерьма, что люди пытаются на тебя вылить. Не надо быть вундеркиндом, чтобы понять намерения Сехуна. Вряд ли этот человек настолько дружелюбный, что водит каждого закрепленного за ним стажера на ужин. С ним иллюзии отчего-то сами не строятся, как было с Чоном. Совершенно другие ощущения, даже находясь здесь, в ресторане. Будь у Кима с головой все в порядке, мужчина напротив явно бы проходил по списку идеального человека. И с чувством юмора все в порядке, и внешне однозначно у многих во влажных мечтах. Единственное, альфа абсолютно не вписывается в жизнь Тэхёна. Никак. Это омега видит в мимике, жестах, и голосе мужчины. Как говорят, не то пальто. С ним омеге так же, как и со всеми, с кем парень встречался раньше. Вроде все так, но Ким не чувствует себя на своем месте. Чувство похожее на тоску терзает изнутри, когда взгляд падает в темное пространство за окном. — Мы ведь сами решили выбрать управление, как основную деятельность, — Ким нехотя подтягивает вилку с накрученной на нее пастой ко рту. Суть предыдущей истории уловить так и не удалось, потому что он просто-напросто не слушал. — В этой сфере приходится сталкиваться с занозами в заднице. — И помни, что дорога, которую ты прокладываешь до топ-менеджера, всегда вымощена твоей собственной кровью и нервами, — это Тэ давно на подкорке выбил. Только в дорамах руководить просто. Да, кресло топа в крупной фирме — это мечта и цель, к которой идти придется скромными и твердыми шагами. Альфа в своей карьерной лестнице продвигается немного, учитывая, что в столь молодом возрасте он уже возглавляет одну из команд в крупной консалтинговой фирме. — Но в тебе есть тот стержень, который поможет переступить через все дерьмо и пойти дальше. И вроде бы и вечер неплох, и еда вкусная, но в голове шестерёнки крутятся так, что наводят на мысли о том, как все вокруг не его. Ни этот альфа, сидящий напротив, ни город, ни страна. Столько лет преследует чувство, будто Тэхён здесь гость. Правда задержавшийся. Ему снова, как в школе, хочется вернуться в родную Японию, к своей семье и, может быть, иногда слушать новости о Чонгуке или изредка видеть его издалека. Несмотря на все, омега благодарен за пройденный опыт и за полученные навыки. Если бы не попробовал, то вряд ли смог четко осознать, что ему действительно необходимо.

***

— Я хочу двадцать процентов, Чонгук, — упомянутый сидит в чужом неброском кабинете, самом обычном и безвкусном. Таком, который чаще всего делают для чиновника, что через пару лет уйдет отсюда сам или ему помогут с помощью наручников. — Ты проведешь там столько бабла, что и моя доля не сыграет роли. На темной табличке с золотыми буквами убого выведено имя Минсока. Очередной продажный гражданин страны и по совместительству начальник береговой охраны. Сколько их уже было? Хватит ли пальцев одной руки, чтобы перечислить всех, кто кормится с нее? Япония не такая и чистая, как представляется приезжающим сюда туристам. В стране, где зарплата чиновника остается крайне средней, а ему ну очень хочется иметь в гараже неприметную черную иномарку хотя бы западного производства с набором букв, что складываются в Porshe, приходится вертеться. Чон и не возражает, отнюдь, даже понимает, но отдавать нахальному лицу аж двадцать процентов, не готов ни морально, ни физически. — Пять процентов каждую неделю налом, и не больше. — Я рискую своей задницей и креслом, а ты мне предлагаешь всего пять процентов? — Брови неестественно исказились в недовольстве, а складка пролегла глубоко меж них. — Я могу натравить береговую полицию на твое судно, и оно не пойдет ни в один порт в этой стране. А яхты с клиентами будут осматривать каждый раз. Чонгук приподнимается с насиженного места, и под пристальный недовольный ситуацией взгляд подходит к примитивному деревянному столу. Массивная рука с выглядывающими на ней татуировками небрежно пододвигает разбросанные стопки документов, освобождая место. А альфа присаживается на самый край, закидывая ногу на ногу. Минсок перед ним успевает сменить цвет лица несколько раз прежде, чем чужая рука неподъемной тяжестью ляжет на плечо. — Ты попробуй сначала, а то вдруг не успеешь и станешь случайной жертвой грабителя, например, в собственном доме. Обидно ведь будет, да? — Чон похлопывает по плечу, аккуратно поправляя воротник замявшейся рубашки собеседника. То, что альфа не в настроении торговаться понятно было еще в самом начале, когда он не стесняясь заявился в здание муниципалитета. Чонгук, в принципе, стесняться не привык. — Жадность до добра не доводит, знаешь ли. Тебе даже делать ничего не придется. Закроешь глаза и будешь получать хорошую надбавку к зарплате. Бери, пока дают, иначе я покажу тебе другие способы убеждения. Уголки губ сами ползут вверх, когда Чонгук глядит на мужчину сверху вниз. Вот и уверенность на лице куда-то исчезла, а Минсок в кресле становится крошечным. Впервые начальник готов поверить во все слухи, что так или иначе крутятся вокруг нового оябуна. — Ты пришел в мой офис и смеешь угрожать? — недостаточно твердо произносит альфа, стараясь как можно дальше отодвинуться. Но стена позади мешает уперевшимся ножкам рабочего кресла. Чон нависает, опирается той рукой в спинку, и практически оказывается в паре сантиметров от лица. А эти абсолютно черные глаза, где даже зрачка не найти, сейчас буквально транслируют кошмары, ожидающие в будущем. — Нет, что ты, — переходящий на шёпот тон режет обостренный слух. — Я всего лишь рассказываю о перспективах работы со мной. Сидеть и разглагольствовать с очередным мерзким чиновником нельзя. У Чона запланирован очередной вылет. Стабильно и по расписанию раз в неделю летит в другую страну. С бестолковой целью просто посмотреть. Семейный джет поднимается в воздух каждый раз, когда Чонгук выкраивает свободное время, а тем же вечером вновь приземляется в Токио. Вначале он и обещает себе не вмешиваться и отвлечься. Но самолет стабильно летает из страны в страну раз в неделю минимум. Собственная охрана беспрекословно подчинялась, никто из якудза и пискнуть не мог в сторону молодого босса. Надо, значит, надо. И машина к трапу самолета, и забронированный пентхаус неподалеку от дома омеги, чтобы не смущали сеульские пробки. Да что говорить о терпении, если Чонгук завел даже человека в Корее, который занимается ежедневными доставками еды и сюрпризов для омеги, а так же приставил незаметную охрану, следующую по пятам. Самым сложным оказалось то, что Чонгук обкусывал губы, когда сидел в салоне припаркованного рядом с жилищным комплексом омеги и поглядывал на свет в окнах. Силы воли, чтобы удержать себя, практически не хватало. А видеть в редкие утренние часы в моменте, где Ким выбегал на работу в таком сонном и потерянном виде, было еще сложнее. Раздирало под ребрами от желания схватить парня, покормить и гладить, как сытого кота. О передвижениях омеги, естественно, докладывают чуть ли не ежечасно. И Чон давно разузнал о том, с кем проходит стажировку его Тэхён. Буквально получил список досье на всех, с кем парню приходится пересекаться. Отсеивая чересчур старых альф и миловидных омег из офиса, оябун заострил особое внимание на одном лишь подозрительном и нахальном типе, который улыбался с фотографии, приложенной к собранным сведениям. О Сехун — головная боль, ведь один из старших Тэ на работе довольно молод, на суровый взгляд Чона внешне терпим и точно амбициозен. А омега красив бесспорно. И сомнений в том, что он способен привлечь любого, нет совершенно. Он осознает, что не может вмешиваться, и злость на себя разливается лавой по телу. Прав элементарно нет. И все, что остается — смотреть, как в окне при приглушенном из ресторана свете сидит пара, где один из них имеет знакомый силуэт. Чонгук видит его лишь со спины, чтобы лишний раз не вызывать подозрения слежкой. Но вот альфа напротив очень похож на того самого Сехуна, фотографии которого видел в досье. В машине ему только бинокля не хватает, чтобы получше рассмотреть сидящую парочку. Ткань брюк страдает от сжимающих пальцев ровно в том месте, где спрятана свежая татуировка, которую Бэкхён разработал совместно с сыном. И Чону уж больно хочется показать ее соавтору. Ревность бьет ключом, потому что абсолютно все требует ворваться в ресторан, поднять легкую тушку омеги на плечо и протащить под возгласы до самой машины. А дальше совсем просто — зажать, пометить и силой затащить в самолет до Токио без обратного билета. И аргумента, почему так делать сейчас не стоит, действительно нет. Сдерживает совсем слабое понимание, что силой он заберет только тело. — Надо просто подождать, — тихо шепчет в темном салоне ренджа мужчина. — Просто подождать. — Что, простите? — Водитель оборачивается на слабый звук, но в ответ громко звучит тишина. Чонгуку не нужен собеседник, его терзания все равно никто не поймет. Отец омеги не раз во время сеанса делился подробностями, включающими и гордость, и грусть о своем младшеньком. Так и проговорившись, что Тэ вернется спустя месяц стажировки, чтобы отдохнуть в последние месяцы каникул. Несомненно шанс, дарованный свыше. Иначе как объяснить то, что парень не сбежал с концами в надежде больше никогда не слышать о Чон Чонгуке. Альфа смотреть на идиллию за окном больше не может. Видимо, придется вернуться в аэропорт раньше запланированного.

***

Чимин безумно соскучился по другу. Настолько, что половину рабочего времени ищет дешевые билеты, чтобы улететь к нему хотя бы на пару дней. Тем более, Тэхён зовет его в гости при каждом звонке. Совсем скоро начнется очередной учебный год, а лето Пака прошло в работе. Но кроме одной головной боли, внутри сидело общее недовольство собственным одиночеством. Да-да, именно им. Учитывая специфический ночной график, а после постоянный дневной сон, то времени и сил на обычное знакомство катастрофически не хватает. Когда Чимин был последний раз в отношениях? Надо проверить график, наверное, где-то найдется пометка об этом. А единственный, кто подкатывает к нему — остается один знакомый придурок с работы. И ведь год, целый, блять, год, он не может сделать хоть один нормальный шаг в сторону омеги. Одни сальные шуточки, стремные подкаты и ничего, к нему в школе и то ярче подбивали клинья. Частенько по вечерам омега размышлял о том, со всеми себя так ведет Юнги, и это всего-то манера общения с омегами, а значит, Пак ему не особо интересен. Или просто серое вещество в голове Мина не способно генерировать что-то нормальное априори. В какой-то момент надоело, причем настолько, что Чимин установил в мобильном тиндер. Тот самый, где люди обычно знакомятся, чтобы переспать или решиться на что-то большее. И вот прошлую выходную ночь он провел в приложении, где палец в девяносто девяти случаях из ста свайпал влево, потому что это откровенный пиздец. Ладно бы просто анкеты извращенцев, что так или иначе часто встречаются в подобных приложениях, но в тиндере с ними откровенно конкурируют с придурками, постящими фотографии из душа или прямо с унитаза. А про убого составленные анкеты, в которых альфы рассказывают о себе в стиле — аля золотое яйцо папы, лучше совсем промолчать. Но парочку интересных экземпляров Паку найти все-таки удалось. И вот, в вечер, когда основной зал относительно стабилен, Чимин, оперевшись о барную стойку, переписывается с кандидатом. Не сказать, что сильно увлечен, но однако не замечает того, кто сзади незаметно пристроился и выглядывает через чужое плечо. Благо зрение позволяет рассмотреть все самое интересное на экране телефона. И у смотрящего эмоции готовы литься через край. Как это возможно, что омега с кем-то знакомится? А для чего? Узнаваемый дизайн приложения сдает с потрохами. — Настолько хочется присесть на чей-то член, что ищешь незнакомцев? — Кажется, Юнги очень зол. Когда Пак неожиданно и с испугом развернулся, машинально заблокировав телефон, понял, что не показалось. Не обратив внимания на возмущенный вид, Чимин продолжил, и альфа ядовито бросил: — Так я по секрету расскажу, что можешь обратиться ко мне, и я тебе помогу. Сначала хотелось выплеснуть в гневе, что Мин в этом виноват сам. Но вместо этого, Пак оттолкнул от себя наглого мужчину, не упустив шанс ударить плечом напоследок. Юнги реакцией остался недоволен, поэтому мгновенно схватил за подол фирменного пиджака, остановив омегу. — А знаешь, действительно, что же я не обратился к тебе, — зашипев от дискомфорта, вызванного ревнивым идиотом. Альфа продолжал удерживать парня, лишь сменив положение руки с пиджака на запястье. — Вот только я боюсь разочароваться составляющими трусов, вдруг там ровно противоположное твоему раздутому эго, — и омега показывает свободной рукой крохотное расстояние между большим и указательным пальцем. Как же руки чешутся у альфы, который готов сейчас запереть Чимина в собственном кабинете и показать, что измерения омеги стоит увеличить хотя бы в десять раз. Но вокруг куча зевак, даже местный бармен непроизвольно стал заинтересованным наблюдателем в разборке между одним из важных шишек и администратором. И Юнги подтягивает к себе сопротивляющегося парня, прижимая к телу так, что упирается носом в висок Пака. — Могу прямо сейчас доказать тебе, как сильно ошибаешься, хочешь? — в ответ администратор дергается сильнее и высвобождает руку из плена, агрессивно обводя мужчину взглядом. И по правилам поведения сотрудников, где красным отмечено в виде самого важного пункта — не создавать шум и мешать гостям, Чимин должен отойти как можно дальше, чтобы разговор не услышали все присутствующие в зале. Вот только Юнги абсолютно плевать на законы здесь, и он публично, наплевав на брошенные на них взгляды людей вокруг, насильно тянет вымученно улыбающегося гостям омегу. В кабинете прохладно от кондиционера, включенного на максимум. И омегу вталкивают в него с такой злостью, что тот чуть ли не падает прямо в дверях, споткнувшись о порог. Однако, его уверенно подхватывают одной рукой, а свободной ладонью захватывают за корни волос, да так крепко, что Чимин готов взвыть. Глаза в глаза, пока Юнги замирает в сантиметре от чужого лица, опаляя горячим дыханием чувствительную шею. Так близко они еще не оказывались. Особенно не доходили до того, чтобы ладонь беспрепятственно петляла под чужим пиджаком, явно намереваясь выдернуть заправленную в офисные брюки рубашку и коснуться кожи. Чимин загнанно дышит, не понимая то ли это нервное, то ли ему горячо от жара альфы. Свои руки он предупредительно размещает на чей-то груди так, словно они помогут в случае чего. Последний, на удивление, не пытается поцеловать, вместо этого прикусывает слегка кожу подбородка, пробуя на вкус. — Свои грязные лапы убери, пока я не отгрыз их, — облизывая губы, угрожающе шепчет омега. Он чувствует, как еще несколько секунд и тот доберется до обнаженной спины, где-то сзади весь деловой образ разрушен при помощи чужой руки. — Если не хватает ума вести себя адекватно, то иди лапай официантов, а не меня. Они как раз твоего уровня. Пока якудза в замешательстве, парню удается оттолкнуть его на несколько сантиметров от себя. В таком состоянии альфу увидеть пришлось впервые. И Пак не был уверен, что тот контролирует себя в приступе. — Тебя же он интересует, да? — наполненные кровью вены выступают под бледной кожей лба. Несложно прочитать смесь злости и ревности по лицу альфы, который буквально загнал Пака задницей на стол, когда тот интуитивно старался отдалиться. Мин кивает головой в сторону собственного паха, широко расставив ноги. А после принимается расстегивать пряжку ремня брюк. — Так бери, давай. А Чимин даже если закричит — не спасется. Никто из охраны не ворвется в кабинет друга главного босса. Паника охватывает с каждым агрессивным движением альфы, когда видит, как пальцы в спешке соскальзывают с холодного металла и не могут справиться с пуговкой. И срабатывают все механизмы одновременно, когда омега спрыгивает со стола и благодаря одному длинному шагу оказывается близко к телу. Рука непроизвольно замахивается и маленький пухлый кулак летит в чей-то нос. Прямой и совершенный, как предмет искусства, нос. Тот самый, на который Пак иногда засматривался. Но резкая боль в костяшках заставляет омегу отпрянуть, не обращая внимания, как Мин хватается за разбитое лицо и рычит так, как ни разу не слышал администратор. Картина на миллион: Юнги проверяет пальцы на предмет крови из носа, а Чимин на адреналине совершенно не чувствует костяшек руки. Он вылетает пулей из кабинета, практически врезаясь в Чонгука в коридоре, который по всей видимости собирался заглянуть к этому придурку. Проигнорировать удивленный и вопросительный взгляд мужчины не удалось, но Чимин, выглядящий максимально помято и с красным лицом, на это лишь вздернул подбородок и прошел мимо, забыв поздороваться. Альфа заглядывает в кабинет, прикрывая за собой двери. Брови из-за увиденного в коридоре сведены грубо к переносице, но увидев обстановку в кабинете, резко подскочили вверх. Его друг стоит посередине с расстегнутыми брюками, вытирающий и размазывающий по коже струйку крови из носа. — У вас какие-то брачные игры странные, — Чонгук подхватив пару салфеток с открытого мини-бара, передает их Юнги. Видок, в целом, отстойный. Дружок похож на побитого щенка, в глазах которого вместо страха читается абсолютная ярость. — Ты бы поосторожнее, а то возраст, сам понимаешь. — Иди-ка ты нахуй со своими советами, — альфа отмахивается, но салфетки все же забирает. Нос безумно щиплет изнутри, заставляя морщиться при каждом вздохе. Благо хотя бы не разбил, на том хорошо. Единственное, чем удар помог — снятие какой-то пелены перед глазами. Никогда бы Мин не подумал, что всего лишь стоит увидеть, как омега сидит в приложении для знакомств, то тормоза откажут полностью. — Ты теряешь хватку, раз омеги выбегают из твоего кабинета такие неудовлетворенные, мой друг, — для Чона это лучшая возможность поиздеваться. Ведь его личная жизнь тоже дала пробоину, благо об этом никто и никогда не узнает. А тут публичная демонстрация. Альфа ненароком задумывается, стоит ли вдвоем с другом пойти на психотерапию. Брюки в присутствии чужого быстро застегиваются, ремень тоже возвращается на прежнее место. А вот ощущения Мина, который себя ублюдком чувствует, только усиливаются. Он знает, в какой момент свернул не туда. Но чертов экран, где увеличенная фотография альфы в тиндере. Зачем, блять, Пак полез в эту богадельню? Разве не хватало внимания? Да Юнги весь год вокруг него метался. — Ты чего приперся-то? — сигарета никак не поджигалась, гребанная зажигалка отказывалась работать даже с пятой попытки. Юнги от злости сжал кулак так, что табак осыпался хлопьями на одежду. — Я же только что сказал. Видимо, Мин совсем из реальности выпал, потому что мимо ушей прошло абсолютно все. Ну, если Чонгуку срочно, то он повторит свой монолог. В любом случае, сейчас не до этого. Перед глазами до сих пор стоит образ омеги, который проехался кулаком по носу. Тот взгляд полный обиды и, скорее, разочарования. Может, Юнги ухаживал как-то неправильно? Но что поделать, если по-другому альфа и не пробовал.