Lost In Paradise

1

Эта гитара была великолепной, чёрно-белой, с корпусом, покрытым глянцем, «Ямахой». Она блестела, завораживала и будто притягивала Юджи. Молила, чтобы он вырвал её из рук Мегуми и сбежал вместе с ней в закат. Или же никогда не прикасался, только любовался, впитывая всем своим существом её вид и звучание… (Юджи точно не разобрал.) Вскоре он и вовсе забыл, где находится. Мегуми сел на ковёр, скрестив ноги, и сделал первый удар по струнам; и тогда Юджи чуть не завизжал, словно преданный фанат, встретивший кумира, которому поклонялся всю жизнь. Почему какой-то музыкальный инструмент в руках человека вызывал у него столько эмоций? Мегуми с завидной быстротой и лёгкостью настроил гитару: он прижимал пару струн к грифу пальцами одной руки, пальцами другой ударял по струнам, что-то для себя прослушивал и подмечал, подкручивал колки, менял позицию пальцев и так, пока не остался довольным. (И ведь всё делал просто на слух! Никаких приборов, видео или помощников рядом не было! Он что, вундеркинд?) — Я хочу так же, — выдохнул Юджи и тут же смутился. Он не собирался прерывать Мегуми. Тот никак не отреагировал, взял шнур и подсоединил гитару к комбоусилителю. Затем включил его. Усилитель разорвал мир Юджи могущественным гулом. То был звук опасности и силы. Вынул из кармана медиатор, заскользил пальцами по струнам, и вызвал этим у Юджи мурашки. Он никогда в жизни не испытывал удар током, но уверенно решил, что только что его получил. Мегуми неожиданно ускорился и заиграл настоящую крышесносную мелодию. Челюсть Юджи упала на пол, а глаза не отрывались от рук этого вундеркинда, боясь упустить любое мимолётное движение. — Чувак, будь я девчонкой, я бы влюбился! — с придыханием произнёс он, когда Мегуми на секунду прервался. Ой! Манера, с которой тот на него взглянул, сначала будто не предвещала ничего хорошего. Но потом левый уголок его губ приподнялся и как бы подстегнул Юджи продолжать выкрикивать всё, что в голову придёт. — Ну правда, чувак! Это безумно круто. Я хочу уметь так же! Мегуми деловито пожал плечами. — Если хочешь остаться в нашей группе, тебе придётся научиться так же играть. — А можно мне сейчас попробовать? — Нет времени баловаться. Подключай микрофон и давай репетировать. То была незабываемая пара часов. Да, Мегуми время от времени пугал его, но учитель из него отличный. Юджи даже поверил, что за такой короткий промежуток времени научился петь. К концу репетиции он весь вспотел и думал упадёт в обморок, если не выпьет стакан воды, но зато теперь примерно знал, как работает микрофон и его стойка и почти понял, как «дышать животом».

Мегуми сказал на выступлении не прыгать и не танцевать в полную силу, пока поёшь. А то, говорит, сдохнешь и вместе с тобой завянут уши зрителей. Жаль, Юджи думал оторваться по полной. Вскоре к ним присоединились уставшие Маки и Нобара, чьи глаза загорелись, а плечи расправились, как только они прикоснулись к своим инструментам. Тогда-то и началось всё самое интересное. Маки играла на басу, очень необычной, по мнению Юджи, гитаре. И в отличие от Мегуми дала её подержать и подёргать за четыре толстых струны. К тому же оказалось, что во время припева Маки на подпевке. Ему никто этого не рассказал и сам он женский голос на фоне не заметил, даже когда прослушивал трек по сотому кругу. Просто восторг. Но ещё больший восторг Юджи ощутил, когда они принялись играть все вместе. Он не мог поверить в происходящее. Вот так быстро и просто его новые одноклассники впустили его в свой тайный круг общения ради победы на конкурсе.

2

Очень рано утром его разбудил Мегуми. Им нужно было собираться и выходить. Юджи, клюя носом, заставил себя переодеть школьную форму, в которой вчера ночью (если занудничать, то на самом деле сегодня утром) завалился спать, на простые джинсы с толстовкой. Они с Мегуми по-отдельности почистили зубы и спустились вниз. По плану они смешались с толпой учеников и делали вид, что держали путь к автобусной остановке, чтобы поехать на выходные к родителям, а на деле же шли к микроавтобусу, который поджидал их на обочине дороги, скрытой в лесу за пределами интерната. Мегуми резким движением открыл дверь машины и запрыгнул внутрь. Юджи тоже. С переднего сиденья к ним высунулась голова. Голова с лицом очень похожим на Маки, но без очков и с другой причёской. — Приветик. Я ваш потрясающий водитель на сегодня, но лучше зовите меня просто Май. Плата за проезд — один поцелуй. — Угомонись, — простонал Мегуми, откинув голову назад. Открылась одна дверь спереди и вторая рядом с Юджи, внутрь влетели девочик. Нобара заставила Юджи прижаться вплотную к Мегуми, и теперь он был зажат в середине с двух сторон. Маки заняла место впереди и за плечо посадила Май на место. — Давай уже заводи, — сказала она. — А сколько ей лет? — Юджи волновало всё, что происходило вокруг него. Нобара положила голову ему на плечо и устало вздохнула — так, будто собиралась всю дорогу спать на нём. — Май и Маки близняшки. И, нет, у Май нет водительских прав, — успокоила его Нобара. — Они у меня есть, — прошипела Май, — Просто немного не настоящие. Зачем они нужны, если я умею водить? И водительские права вообще не показатель знаний и навыков — их может купить любой дурак. Она завела микроавтобус и двинулась в путь, осторожно поворачивала руль и смотрела по сторонам, так что, кажется, никто сегодня не умрёт. — Ты тоже их купила. Май прибавила динамикам громкости и по всей машине разлетелся один из треков группы «The Doors». Им была песня «Maggie M'Gill» из любимого альбома Юджи. Он не нарочно закрыл глаза, лёгкие покачивания машины из стороны в сторону и вес на плече укачали его и помогли уснуть.

3

Проснулся он от резкого толчка. Мегуми дёргал своим плечом, ворчливо уговаривая его и Нобару просыпаться, потому что они все навалились на него, как фишки домино, и нагло сопели в дороге. Припарковав машину, они пошли на поиске входа в школу, где проводился конкурс талантов. На Юджи выпала участь портье, потому что спрятать от девочек растущие мускулы невозможно. Пока Мегуми нёс только свою любимую гитару и сумку с проводами, Юджи тащил гитару Зенин, четыре компактные сумки с барабанами Кугисаки и под мышкой зажал ещё стойку для микрофона. Что совсем не тяжело — скорее неудобно, из-за чего он от всех отставал. С остальной частью оборудования ребята, к счастью, справились сами. (Если там было с чем справляться.) С парковки до здания шли врассыпную группы людей с музыкальными инструментами и кофрами наперевес. В воздухе уже чувствовался дух соперничества. Косые взгляды и противное хихиканье выпрыгивали тут и там. — Почему здесь только музыканты? Мы разве не на конкурс талантов приехали? — поинтересовался Юджи, ведь ожидал увидеть конкурс подобный тем, что показывали в американских подростковых сериалах, с местными спортсменами, танцорами, иллюзионистами и циркачами. — Это ежегодный конкурс талантов, который проводит какая-то благотворительная организация на территории этой школы. Каждый год выбирают талант, типа… — Нобара покрутила своими свободными руками в воздухе, — как вид спорта, в котором будут соревноваться дети. Победитель получает внимание и бесплатные билеты в кино. Может, ещё еда достанется. — Мы, если что, участвуем в нём впервые. — добавила Маки. — Мы вообще выступаем впервые в жизни. — насупившись, съязвил Мегуми и поправил на плече лямку от чехла для гитары. — Ну, в таком составе. — В смысле без Юты? — В смысле в группе. Юджи, честно сказать, не понравилось услышанное. Получается, он не такой уж и безнадёжный неудачник на фоне других. Они варятся в одной кастрюле и, как оказалось, на сцене страшно будет всем, хотя бы потому, что это первое выступление их музыкальной группы и как они себя в таком составе поведут — неизвестно. У входа организатор мероприятия, милая дама средних лет, отмечала присутствующих в загадочном списке и рассказывала, как пройти в гримёрки. — Так, Мегуми Фушигуро, Маки Зенин, Нобара Кугисаки и Юта Оккоцу. — Маки, как лидер их команды, кивнула. — Только замените имя Оккоцу на Итадори Юджи. У нас произошла замена. Организатор кивнула, что-то чиркнула на листе, потом сняла колпачок ручки зубами и шустро написала его имя. — Удачи вам, ребята. (Что бы это ни значило.) — И у вас ещё Май Зенин записана как член семьи, она здесь? Май махнула ей, не отрываясь от экрана телефона. — Итак, группа ваша как называется? Все друг с другом переглянулись. Юджи нахмурил брови. Что за бред? У них и имени для группы нет? — Можете нас представить как «Lost In Paradise»? — поморщился Мегуми. На его щеках проступил румянец стыда. Он поэтому держал в секрете название их группы? Потому что оно ему не нравилось? Нобара ударила его локтём в плечо и прошептала на ухо: — Он стесняется этого названия, хотя сам его придумал и очень любит. — Заткнись! — А почему? — спросил Юджи. Нобара пожала плечами. Потом их отвели в спортзал. Старый, пыльный и пахнущий не стиранными носками. По всему периметру спортзала были расставлены школьные парты и несколько ширм в виде перегородок, за которыми можно переодеться, если нужно. На дальней стене висело длинное полотно, раскрашенное в честь конкурса. На нём большими разноцветными буквами было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ТАЛАНТОВ». Каждому прибывшему участнику или группе раздали номер, задающий очередь того, когда они будут репетировать. Им выдали лист бумаги с номером три. — Счастливое число, между прочим! — воскликнул Юджи. Никто даже не улыбнулся. Они неловко разложили сумки с аппаратурой рядом с партой, что успели занять. Юджи сел на стул рядом с Мегуми и расстроенно отвёл взгляд в сторону, когда тот натянул капюшон чёрной толстовки на голову и достал из рюкзака учебник и тетрадь по биологии. Пока зал плавно наполнялся новыми участниками мероприятия и звуками их голосов, сонные девочки разрисовывали лица косметикой. Многим пришлось сегодня проснуться очень рано, чтобы добраться сюда из разных уголков Японии, и недостаток сна увеличивал общий уровень недовольства, летавший в атмосфере спортивного зала. Вдобавок ко всему там было холодно из-за бетона, на котором возводилось здание школы и хлипких рам окон, откуда внутрь рассыпался бледный свет весеннего дня. Примерно через полчаса, когда все участники прибыли на место, организаторы мероприятия вывесили на входную дверь расписание репетиций. Узнав, что до их репетиции придётся ждать ещё час, Мегуми достал следующий учебник и впихнул его в пространство на столе, свободное от косметики девочек. Юджи в ужасе осознал, сколько домашней работы им задали на выходные. Но она его мало волновала, он предвкушал сегодняшнее выступление и возможную победу или в равной степени вероятный провал. С плохой оценкой можно справиться, а вот пережить позор будет посложнее. — Ты такой выпендрёжник, Мегуми. Бесит. — бросила Нобара, пока красила ресницы. Мегуми проигнорировал её. Нобара и Маки закончили свой макияж, и Май дала им оценку «сойдёт». — Юджи, тебе нравится помада? — спросила Нобара, запрыгнув перед ним на парту и надув губы бантиком. Его щёки начали пылать сами по себе. — Цвет крутой. — он выбрал самое безопасное слово, чтобы описать чёрную помаду. Но цвет и правда смотрелся круто в сочетании с волосами Нобары и её пиратской повязкой на глазу. Хотя Юджи в девчачьей моде не разбирался, он понимал, что она выглядела смело и кто-то из окружающих мог этого не понять. — Крутой?! — воскликнула она наигранно. — Я от него в восторге! Не зря я потратила на неё все карманные! Потом девочки достали карты и, так как Юджи тоже было скучно, он присоединился к игре, в которую они привыкли играть и правила которой ему объясняли дольше, чем длилась первая партия. Во время второй Май приближалась к победе, чему меньше всех играющих радовалась Нобара. Между ними постоянно присутствовало напряжение, намекающее на имеющуюся предысторию их отношений, о которой нельзя было просто спросить. Маки закатывала глаза, когда видела заговорчискую улыбку сестры, украшающую её лицо после каждого удачного хода, что злила Нобару и та теряла концентрацию: её накрашенные губы сжимались в недовольстве, пальцы постукивали по столу. Юджи было весело наблюдать за этим, хотя он и чувствовал, что пока что не понимал многое касательно игры и то и дело проскальзывающих локальных шуточек. В дверях показалась дама со списком и пригласила их на репетицию, приказав захватить с собой инструменты. Только тогда Мегуми оторвался от домашки и практически самый первый поспешил найти свою часть аппаратуры. Девочки побросали карты и стали командовать Юджи, напоминали, какие сумки он несёт. Несколько любопытных ребят, оторвавшись от дел, прямо во время разговоров и приготовлений к выступлению или репетиции, проследили их группу глазами, когда они пересекали спортзал. Актовый зал встретил их холодом и мраком. Высокие окна были зашторены, зрительские места пусты, свет исходил только со сцены, где стоял, приветствуя их группу вместе с организатором, какой-то мужчина с идеально подстриженной бородкой и серьгой в одном ухе. Они поняли, что зря набивали фургон проводами и подставками для микрофонов, когда этот самый мужчина, которого Юджи посчитал режиссёром, посмеялся с них. — Это что у вас? Барабаны? Милые мои, вы без учителя к нам приехали? — его тон голоса изменился так, будто он разговаривал с детьми из первого класса, а не подростками, сегодня утром нарушившими пару законов, пока добирались сюда. Они замерли на месте и переглянулись друг с другом в недоумении. Мегуми раздражённо поднял правую бровь. — Что не так с барабанами? — огрызнулась Нобара. Юджи хотел задать тот же вопрос, вспоминая факт, что сегодня всё утро возится с половиной сумок. — Вы читали информацию о мероприятии? — за их спинами послышался надменный голос организатора, которая смотрела на них, как на полных дураков, не потрудившихся изучить важные аспекты мероприятия, такие как: нужно ли приносить свои собственные инструменты для выступления на конкурсе талантов. Режиссёр удручённо вздохнул и поманил их на сцену. Они поднялись по деревянным ступенькам по правую сторону, доски скрипели под ногами, а по самым краям лестницы блестели торчащие макушки гвоздей. О них по неосторожности можно было споткнуться. Юджи обратил внимание, что на сцене уже стояли микрофоны и барабанная установка, отчего их группа со стороны правда выглядела глупо. — Так, нам нужны только ваши гитары. Они послушно сложили сумки с проводами, барабанами и микрофонами за первыми кулисами. Май спустилась со сцены, когда поняла, что они не нуждались в помощи, и заняла место в первом ряду. На соседнее место к ней подсела организатор, сложив планшет с записями на колени, которые покрывала длинная юбка в горошек. Зенин и Фушигуро достали свои гитары из чехлов и повесили на себя с помощью ремней. Кугисаки бросила недовольный взгляд на местную барабанную установку, и, вдруг опомнившись, достала свои палочки. Юджи в страхе смотрел на микрофон, возвышающийся на чёрной стройной стойке, и ужас усилился, когда началась настоящая репетиция. Бездна зрительского зала смотрела на него в ответ. Строгие софиты, подвешенные под потолком, окутывали его рассеянным жёлтым светом, пока он находился под ними, слушая речь режиссёра и не разбирая её из-за отвлечения на более интересное окружение, его кожа нагревалась и глаза жмурились, как на солнце. Эти ощущения ему были знакомы. Он выступал на утренниках в начальной школе, ещё до конца не понимая концепта сцены, ходил по ней в нелепом костюме зверя, самурая или ещё кого; костюмы к каждому празднику менялись, и Нанами приходилось творить их из подручных средств поздними вечерами. Но сцена в этой школе была совсем на другом уровне, видно, что хорошо финансировалась: денег не жалели ни на аппаратуру, ни на зарплаты персонала. Режиссёр наставлял их на протяжении всей репетиции, и если сначала Юджи посчитал его надменным, то в процессе мнение изменилось. Иногда он отпускал неуместные шутки, чтобы разрядить обстановку, но в остальном он показывал себя профессионалом, и из-за плохого юмора, в отличии от других взрослых в этом учебном заведении, с ним было не так страшно работать. Первую половину репетиции они потратили на настройку звука и света. Другие члены технической команды прятались в окошке, что было вырезано в дальней стене зала почти под потолком, и общались с ними через динамики. Когда со звуком разобрались, режиссёр света спросил у них пожелания касательно освещения — цвета, ритм, можно ли направлять лампы им в глаза или это будет их раздражать — всё в таком духе. Маки и Нобара попросили чего-то красного, быстрого и побольше дыма. Лампы начали двигаться, менять цвета, и, несмотря на то, что Нобара наверняка сталкивалась с подобным впервые, сразу начала указывать, куда должен быть направлен свет, а потом и уверенно объяснять, громко говоря в микрофон, в какие моменты выступления он должен по её задумке меняться. Когда все замолкали, чтобы позволить световику работать, слышались очаровательные жужжания механизмов ламп, а шаги по деревянному полу практически отдавались эхом под высоким потолком зала. Они пару раз прогнали их номер с оформленным освещением и настроенным звуком, и их отпустили, пожелав удачи. Юджи остался под огромным впечатлением от громкости и сценического звучания их инструментов, что кардинально отличался от звука, исходящего из их подвальных усилителей. Он не мог дождаться вечера, даже если боялся. Наступило время обеда. Есть в местной школьной столовой никто не хотел. Чувство свободы от контроля взрослых вскружило им головы, и девочки начали обсуждать суши, гамбургеры и пиццы. В какой-то момент мнения объединились и было решено остановиться на пицце. — Тут в соседнем районе есть небольшая пиццерия. — вдруг вмешался Мегуми. Он молчал ещё с окончания репетиции, уткнувшись в свой мобильник, но тут вдруг ожил. — Отзывов мало, но она работает. Май и Маки удивлённо на него уставились. Нобара, сидевшая на стуле ближе всех к Мегуми, надула накрашенные губы и залепетала, какой он молодец и очаровашка. — Идём или что? — огрызнулся Мегуми, нахмурив брови.

4

Приятно было вдохнуть полную грудь свежего воздуха после того, как они просидели целое утро в старом спортзале, в окружении шумных подростков. Юджи осознал, что это его первая прогулка по Токио, будучи его новым жителем. С первого взгляда Токио и Сендай, откуда он родом, имели не так много различий, если не брать во внимание центр города. Здесь, на окраине, были такие же узкие улочки; хаос из чёрных проводов, словно паутина висящих над головой; коты, бегающие по дворам в поиске лакомств; неизвестные растения в кадках, за которыми милые старушки присматривают, как за собственными внуками; магазинчики безделушек, стоящие по соседству с автоматами с разноцветными баночками газировки, что они с Джунпеем покупали на карманные после школы. В атмосфере города витал уют. Юджи не чувствовал себя чужаком, небоскрёбы, чьи верхушки виднелись вдалеке, возвышаясь над скромными домами, интриговали его, символизировали будущее, которого он мог бы здесь достичь. — Ты же не из Токио? — Мегуми вдруг вырвал его из раздумий. Он и не заметил, что они оба отдалились от девочек и молча шли позади, пока те о чём-то воодушевлённо болтали, и если прерывались на смех, то заливались всем телом. Юджи немного удивился, что Мегуми первым начал разговор. — Да, я вообще из Сендая. — Юджи почесал затылок, уставившись на красивый асфальт, что плыл под ногами. — Мы с папой переехали вот только на неделе. И я ещё не успел даже посмотреть нашу новую квартиру, потому что мне нужно было срочно на учёбу. Но какая разница, если я большую часть времени буду в общежитии жить, если не вылечу из-за плохих оценок. Засунув руки в карманы толстовки, Мегуми поджал губы и кивнул. — А ты? Родился здесь? — в ответ поинтересовался Юджи. — Ага. — Почему решил учиться в интернате? — он надеялся, что вопрос не покажется ему слишком личным или грубым, но Юджи искренне этим интересовался и хотел спросить вообще у всех из класса, потому что конкретно в его случае интернат — по-особенному сложившиеся обстоятельства. Мегуми задумался на секунду. Потом посмотрел вперёд, на девочек, но видел будто сквозь них. Пожал плечами и просто сказал: — Мне так легче. Почему-то Юджи ему не поверил. — У тебя тоже родители много работают? — Наверное типа того. — кивнул он. С ним невозможно было общаться. Почему он постоянно держал всё в тайне? — Эй, сколько там ещё? — крикнула Нобара за плечо и начала идти задом-наперёд, ожидая данных от Мегуми — их личного путеводителя. Мегуми вздохнул и включил мобильник. На экране всплыла карта. — Ещё пять минут идти просто прямо. Они зашли в пиццерию и с удовольствием утонули в ярком аромате запечённого сыра. Столпившись у прилавка, над которым на больших экранах светилось обширное меню, они возбуждённо выбирали пиццу и договаривались, кто будет платить. Юджи вдруг осознал, что не взял с собой деньги. Кошелёк остался в общежитии. Пока другие выбирали пиццу, он молчал, смотрел на меню и делал вид, будто задумался над выбором, а на самом деле переживал, потому что не сможет выпросить одолжить ему денег и умрёт из-за этого с голоду. — Юджи, а ты какую хочешь? — спросила Нобара, подтолкнув его плечом. Он пропустил мимо ушей, что выбрали другие. Обеспокоенный, он переводил взгляд от одного к другому, все они странно на него смотрели. — Ты любишь соус барбекю? — Никто, кроме меня, не хочет ананасовую, — угрюмо пробубнил ему Мегуми. — Берите с Мегуми ананасовую, а мы возьмём большую барбекю. — махнула рукой Маки и сразу после обратилась к кассиру, доставая кошелёк. — Ананасовая сойдёт же? — уточнил Мегуми, чтобы удостовериться, что он его не заставляет. Юджи, честно говоря, медленно сходил с ума. Он ещё никогда не гулял и не тусовался в такой большой компании. Обычно это всегда был он и Джунпей, либо он и парочка одноклассников. Никогда не четыре совершенно новых в его жизни человека. — Да. Это вообще-то моя любимая пицца. — он вздохнул и улыбнулся, ведь ему не пришлось врать, ему правда больше всего нравилась именно ананасовая с курицей. Мегуми промычал в знак согласия и без лишних вопросов сделал заказ. Юджи пообещал, что потом вернёт, на что тот ему сказал забить. Большинство столиков были заняты семьями с детьми, наконец собравшимися вместе после упорной трудовой недели, или парочками, чьи пиццы уменьшались в размере, только когда их влюблённые беседы прерывались на вынужденный перекус. Нобара быстро заняла длинный стол посреди зала, рассчитанный на большую компанию, и поставила посередине номерки их заказов. — Мне на репетиции понравилось, — призналась Нобара, прихлёбывая безлимитную газировку из стеклянного стакана. На его ободке отпечаталась её черная помада. — Я уже очень хочу выступить и победить. — Главное не победа, а участие. — съязвила Май, сидевшая прямо напротив неё. Кугисаки её проигнорировала и с резким стуком опустила на стол стакан. — И я прям чувствую, что хочу стать музыканткой. Популярной. И выступать на таких крутых сценах. Я об этом всегда мечтала. В другом просто не вижу смысла. — призналась она, её руки скручивали и складывали салфетку в разные формы. — Нам после этого нельзя будет останавливаться. Им принесли пиццу. Под довольное чавканье они продолжили мечтать вслух. Юджи рад был узнать девочек поближе. У каждой были большие цели и чёткие планы на жизнь, чем он похвастаться ещё не мог. Нобара родом из маленькой деревни, росла в окружении одинаковых лиц, что знали друг о друге всё. Она чувствовала, что деревня давит на неё, а традиции и местные привычки сковывают её цепями. У мамы Нобары не было возможности переехать в столицу, но она настояла на том, чтобы её дочь получала образование, которое заслуживает, даже если ради него придётся жить далеко от родного дома. И Нобара уехала, как только сдала экзамены. Теперь она навещает маму на каникулах, и в принципе не страдает. Она получила волю и по её словам от неё расцевает. У сёстр Маки и Май не такая захватывающая история. Они учатся в этой элитной школе, потому что это семейная традиция. Практически все члены их семьи получили образование здесь, и так и должно продолжаться. — Они противные, — невозмутимо сказала Маки. — я иногда специально заваливаю экзамены, чтобы их позлить. Рот Май не отрывался от пиццы, и она решила щелкнуть пальцами, подтверждая её слова. После обеда они вернулись в школу, чтобы настроиться на конкурс. В какую часть спортивного зала ни глянь — везде суета. На вертикальных гимнастических лестницах, что занимали одну из стен, развесили одежду и чехлы с костюмами, и две женщины, зацепив на перекладинах вешалки, отпаривали одинаковые цветастые юбки для своих детей. В противоположной стороне, спрятавшись за сеткой футбольных ворот, девочка рисовала что-то на лице мальчика, а рядом с ними сидел ещё один пацан и с меланхоличным выражением лица играл на бордовой флейте. — Ой, смотрите. Им сейчас дадут по жопам. — Нобара постучала по руке Мегуми, чтобы тот оторвался от домашки. Юджи и Маки, что стали одной командой после того, как Маки вышла из игры «Уно» первым победителем, подняли глаза от карт и увидели взрослых, столпившихся вокруг компании ребят из одного коллектива. У них у всех были одинаковые футболки и они должны были выступать с хором. Но их дисквалифицировали после того, как поймали за курением. Зал окутала траурная тишина, все будто впали в транс, наблюдая, как дети в одинаковых футболках собирают свои вещи и тихо выходят за двери. — Ну и дебилы, — подвёл итог Мегуми и буквально через минуту все вернулись к своим делам, позабыв о том, что в зале было на несколько человек теснее, а шанс победить внезапно вырос.

5

Их номер поставили в самый конец конкурса, что с одной стороны круто, ведь они посмотрят практически все выступления конкурентов, а с другой — судьи к концу будут уставшие, и впечатления на них придётся производить больше. Конкурс начинался совсем скоро. Спортивный зал медленно пустел, пока собранные и наряженные участники выходили за широко распахнутые деревянные двери — кто шёл прямиком за сцену, так как попал в ряды первых номеров, кто бежал сломя голову занимать хорошие места в актовом зале. В коридорах стали появляться родители участников, они же раскрасили своей разноцветной одеждой пустой зал, словно цветы распустились на выжженном поле. Родители обнимали своих детей, усаживали рядом, широко улыбались и громко делились впечатлениями от происходящего. У Юджи тоскливо поскуливало сердце, когда он смотрел, как другие проводили время со своей семьёй. Ни мама Нобары, ни родители Мегуми, ни один из родственников сестёр Зенин, не удосужились присутствовать здесь сегодня по разным причинам. А Нанами позвонил Юджи ещё вчера, и сообщил, что не сможет выделить ни минутки свободного времени, чтобы приехать и забрать его домой на выходные, хотя очень хотел. Очевидно, что на выступление он тоже не придёт. Про него и его новых друзей Юджи вкратце рассказал в сообщениях, которые остались непрочитанными. Короче, их все бросили. Четыре судьи уселись за длинным столом в первом ряду, разложили перед собой листки, включили настольные лампы и щёлкнули шариковыми ручками, что в тишине немого предвкушения зрителей звучало так, будто они нажали спусковые крючки. Занавес драматично разъехался, и ведущая, наряженная будто для встречи с президентом, в вечернем платье из зелёного атласа, с блестящими серьгами и шикарной укладкой, объявила о начале конкурса. Нобара запищала и схватила за запястья Юджи и Маки, которым посчастливилось оказаться рядом. Она была настолько взволнована, что её бешеная хватка оставила след. Юджи запищал вместе с ней, а потом их ноги одновременно запрыгали на месте. Всё тело гудело от волнения и хотелось прыгать от осознания, что скоро на эту сцену пойдут они. Люди начали оборачиваться и осуждающе поглядывать. — Тихо! — шикнул на них Мегуми. Нобара показала ему средний палец. Инструменты и исполнители сменялись один за другим. Конкурс смешал всевозможные музыкальные жанры, и количество человек, выступающих под одним номером, постоянно варьировалось. Самыми запоминающимися, конечно, были выступления коллективов и начинающих рок или панк-групп. В них Юджи видел равноправного конкурента, ведь всё-таки, они, в отличие от ансамблей, можно сказать, вылезли из одного цеха. Если над церковным хором они смеялись, перешёптываясь друг с другом о том, что те сейчас своими христианскими песнями загипнотизируют и заманят их в секту, то кавер на песню Нирваны в исполнении трёх парней с длинными волосами и широкими штанами, ничего кроме зависти у них не вызвал. — Вообще, странно, что нет разделения по жанрам. Странный конкурс. — заметила Нобара. — Типа надо спеть всё, что угодно, главное — впечатлить, или как? — Я тоже уже жалею, что мы здесь, — зевнул Мегуми. — А ведь мы за заявку деньги платили. — добавила Нобара серости к общей картине. — Реально? К сожалению, большая часть конкурса состояла из завываний грустных, однотипных песен со сложными высокими нотами, что пели мальчики и девочки в идеально выглаженных пиджаках и юбках, их бледные лица блестели от пота, чтобы их бесталанные родители, прятавшиеся за кулисами, утешили свои эго наличием ребёнка с грамотами. Те даже выглядели все, как на подбор, и у них одинаково дрожали тонкие руки под неподъёмным весом микрофона. Неудивительно, что Мегуми тянуло в сон. За три номера до их собственного Маки позвала их обратно в спортивный зал, где они переоделись и морально настроились. Когда Нобара вернулась из туалета, после того как отказалась раздеваться в спортзале за ширмами с вертикальными дырами, Юджи расстроился, что визуально их группа теперь казалось совсем уж разномастной и слишком несерьёзной. Им всем нужно было подготовиться. Нобара со своей чёрной помадой, юбкой в клетку и стильными кедами до колен единственная выглядела, как человек, которому нравится рок. Остальные будто сбежали на конкурс с последнего урока. Маки хоть и была накрашена и стояла с басс-гитарой наперевес, но одета в обычный свитер и джинсы, и Юджи примерно в том же стиле. Если за костюмы давали баллы, влияющие на конечную оценку, то они уже проигрывали многим из участвующих. А Мегуми вообще пришёл в школьной рубашке, которую целый день прятал под толстовкой. Он закатал рукава, надел на шею ремень с гитарой, и сказал им идти за кулисы, где Юджи забыл всё, о чём сегодня беспокоился. Он уже успел привыкнуть к холоду кулис и магической, пропитанной таинственностью атмосферой, и понял, что самое интересное всегда происходило здесь, вдалеке от зрительских глаз. Какие-то взрослые женщины готовили букеты и награды, раскладывая всё на столе, стоявшем у первой кулисы. Там же лежали и микрофон, и копия сценария. Ведущая, проскользнув рядом и чуть не сбив в этой суматохе цветы со стола, выбежала на сцену. — Она в стрингах. — Что? — Фу! — воскликнула Маки, игриво улыбаясь. Нобара крутила палочки, потирая ладони друг о друга. — Да, прям видно. — Ребят, мы сейчас выходим. Ведущая, носившая стринги под атласными платьем, кратко представила их группу и песню, кавер на которую они будут исполнять. Также не забыла добавить, что это был последний номер и зрители могут подпевать. — Не надо нам подпевать, — скривился Мегуми. Дымовая машина пыхтела, нагоняя на сцену атмосферу. Мегуми вышёл первым, таща за собой остальных. Прозвучали оглушительные аплодисменты, прибавили им на миг уверенности. Свет ламп слепил глаза, ожидая вступления, чтобы сменить простой белый на пляшущий красный. Аплодисменты рассыпались и зал окутала тишина, в которой скрывались эмоции каждого присутствующего. В ней сквозило осуждение и неподдельный интерес, нетерпение и равнодушие. Сотни глаз устремились на сцену, жаждая любого шоу. Юджи постучал указательным пальцем по микрофону, проверяя звук, как он видел, делали рок-звёзды старшей школы из американских фильмов, а потом зачем-то во второй раз напомнил, что они играют. — Э… Да. Мы «Lost In Paradise», выступаем с треком «Rock & Roll Queen». В ответ — мёртвая, ну просто мертвецкая тишина, будто человечество за секунду вымерло. Его щёки покраснели. Мегуми стоял по правую сторону от Юджи. Тихая поддержка промелькнула в том, как он терпеливо посмотрел на него, ожидая кивка, как они репетировали. Юджи улыбнулся и кивнул, Мегуми кивнул в ответ, повернулся и показал девочкам палец вверх, а потом положил руки на струны и уверенно вступил. Вибрация, что источали звукоусилители, прошла сквозь тело Юджи, выражаясь на коже мурашками. Он совсем чуть-чуть опоздал, потому что голова кружилась от сюрреалистичности происходящего. Но он пропел первые строчки, вдыхая холодный воздух сцены, как его натренировал Мегуми, и его голос совсем не дрожал, хотя сердце быстро стучало, а ладони потели, ещё не отделавшись от чувства стыда. На припеве к ним присоединились Нобара и Маки, свет снова сменился, софиты забегали по сцене, и эйфория от того, что у них всё получалось, разливалась вокруг вместе с музыкой. Выступление отличалось от репетиции ощущениями, поэтому и песня приобрела совершенно другую форму. Юджи словно впервые услышал звучание своего собственного голоса, что идеально сочетался с голосом Маки и инструментов его новых друзей. Первый припев закончился, и Юджи, чтобы не смотреть вперёд, посмотрел на Мегуми. Казалось, его совсем не напугал битком заполненный зал. Всё своё внимание он сконцентрировал на гитаре, без помех скользил пальцами по струнам, купаясь в цветных лучах и явно получая от всего этого кайф. Юджи брал с него пример, и вступил в следующий куплет ещё увереннее. С плеч ушло напряжение, и они заходили в танце. Вспотевшие ладони расслабили мёртвую хватку на микрофоне, а потом и вовсе сняли его с подставки. Мегуми испуганно вытаращил глаза, потому что они так не договаривались. Возможно, он совершал ошибку, решив импровизировать, но просто не мог остановиться. Он подошёл к Маки, потянув провод микрофона на себя. В её голосе мелькала добрая усмешка, она поддержала его, запрыгала с гитарой и громче запела в унисон с Юджи. На последней строчке припева Юджи должен был кричать два раза за песню, но Мегуми сказал ему этого не делать. Именно поэтому, когда момент наступил, он истошно и рьяно заревел в микрофон, что был с собой, и в микрофон, что стоял перед Маки: Будь моей, будь моей, будь моей маленькой королевой рок-н-ролла! Маки громко засмеялась, в шоке повернувшись к Нобаре, что улыбалась от уха до уха. Юджи зашатался по сцене, дрыгая телом в комбинации из бессвязных движений. (Если бы его спросили сейчас, что он делал, то ответил бы, что он пытался показать то, как чувствовал себя, когда гитарные струны производили звук, направляли его в колонки, и этот звук вылетал из них, будто ударяя его тело разрядом тока). Ты — солнце, Ты — единственная, Ты такая клевая, И, на самой последней строчке, зажав микрофон в руках и наклонившись к земле, он снова закричал: Ты такая рок-н-рольная! Горло будто драли кошки. Потрясающее ощущение. Под гул последнего аккорда Юджи свалился на землю вместе с микрофоном.