Это не любовь, это что-то иное

      Сергей Барановский всё же доехал до Питера. Он не знает, почему же его так звал этот город. Может именно это было скрыто в памяти, что так и не восстановилась после аварии? Когда он очнулся в Смоленске два года назад он не помнил совсем ничего. Только одно имя — Серёжа. Врачи предположили, что это его имя. Фамилию взяли с военного жетона, что оказался у него на шее, от того остался лишь небольшой кусок целый, с фамилией и датой рождения. Эти данные ему и записали. А потом начались те самые два года, что были да одури странными. Вначале Ольга. Внезапное влечение к ней казалось нормальным, так же как странности в её поведении, также, как и старинные платья, что она носила всё время. А потом словно из неоткуда произошла смерть Ольги. Это было потрясением. Ему казалось, что всё это ошибка, неправда, ведь она же жива, так ведь? Крыша ехала, а голову заполняли одурманивающие запахи: сигареты, алкоголь, травка… Чего там только не было.       Это помогало немного расслабится. Отпустить мысли, что лезли в голову и заняться делом. А именно музыкой. Он пытался складывать буквы в слова и слова в строчки текста. Иногда получалось и даже до удивления удачно. А иногда нет. Тогда голова раскалывалась от боли, мысли путались. Перед глазами были мягкие тёплые руки, что с нежностью его обнимали. Странно… Руки Ольги всегда были холодными, а ногти острыми и царапающими… А ещё в темноте светились любимые глаза. Голубые ясные они казались тем ориентиром, на который нужно было идти. Это были не льдистые, почти серые глаза Ольги. Нет… Они были ярко-голубыми, такого цвета бывает ясное утреннее небо. В них было что-то такое родное, любимое, знакомое до боли.       Но стоило зацепиться в мыслях за них, как всё тут же исчезало. Темнота рассеивалась и приходилось вновь садится за куплеты. Оказалось, что это у него очень хорошо получается. Он стал давать концерты, иногда группой, а иногда и сольные. Людям нравилось. И Сергею тоже нравилось.       Всё только пошло на лад, как на тебе. Это было слишком нереально, чтобы быть явью. Живая Ольга, вампиры, ребёнок… который так и не родился. А потом пришло осознание — он ничего не чувствует к Ольге. Та стала человеком и оказалось, что убедила в любви она сама. Да, сама не поняла в какой момент, но это и не имело значения.       Единственным верным решением ему показалась поездка в Питер. Как раз ему предложили устроить там концерт, вот и повод приехать имеется. Сергей расположился в небольшой, но красивой съёмной квартирке в историческом центре города. Оттуда были видны красивые старинные здания, а вдалеке можно было увидеть башню «Vmeste». Та была очень ярким пятном, на фоне остального города.       Большую часть времени Сергей, к собственному удивлению гулял. Самым большим шоком стали воспоминания, которые иногда появлялись в голове. Словно старые фотографии, найденные на дне коробки с хламом. Было постоянное чувство дежавю. Руки сами тянулись писать новые и новые куплеты и строчки.       Оказалось, что билеты на концерт раскупили очень быстро. Организаторы даже предложили ему сменить площадку и продать ещё. Деньги были нужны, да и желание почувствовать себя звездой было. Вот Сергей и согласился.       Оставался день до концерта. Вечер был спокойный, даже можно сказать ленивый. Сергей отдыхал перед завтрашним выступлением, как всю идиллию прервал звонок от одного из организаторов:       —Сергей?       —Алло, да я. Что случилось?       —Ничего страшного. Только… —голос в трубке прервался, но, по сказанным словам, было слышно, что собеседник очень нервничал.       —Только, что?       —Мы только что узнали, завтра на концерте будет воспитанник одного очень влиятельного человека. А может и он сам. Поэтому выложись на полную, вот прям на сколько можешь.       —Как будто я планировал как-то по-другому. Но приму к сведению. Что-то ещё?       —Да, я прошу тебя, а скорее очень настаиваю. Не поднимай никаких спорных тем. Политики, прав и прочего. Если не хочешь, чтобы тебя сожрал весь интернет, просто не надо. Это не тот момент, чтобы создавать инфоповоды. Понял?       —Я вроде и не устраиваю обычно никакого чрезмерно кипиша. Но ладно. Надеюсь, теперь всё. До завтра.       Сергей положил трубку и потянулся за пультом. На фоне вновь заиграла какая-то передача о кулинарии, а он продолжил приготовление ужина. Даже смотреть в рецепт ему не нужно было, словно мышечная память помогала ему с этим. Руки сами вымеряли нужное количество ингредиентов, а о последовательности даже задумываться не приходилось. Странно даже как-то, может до потери памяти он был поваром?                     Сергей Разумовский забрался с ногами на кресло и близко наклонившись к экрану пытался вглядеться в код. Где-то среди всех этих строк была ошибка, из-за чего неправильно отражался элемент в приложении. Сколько искал, у Серёжи всё не получалось разобраться с этим багом. Поток мата, обращённый коду, был прерван спокойным голосом Марго, который раздавался по всему офису.       —Сэр, у Вас посетитель.       —Ась? — Серёжа поднял голову, обратив внимание, что входная дверь открылась. В комнату зашёл Лёша Макаров.       Когда в городе творился хаос, создаваемый последователями Чумного Доктора, Серёже позвонила воспитательница из приюта и слёзно просила помочь с пареньком. Тот никого не слушал, рвался в толпу творить «справедливость» и даже умудрился попасть в участок. Серёжа согласился. У него и самого весь мир в тот момент переворачивался с ног на голову. Поэтому, он считал, что это его обязанность помочь Лёше. Тот был разбит, но не сломлен. Ему до боли в душе хотелось отомстить, а когда это сделали за него, Лёша возвёл Чумного Доктора чуть ли не до лика святых у себя в голове. Парню действительно требовалась помощь и надёжный взрослый рядом. «Кто же, как ни тот самый Чумной Доктор, будет лучшим вариантом?» — тихо шептал в голове Серёжи, навязчивый шёпот Птицы. Разумовский считал, что ему повезло вовремя обнаружить его влияние. Да, смерть Гречкина оставалась на его совести, как и Исаевой. Но Серёжа успел остановится, до того, как всё зашло слишком далеко. Он скрылся, Чумной Доктор пропал и вскоре о нём почти все забыли, как о страшном сне. Серёжа пообещал себе, что Макаров никогда не узнает об этой части его личности. Ради собственной безопасности.       Так уж вышло, что пока Серёжа проводил все объяснительные беседы с Лёшей, он успел к нему очень привязаться. И когда спустя пару месяцев тот взялся за голову и уже не нуждался в постоянном наблюдении, Серёжа понял, что не хочет вновь оставаться один. Он и предложил Макарову усыновить его.       —Привет, Лёш. У тебя уже уроки закончились, что-то ты сегодня…— Серёжа хотел сказать «рано», но глянув на часы, понял, что был уже вечер.       —Опять весь день пытался исправить баг на аккаунте? Пошли кушать.       —Хорошо, сейчас что-нибудь закажу. — Серёжа полез в телефон, чтобы сделать заказ, но Лёша его остановил.       —Не надо. Я когда шёл из школы встретил дядь Игоря. Он меня отвёл в какую-то специальную шаурмечную. Говорит, мол, только там правильно и делают. Вот я нам и взял, ты же не против?       —Нет, нет, что ты. А как вообще день провёл? — Разумовский совершенно вымотался за день и теперь даже не знал о чём говорить.       —Да как обычно. Вот только пересёкся сегодня с дядь Игорем. А в школе мне сегодня настроение к чертям попортили. — Парень тяжело вздохнул и откусил кусок шаурмы. Она оказалась действительно очень вкусной, как и говорил Гром. Серёжа смотрел на этот шедевр кулинарии с опаской. Но всё же решился попробовать, снова обращаясь к Лёше.       —А что настроение испортили? Поругался с кем опять или с учёбой проблемы?       —Ничего такого. Просто оказалось, что исполнитель, который мне очень нравится впервые выступает у нас. Буквально через пару дней. Билеты продавали два раза, а я всё это пропустил. Я даже не знал, что этот концерт будет. А тут… арх. Бесит.       —Обидно, д-да. А что за он?       —Lupus Fang. Его иногда просто «Волком» называют. Он совсем недавно начал выступать и это чуть ли не первый раз, когда он вообще даёт концерт не в Смоленске или вблизи от него. Эхх… Жаль.       Лёша угрюмо продолжил есть свою шаурму. В то время как Серёжа снова полез в телефон. Разговор прекратился. Оба были в своих мыслях не мешая друг другу. Голос Серёжи прервал тишину через пол часа.       —Марго, дорогуша, что у меня из планов на пятницу?       —В 13:00 у Вас планёрка, сэр. Больше запланированных дел нет.       —Замечательно. Тогда поставь в расписание концерт на 20:00.       —Хорошо, сэр.       —Что? — Разумовский перевёл взгляд на сидящего в шоке Лёшу. Тот открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу.       —Ты купил билеты? — В голосе Макарова отчётливо слышалось недоверие. Он до сих пор не привык, что Серёжа действительно может намного больше, чем остальные.       —Да. У нас специальные вип билеты, будешь прямо возле сцены. Зачем ещё быть одним из богатейших людей в стране, если я не могу радовать своего… сына. — Перед тем как произнести последнее слово, Серёжа немного замялся, но всё же закончил. Лёша смотрел на него широко раскрытыми глазами, в их уголках блестели слёзы. Он подскочил и налетел на Разумовского с объятиями.       —Спасибо, ты самый лучший, папа!                     С самого утра у Сергея было странное предчувствие, словно что-то должно произойти сегодня. Но пришлось успокоится и настраиваться на выступление. День пролетел незаметно. Люди стали собираться и наполнять помещение. Их было действительно очень много. «Интересно, как их столько набралось?» — посещала Сергея мысль. Раздалась музыка, он выдохнул и приготовился.       Серёжа с интересом наблюдал за происходящим. В юности на концерты не было денег, потом уже не было времени. Это был его первый концерт. Наверное, Олегу бы тут понравилось. Тот в отличие от Серёжи горел музыкой долгое время. Серёжа повернул голову, заправил выбившуюся прядь под бандану и посмотрел на Лёшу. Тот улыбался, как маленькое солнышко. Эта улыбка передалась и ему. Заиграла музыка, зал загудел. Из динамиков раздался приятный, бархатный мужской голос.       

Ты моя

Ты моя

      Сергей вышел на сцену. Ему казалось, словно он сам стал музыкой, тягучей и терпкой. Реакция толпы ему нравилась, те были с ним на одной волне. Внимание привлекла парочка прямо у самой сцены. Мальчишка, совсем юный по виду. Повезёт если шестнадцать есть. Рядом с ним молодой человек. Одет тот был слегка специфически. Бандана, маска, казалось, что он скрывается от кого-то… Ах, точно. Возможно, это тот самый «влиятельный человек с воспитанником». Поэтому наверно парнишку и простили, хоть ему и нет восемнадцати. Сергей повернулся к старшему из них и смотря в его глаза, что были такого невозможного цвета, запел дальше.       

Ты моё наваждение, моё наслаждение

Словно заново ты моё перерождение

      Разумовский смотрел и не мог поверить. Человек в паре метров от него, что так красиво поёт со сцены. Олег? Нет, не может быть. Он же нашёл документы, там чёрным по белому значилось «погиб». Серёжа уже один раз дал себя одурачить, что всё это ложь, что тот вернулся к нему. Ещё и ответил на его дурацкие чувства. Конечно же это было ложью. Игрой сознания и собственного демона. Но вдруг сейчас всё по-настоящему? А может очередная ошибка? Так, надо отойти подышать.       

Где же я? Я в тебе! Не в себе

Как младенец, я вновь обучаюсь ходьбе

      —Лёш, я пойду подышу. На связи если что.       —Хо-ро-шо. — Прокричал парень в ответ и повернулся вновь к сцене.       Серёжа пробирался сквозь толпу к выходу. Ему срочно нужно было перевести дух, подальше от всех этих людей. Сознание помутилось, ему казалось, что шею сдавливают когтистые руки. Их обладатель шептал ему на ухо, перекрывая остальные звуки:       —Думаешь ты ему нужен? Он о тебе даже не вспомнил. Ты только мне нужен! Мне!       Голос Птицы перешёл с шёпота на крик. Но и его смог перекричать голос со сцены.       

Это не любовь, это что-то иное

      

Опасное, дикое, двойное сплошное

Это не поддаётся анализу

На иглу нанизав меня, не поранив

Последняя песня на этом концерте отзвучала. Это было что-то из более тяжёлого и намного менее мелодичного, чем первая с которой он открывал концерт. Сергей сидел в гримёрке, когда к нему подошёл один из организаторов. — Молодчина, Волчара. Отбабахал концерт на десять из десяти. Все в восторге. —Я рад, что всем понравилось. —Тут такое дело, к тебе человечек один просится. Ты же не откажешься с ним побалакать немножко? — Я устал и хочу домой. Я против. —Ну таким людям не отказывают. Максимум полчаса, я не знаю, что ему от тебя надо, но прошу тебя. Ну поговори ты с Разумовским, тебе же не сложно. —Разумовский? Что-то знакомая фамилия. —Он создатель «Вместе». Я удивлён, что ты о нём только слышал. Ну пожалуйста, поговори с ним. —Чёрт с тобой. Поговорю я с ним, ладно. — Он откинулся на спинку кресла пытаясь передохнуть. Кожанка мешалась, поэтому вскоре её заменила чистая и лёгкая белая футболка. Из полудрёмы его вывел стук в дверь. —Заходи, открыто. Дверь открылась рваным движением и тут же была захлопнута. В помещение ворвался человек. Сергей узнал его. Это был тот самый голубоглазый, что в начале концерта стоял у самой сцены. Лицо больше не было скрыто маской, а рыжие волосы свободно обрамляли его. —Олег? — голос Разумовского дрожал. В нём чувствовалась надежда, связанная с болью и страхом. Было сложно понять, чего в итоге было больше в голосе. —Вы обознались. Сергей. —Что? — Серёжа не понял, что тот сказал. Это же точно был Олег. Его…друг, товарищ. Самый близкий и родной человек. Тот же голос, то же выражение лица. —Я говорю, не Олег, меня зовут Сергей. —Извините. — Голос Серёжи прервался. Но спустя секунду он продолжил — Вы очень похожи на моего близкого друга, одно лицо. —Оу. Понятно. — Разговор не клеился. Сергей с трудом понимал, что от него нужно Разумовскому. Ещё и голова начала опять раскалываться. —Извините ещё раз. Разумовский замешкался и сделал неуверенный шаг в сторону двери, вдруг опомнившись он развернулся и вновь заговорил. —Может Вас подвезти? —Эм…— Волк замешкался, но потом более уверенно сказал — а давайте. Когда меня ещё миллиардеры сами согласятся меня возить. Шутка была неловкой, но всё равно смогла разрядить обстановку. Волк полез в телефон, чтобы сказать адрес куда его везти. Внимание привлекло сообщение в телеграмме от хозяйки квартиры, которую он снимал. Он пробежал глазами по тексту. Ему показалось, что это шутка и он прочитал сообщение ещё раз. —Она охуела. —Что простите? — Разумовский не понял, что произошло. —Меня выселили. Хозяйка квартиры написала, что к ней заезжают новые жильцы сегодня ночью, поэтому я должен забрать свои вещи и выехать. У Вас в Питере такое вообще блять нормально? —Нет, конечно, но что поделать. Люди везде есть хреновые. —Может подскажешь какой отельчик, где можно снять на ночь что-то нормальное, не слишком дорого? А завтра тогда уже поищу, где дальше жить. —Извини если моё предложение покажется тебе странным, но может переночуешь у меня? Стой-стой. Я живу в башне «Vmeste». Там есть целый гостевой этаж. —Ты уверен? Это звучит реально нелогично. Нахрена тебе это? —Во-первых, помочь тебе — это хороший поступок. —Серёжа сам не понял в какой момент перешёл с безликого «Вы», на более мягкое «Ты». —Во-вторых, мой подо-нет, мой сын большой фанат твоего творчества. И будет возмущаться, что я мог помочь тебе, но не попытался. Ну и в конце, я просто так хочу. Серёжа смотрел на него своими невозможными глазами, в которых плескалось столько уверенности. Отказать ему было невозможно, да и не хотелось отказывать, если уж на то пошло. —Ладно, чёрт с тобой. —Супер! Тогда поехали за твоими вещами? —Нет там ничего. У меня вещей всего один чемодан, да и тот с собой. — Он показал рукой в глубь помещения. Там действительно стоял небольшой чемодан. — Ключей тоже у меня нет — дверь соседка открывала. Поэтому поехали, покажешь, как живут питерские сливки общества. Смех, последовавший за этой глупой подколкой, казался чересчур сильным. Но их это не смущало. Серёжа улыбался тому, что человек, что так похож на его Олега останется рядом ещё немного. Волк же, не понимал, что происходит. Его накрывало приятное чувство дежавю, казалось, что вот теперь всё встало на свои места. Серёжа не понимал, что происходит. Его гость точно был Олегом, родным и знакомым Олежей, что был рядом с ним. Та же внешность, голос, манера вести себя. Серёжа наблюдал за ним и становилось лишь сложнее. Иногда тот замирал посреди разговора или смотря в пространство, а потом жаловался на дикую головную боль. Серёжа ловил себя на том, что в груди что-то отчаянно шевелилось и тянулось к нему. Хотелось поверить, что это не Олег и что к этому человеку он имеет право испытывать любовь. Олег бы не понял. Он бы принял, но не понял. Отдалился, попытался бы убедить, что ему показалось, но точно бы не ответил взаимностью. Одновременно с этим так сильно хотелось, чтобы это оказался родной Олежа, что готов был поддержать и помочь. На которого можно было положиться в любой ситуации. Барановский не понимал, что с ним происходит. Ему казалось, что он сходит с ума. Каждое движение, его внезапного спасителя в лице Разумовского, было знакомым и заставляло голову раскалываться. А ещё к тому очень тянуло. Хотелось обнять его и не отпускать никогда в жизни. А ещё хотелось убежать на край света от таких чувств. Спрятаться и пропасть или же утонуть в море эмоций, что плескались у него в душе. Люди ломают головы, но судьба всё ставит на свои места. Серёже было плохо и как и всегда на помощи пришёл незваный гость. —Ты же знаешь, что я тебе нужен. Голос был хоть и спокойным, но чувствовалось, что на долго спокойствия Птице не хватит. — Проваливай! Без тебя справлюсь! — Серёжа не разменивался на эмоции. —Да что ты вообще понимаешь!? Я был с тобой всегда рядом, а ты всё равно выбирал не меня! Ну и чем тебе отплатил твой Олег? Смертью своей, вот чем! — Птица не выбирал выражений, стараясь разозлить его. Чтобы перехватить контроль. Серёжа облокотился на раковину. Он тяжело дышал и плохо соображал. По щекам текли слёзы, а из зеркала, прямо в душу, смотрели горящие золотом глаза. Демон в человеческом обличие улыбался. —Хей. У тебя всё в порядке? Из незапертой двери послышался голос. Сергей зашёл в комнату. Он спускался вниз и услышал крик, поэтому решил проверить что происходит. Ярко золотые глаза повернувшегося человека казались нечеловеческими. А злой оскал пугал, до дрожи в коленях. Он не успел опомниться, как на его шее сжалась рука. —Ну, что, как тебе, не-Олег? Он же верит, что ты будешь рядом. Но я-то знаю. Ты, как и он! Оставишь нас! Бросишь! — Пальцы сжимались сильнее. Но Птице и этого перестало хватать. Резкий рывок и Сергей теряет сознание от удара головой о стену. —Нет! — контроль вновь оказался в руках Серёжи. — Что ты наделал?! Он начал трясти человека перед собой, судорожно ища у того пульс. Он не знает сколько прошло времени. Паника съедала все ощущения. Но вдруг, тот, кого Серёжа уже считал трупом, открыл глаза. —Се-рёжа…? Где я? Почему ты здесь? —Пожалуйста, прости меня, я не хотел, прости меня, прошу тебя прошу. — Голос прерывался. Говорить было сложно, ком в горле мешал дышать. —Спокойнее, лисёнок. Объясни, что происходит. —Ч-что? — Серёжа помнил это обращение. Так любил говорить Олег. Серёжа же это прозвище одновременно обожал и ненавидел. Обожал за то, что так казалось, что это ласковое обращение наполнено далеко не дружескими чувствами. Но ненавидел за то, что это было лишь глупой мечтой. —Олег? —Кто же ещё? Так что…—Он прервался на полуслове, схватившись за голову. Та раскалывалась от боли. Но зато в голове плыли воспоминания одно за другим. —Олег? — Ещё раз повторил Серёжа, не веря. —Да, да это я. Кошмар, как ты справлялся. Боже я столько пропустил. —Олег! — Слёзы катились ручьём, но это были слёзы счастья. Серёжа кинулся обнимать того. Совершенно не соображая, он осыпал его щёки поцелуями. Он хотел было оставить поцелуй и на губах, но одумался. Но Олег понял это и сам поцеловал его. —Н-но как? Что произошло? — Спросил Серёжа через много минут отлипнув от него. —Случайность. На одной из последних миссий меня ранили и ели выбрался живым. Решил всё бросить и вернуться домой, к тебе. Заодно вёз жене своего сослуживца его военный жетон и письма неотправленные. Она в Смоленске живёт. Вот я через него на машине и поехал. Попал в аварию и потерял память. Меня собирали по частям. Совершенно ничего не помнил, только имя — Серёжа. Все подумали, что моё, так и записали. А на остатке жетона можно было разобрать «Барановский». В общем вот. —Боже, всегда знал, что ты такой удачливый. Люблю тебя, волче. Ой! — Серёжа испугался. Всё же, даже те поцелуи можно было списать на состояние аффекта. А вдруг Олег не примет? И уйдёт даже после такого стечения обстоятельств. —Так, так. Я вижу по лицу, ты уже напридумывал себе незнамо чего. Поэтому сразу говорю. Я тоже тебя люблю. Очень сильно, Серёж. Все были счастливы. Кроме Птицы, что готов был рвать на себе волосы. Как это называется, сам допустил и поспособствовал такому итогу. Кошмар. Но в этот момент им обоим было совершенно плевать на него.