в сухоцветах хранится история

Безжалостное солнце попрежнему светило на улице. Подростки с порозовевшими носами и щеками сидели возле большущего забора, уже исписанного разными строчками и живописными рисунками. Они словно оживали под золотыми росчерками солнца, и медленно передвигались. На одежде расцветал запах бесконечного лета, ядовитой гуаши и порошка. Минхо шмыгает носом, оттирая цветастые пятна краски облаком ваты с ацетоном, а Ликс сидит рядом, пересчитывая веснушки на своих коленях. Тишина и вечная песнь июньского ветра. А еще аромат земельной сырости. Небесную гладь укутало пушистое одеяло из серых облаков и веснушчатый парень поднял глаза. На его раненную щеку, измазанную стойкой краской упали небесные слезы. Дождь был словно свинцовый, капли острые как наконечник копья. По земле незаметными шагами ходил запах плесени и резких нот красок, что оставили на слизистой ожег. Это было так же больно, как и сжать стебель чайной розы. Стопы расцветали крапивой и еще парочкой темно-красных волдырей. Ликси и Хо промокли до нитки, бегая по слякотным лужам и заливаясь смехом во весь голос. С ледяными ладонями, глиной под ногтями и вымывшимися пятнами гуаши на лице они прибежали в хижину и упали на пол, пытаясь отдышаться от щекотящего горло смеха. Минхо гудел вместе с шумом летнего дождя и что-то неразборчиво говорил. Сомнительно и таинственно. Феликс наматывал на палец прядь выцвевших блеклых волос, пахнущих муравьинной кислотой и свежестью листвы, попутно думая о чем-то, загадочно поглядывая на бумажные звезды и планеты. ㅡ Когда нибудь.., - коротко отрезал младший, пытаясь выплести из шерстяного коврика мертвого жука и продолжил смотреть на небесно-бумажное тело, а затем вяло встал , потянув Хо за руку. Парень встал, мутно глядя на цыпленка спящими глазами и внезапно обжег бледный лоб поцелуем. Жжется. Раны на щеках неподдельно горели:: что это? Минхо настороженно наклонил голову. присматривается. Он сердито смотрел на все ссадины и залепленные пластырем раны, а еще на стертые в кровь колени. Блондин скудно улыбнулся, щупая подушечками пальцев огромный синяк, уже успевший поменять оттенок окольцовки раз пять. Минхо уже успел сосчитать всю галактику на ланитах цыпленка. День распался на безумный звон дождя, отметины от поцелуев и мыльный туман у оврага. Вечер наползал на дома и улочки с темного леса, где вечно дует могущественный ветер, унося с собой сосновый аромат и пряжи светлячков. Ребята сидели облакотившись на огромную яблоню и томились под духотой мёртвого вечера. Где-то лопнула лампочка. Муравьи расползались по белеющей коже тощих рук, стоп и разорванных коленей. Феликс громко дышит, облакотившись на еще теплое плечо. ㅡ Всё будет хорошо, - вибрировал Минхо и смотрел на кровавый закат. Он был похож на разбитые суставы астматика. ㅡ Хочется верить в это, правда, - сухо посмеялся Ликс, продолжая ковырять кусочки лимфы. Старший горько выдохнул, коснувшись холодной ладонью шеи мятноволосого парня и прижал его висок к губам. Автограф в виде поцелуя остался на мертвенно-бледной коже.