Ненавистная «Москвичка», наличка, а ты моей души частичка

На полу разбросана одежда, обувь и даже торшер, вновь бездельно лежит в углу комнаты. Голубые джинсы небрежно свисают с низенького деревянного комода, безразмерная и заношенная чёрная футболка растянута на полу, словно ковёр, но вовсе не мягкий и пушистый, но такой же пыльный, не греющий. Розовый носок одиночно обернул вокруг яркую горячую лампочку люстры, нагреваясь не меньше «светящейся груши». Дверца в ванную комнату приоткрыта, откуда сочится струйка света, растекаясь по полу. Знакомое описание, правда? На кухонном столе лежит запотевший контейнер, в котором покоится маленькая порция макарон по-флотски. Дверца холодильника открыта, и взглянув в него, можно сделать вывод - он пуст. Лишь пара одиночных бутылок из под йогуртов и пачка сыра являлись его содержимым. Но сейчас они мирно лежат на краю стола, мысленно балансируя, дабы не свалиться на паркет. Множество полок, вешалка в коридоре, стойка в ванной - опустошены. На полу в спальне лежит огромный чёрный рюкзак, похожий на бездонный мешок, где можно было уместить не то что квартиру - целую жизнь, один из периодов которой он проживёт подчиняясь спонтанному, но судьбоносному решению. Саша изучающим, печальным, разбитым взглядом окидывает родную спальню, где привык суетливо, а иногда и беззаботно просыпаться, открывать дверцу балкона, где его окутывала волна свежего бодрящего воздуха, чьи многочисленные потоки действовали подобно успокоительному, перетекая в шёпот нежный, мол, «Останься». Останься, останься, останься.. Нет, не суждено этому слову больше фигурировать пред глазами голубыми. Пусть эхом они раздаются из раза в раз, но попытки переубеждения уже невозможны. Тряхнув головой, словно отгоняя от себя излишки мыслей, Саня направился на кухню, собрал остатки еды и вещей в рюкзак, обулся, накинул куртку и взвалил на плечи тяжеленный "мешок", от чего пошатнулся назад, бессмысленно балансируя руками. Парень кинул взгляд на висящее в прихожей грязноватое, чуть пыльное зеркало, где вместо мелких веснушек и светящейся улыбки он разглядел бледное, с покрасневшим от полученной травмы лбом и тёмными подглазными синяками безжизненное лицо, утратившее всякую надежду на счастливый конец. Тяжело вздохнув, Саня прикоснулся пальцем к "шишке", которая скрывалась под густой пепельной чёлкой, и с тихим шипением быстро одëрнул руку, зажмурившись от неприятной боли. На этой не самой великолепной ноте, он повертел на пальце гремящую связку ключей и шагнул за порог квартиры, которую он с сожалением, почти принудительно, но по зову сердца, покидает на длительный период, который весь так и пропитан неизвестностью. Поменялись планы, Кончился вдруг воздух.. Мне тебя не надо, Значит слишком поздно. Тишина старого сырого подъезда маняще оседала в ушах, умоляя остаться близ прокуренного подоконника, взглянуть в грязное, поросшее по краям мхом окно, изучая знакомый безлюдный двор, покрытый тонким слоем прозрачного инея. Но в ответ на столь прекрасное предложение, парень отвечает глубоким сожалеющим выдохом, и прикрыв на секунду глаза, как бы перезагружаясь, Саша убрал ладонь с дверной ручки своей квартиры и шумно побежал по маленьким многочисленным ступенькам. Наверняка для читателя остаётся неразгаданным вопрос: "Что вообще происходит?". Ответить довольно сложно, ведь главный герой сам в неясном сознании принял недетское решение. А именно: покинуть любимый город, и отправиться подальше от шумного муравейника в тихое, малолюдное, творческое место, дабы начать долгий путь самопознания. А если быть более честной и детальной, то причина спонтанного "побега" намного многогранна, но и проста одновременно. Это - боязнь столкнуться даже взглядом с человеком, который оказался недоступным именно для Саши, который является неким «запретным плодом», сподвигающим на непреодолимое желание подержать в намокших руках и моментально отравиться подкожно поступившим ядом. Тот момент у кофейни, мог быть самым счастливым, представляя собой нежную согревающую встречу, мягкое соприкосновение холодных ладоней, множество глубоких взглядов, пробивающихся куда-то в бесконечную "дыру" с названием «любовь». Импульсы, перемешиваясь с мурашками и частыми вдохами, разливались бы алым вином по плавным изгибам тела. Лишь покрасневшие щеки и расплывчатый взгляд выдавали бы безграничное смущение, легко завладевшее недрами подсознания. Но итог пока остаётся душераздирающим, слегка плачевным, ведь ожидаемой встречи не произошло, глаза не столкнулись, не смешались воедино голубо-серебрянная и кофейно-медовая радужки, губы не шептали нежных слов, не касались чужих тощих запястий. Тем временем такси эконом класса подъехало к подъезду, у которого ожидающе, борясь с непрекращающейся дрожью рук, стоял Саша, перебирая купюры в кармане. Увидев появившуюся в безлюдном дворе машину, он открыл дверцу, усаживаясь в пассажирское сиденье. В нос ударил едкий запах какого-то противного одеколона, который заполонил весь салон автомобиля. - Куда едем, дорогóй? - очень громко, с характерным стереотипным акцентом, проговорил таксист, явно нацелившийся на весёлый продолжительный диалог. - На вокзал, пожалуйста - сухо ответил Саша, надеясь, что на этом слове в машине утихнет. Парень был сейчас чересчур раздражителен и подавлен. - А чего, брат, уезжаешь? Зарплата не нравится? Ой, мне тоже не нравится, и не нравился никогда! - возмутился мужчина, ловко поворачивая руль. - Зачем он спрашивает меня об этом? - пронеслось в голове парня. - я даже не знаю, что ему ответить. Излить ему душу? Навряд ли.. - Брат, ты что язык проглотил? Я б на твоём месте не стал этого делать. Говяжий язык вкуснее будет - посмеялся над собственной же шуткой водитель, через зеркало взглянув на Сашу. Тот готов был сквозь землю провалиться: от стыда, от неуверенности, раздражительности. Он не знал, что делать в такой "скользкой "ситуации, поэтому счёл нужным посмеяться с шутки таксиста и продолжить беседу. - Решил попутешествовать - робко начал было парень, но его тут же перебили. - А вот молодец! Я бы вот тоже попере.. попутере.. по-пу-те-ше-ство-вал, во! Вот когда я жил на Кавказе.. - мечтательно произнёс мужчина, блаженно прикрыв глаза. После, он словно скороговоркой рассказывал о своём бурном детстве, скачках на лошадях, раннем подъёме с кровати, спешке на утреннюю гимнастику на огромном зелёном поле, о семье, любимом чëрногривом коне, стëршихся от долгой лезгинки туфлях. - Приехали, брат. С тебя 250. Сдачи нет, брат - сказал таксист, смотря на пассажира выжидающим взглядом, будто Саша чем-то обязан ему. Но парень проигнорировал это, лишь округлив глаза от бьющей ему по карману названной сумме. Он с сожалением, словно отрывая от себя, протянул помятую купюру водителю и удалился из машины, сопровождаясь нелепым возгласом: - От души! - отчётливо крикнул Саша, дабы подобать акценту водителя. Тот лишь посмотрел пристально, и потянулся закрыть пассажирскую дверь, но парень опередил его. - "От души" - передразнивая проговорил таксист - Яйцо почеши! Тьфу! А где плюс 50 рублей за душевный разговор?! - с яростью крикнул водитель, стуча грузным кулаком по рулю автомобиля. - И отзыв положительный не оставил! Гад! Тьфу! - вновь закипевши от злости прорычал мужчина, давя на педаль газа. Саша же стоял на многолюдном перроне, пытаясь протиснуться между то грузными и широкими, то хрупкими плечами, путаясь между сумками, чемоданами и людьми соответственно. Он пробирался ближе к билетной кассе, мечтательно погружаясь в грёзы об удачной одиночной поездке в замечательный великолепный Санкт-Петербург, прославившийся серостью будней, неповторимой архитектурой, изящностью многочисленных колонн и бесконечностью творческих порывов. Очередь была похожа на Великую Китайскую стену - такая же протяжённая, длинная, но не тихая вовсе, наоборот - наполнена вечно недовольными, нетерпеливыми, грубыми, болтающими людьми. - Ну кранты мне походу - подумал Саша. - если живым до кассы доберусь - уже никуда ехать не захочется.. Казалось бы, стоит покориться судьбе и терпеливо ждать своей очереди, которая, как назло, не хотела приближаться. Но что-то поистине гениальное ударило в голову парню, заставив самодовольно ухмыльнуться. Он обернулся, посмотрев на сзади стоящих людей, также желавших приобрести билет. Посмотрев за спину, он увидел низенькую, чуть полную, розовощëкую бабушку, которая усердно протирала очки своим цветастым платком. Она взглянула на него, высоко подняв голову, дабы видеть лицо парня: - Чего тебе, милóк? Аль случилось что? - обеспокоено спросила старушка, с интересом и лёгкой жалостью смотря на Сашу. Тот в свою очередь, сделав крайне подавленый вид, с тревогой проговорил: - Извините, я там, на перроне, оставил своего ребёнка.. Я думал.. Я был уверен, что он идёт за мной.. - начал драматизировать парень, пытаясь намочить глаза слезой. - Вы знаете.. Он такой мальчишка хороший.. Растерянный всегда.. Один сейчас.! - раздумывая и постоянно запинавшись продолжил он. - Батюшки! Что творится! Ребёнок пропал! Идите, ищите его! Звоните в полицию!Скорей! Караул!! - окончательно обеспокоившись, кричала бабуля, проникнувшись полностью "случившимся горем"- Господи, да что ж вы стоите?! У вас дитя пропало! Батюшки! - схватившись за сердце вздыхала пожилая женщина. - А как же билеты.? - сохраняя печальный и растроеный вид, чуть ли не проплакал Саша - Вы знаете, он мечтал.. Нет, он горел этой поездкой! Когда нас бросила моя жена.. Мм..Анжелика. Вот.. Он после этого был сломлен. И вот однажды он решил стал художником, чтобы нарисовать её.. Маму..Ах, мой маленький.. Мм.. Ээ.. Павсикакий! - О Господи, не терзайте моё слабое сердце! Я сейчас заплачу, это точно. - дрожащим голосом, прикладывая ладонь к грудной клетке, восклицала бабуля. - Прекратите стоять на месте! Я займу вам место в очереди. - строго и чётко произнесла она, с укором посмотрев на парня. - Идите! Давайте! Ищите! Шепнув краткое «спасибо» он отправился прочь от очереди, зная, что теперь у него есть пару минут, чтобы развеяться. - Жалко её. Она же мне поверила. - подумал Саша, заливаясь красным цветом стыда. Но что сделано, то сделано. Ему лишь оставалось бродить в поисках некого Павсикакия. Да уж, выдумал ахинею и довольный прохлаждается. Ге-ни-аль-но, что сказать. Парадеев же, шёл на станцию, где дул свежий ветер, способный спасти его от непонятной духоты, бережно стянув удавку на шее, которая лишь тяготит каждый шаг, создавая невидимые преграды. Парень зашёл на перрон, чуть менее многолюдный, но также шумный и оживлённый. Саша воображал, как зайдёт в вагон, откроет дверцу купе, положит тяжёлый рюкзак в угол "комнатки", поскорее сядет и уедет подальше от суеты, забывая о неприятностях и трудностях, но помня о потере себя. Дабы вновь не погружаться в самобичевание, парень принялся рассматривать прохожих и рядом стоящих людей: детей, бесконечно смеющихся, оголяя белые зубы, да играющих не то игрушками, не то задорным взглядом; родителей, строго взирающих на расписание транспорта и делающих замечания, сохраняя при этом непоколебимость и статность; пожилых господ, мирно стоящих и ожидающих приезда локомотива. Но взгляд Саши останавливается и беспрестанно приковывается к одному парнишке, который кажется слишком особенным в толпе «серых» людей. Каким-то чересчур манящим и знакомым. Тот стоит на вокзальном перроне, также осматривая будующих пассажиров, поглядывая на грязный пят кроссовок, и удерживая в руках какой-то красный пакетик. Что это? Мармелад? Деньги в конверте? Конфеты? Точно! Это же всем известная "москвичка". Кошмар! Верно он желает отравиться! Ибо никто в здравом рассудке не стал бы с таким удовольствием разворачивать этот красный фантик и уплетать эту "сладость" одну за другой! Но Саню больше заинтересовали милая улыбка того парня, который увлечённо рассматривал красный шуршащий пакетик с конфетами. Его растрепавшаяся копна тёмных волос закрывала глаза, в которые Саша хотел бы взглянуть, узнавая в них те янтарные отблески, подарившие ему второе дыхание и убившие надежды. Взгляд Парадеева был изучающим, он цеплялся за каждую мелкую деталь, рассматривая аккуратно, с особенной нежностью, замечая знакомые впалые скулы и родинку, отличную от миллиона таких же. Лицо невольно расслабилось и расплылось в улыбке, а щеки всполыхнули, заливаясь розовым цветом и теплея моментально. Сердце затрепетало, запевая какую-то мелодию, некими клавишами создавая импульсы, бегущие наперегонки, оставляя следы в виде многочисленных мурашек. Они отголосками окунают в атмосферу полного умиротворения, непоколебимого, насыщенного, необыкновенного. Но о спокойствии и речи не может идти, когда Саша, глядя в сторону того парня, ради которого сердце готово биться вечно, замечает на себе пристальный взгляд, заставивший Парадеева расплыться в нелепой искренней улыбке. Тот же, кротко, но нежно улыбнувшись в ответ, нерешительным шагом направился к Саше. А у пепельного искры в глазах всплывают и тепло растекается по венам, как глубокие русла рек. Некий фейерверк устроила душа? Тогда почему его трясёт, как паронормального и пред глазами расплывчатая сверкающая пелена? Брюнет же ближе к Парадееву подходит, мнётся немного,стоя перед Сашей, боясь в глаза светлые заглянуть, дабы те не раскрыли всех сокровенных тайн и желаний. Нелепость и страх ударили в лицо, заставляя парня скрыть неловкость и несуразность. Именно поэтому, он пакет со сладостью протягивает, улыбаясь широко и так маняще. - Такое ощущение странное, когда смотришь в глаза человеку, а внутри все разрывается..- раздалось где-то внутри Саши, словно не мозг нервные импульсы посылает, а само сердце содрогается при виде кофейных глаз.- Они безумно красивы. Хочется утонуть в них, как бледный утопленник, или раствориться в них, как заварка от чая чёрного, напоминающего именно его бездонные очи, способные свести с ума. Взгляд брюнета тёплый такой, нежно обволакивающий, легко обнимающий, как ветер в июле, но вопрошающий, мол "будешь?". Точно, конфеты! Саша не любил "москвичку", ровным счётом ненавидел её, с отвращением проходил мимо полки в магазине, которая чуть ли не обваливалась от количества красных упаковок. Уж больно сладкие эти "съедобные обëртыши", и на вкус не приятны, какую-то горечь оставляют они. Но что сподвигло парня в тот момент - неизвестно. Ведь Парадеев глупо, но искренне улыбаясь, протянул руку к пакетику, боясь сделать лишнее движение, показать себя не с лучшей стороны. Не отрываясь от глаз "немого собеседника", он не спеша развернул фантик, ловко выудив оттуда конфету. Казалось бы, дело за малым: съесть сладость, поблагодарить брюнета, тем самым начав непринуждённый разговор, в результате которого они подружатся, потом начнётся совместное времяпрепровождение, затем они съедутся, заведут рыжего кота, будут гулять вместе по парку, есть мороженое, мягко сжимать запястья друг друга, а вечером засыпать в обнимку.. Мечтать, Парадеев, не вредно. Но только всё не так просто, как хотелось и казалось. Уже первый пункт "гениального" плана стал невыполнимым. Не то что съесть, а попросту запихнуть в рот конфету было невыносимым испытанием, подобным самопожертвованию, но слепому, так как результат не был гарантированным, что крайне обезнадëживало. Пот то каплями, то ручьями лился со лба Саши, глаза чуть дергались, руки тряслись, а взгляд всё также оставался на конфете! Сладкая пакость! За что она свалилась на голову пепельному? Разве он не достаточно натерпелся? Переведя озадаченный взгляд подальше от красного фантика и его содержимого, Парадеев остановился на лице милого парня, который взирал опечаленно, будто прочитав мысли Саши, который проклинал эту "прекрасную сладость". Но его шаткое неудобное положение вдруг перестало его волновать и вовсе, стоило лишь взглянуть на брюнета. Тот, чуя что-то неладное, покраснел, виновато топчась на месте, сгорая от стыда. Ну Саш, долго будешь смотреть, как человеку неловко? Из-за тебя.. Вдох, выдох, краткая молитва, лёгкое движение, шуршание фантика - вуаля! Конфета уже пережжëвывается, разливаясь во рту сладким, приторным, противным сиропом. Лицо поддаётся лёгкой судороге, всячески пытаясь скрыть пищевое неудовлетворение. Испанский стыд! Вновь посмотрев на брюнета, Парадеев улыбается, стараясь как можно сильнее показать, что он счастлив видеть парня рядом с собой, наяву. - меня Лёша зовут.. - тихо и неожиданно пробормотал парень, будто боясь спугнуть своего собеседника. Он почесал темноволосый затылок, и исподлобья посмотрел Саше в глаза, сведя брови домиком. - Ага, значит, Лёша - проконстатировал Парадеев - А я Саша.- менее уверенно представился он, не зная куда себя деть? Броситься ли ему в объятия, протянуть руку в качестве приветствия, иль просто улыбнуться? Ответ не заставил себя ждать, ведь брюнет, развевая все сомнения и невзгоды, раздвинул руки, дабы обнять пепельного. Неловкая пауза и руки парней обвивают спины и бока друг друга, согревая мягким прикосновением ладоней, разрывая все расстояния и принципы,которые могли послужить ограничающими. Подбородок Лëши опустился на крепкое плечо Саши, а кадык брюнета чуть щекотал ключицу нового знакомого, от чего мурашки заполонили тела мальчишек. Подушечки пальцев легко ложились на чуть выпирающие лопатки, пытясь коснуться каждого позвонка, медленно обводя ожутимые рёбра. Руки то беспрестанно бродили по чужой спине,то останавливались на одном месте, моментально потея. Его длинные ресницы еле ощутимо щекотали мот скулы, от чего я терял какой-либо контроль. Казалось, время остановилось в столь прекрасном мгновении, стрелки часов не спешили пробежать очередной круг циферблата, секунды выстроились в медленную длинную очередь.. Очередь! Что ж такое?! Нельзя же спокойно пожить! Ох, боже! - Лёш, а ты куда едешь то? - невзначай спросил Саша, прикусывая губу в ожидании ответа, борясь с суетой, обусловленной внезапной спешкой. - В Уфу. - кратко ответил тот. - А ты? - аккуратно, как-то бережно спросил он. - Узнаешь. - брякнул Парадеев и, виновато улыбнувшись, прошептал невнятное: - Я сейчас - после чего бросил прочь от перрона, сбивая людей с ног, получая в ответ ругань и подзатыльники. * * * Я стоял в ожидании поезда, мои ноги сильно отекли и были ватными, ведь транспорт не думал торопиться. Живот безжалостно урчал, издавая звуки, подобные горящим душам в аду. Но звëзды решили пощадить меня сегодня, ведь ещё с утра, на моё счастье, нашлись конфеты в шкафчике на кухне. Именно они помогали мне уталить голод, насыщая меня маленькой дозой глюкозы. Но какой раз я бы не оглядывался взгляд мой постоянно падал на стоящего неподалёку парня. Что-то в нём проглядывалось знакомое, начиная от светлых вьющихся локонов, и заканчивая глубокими лазурно-небесными глазами. Точно! Я никогда не забуду, как я нелепо залип на бесконечные звёзды в тех самых глазах цвета заката, в котором перекликались и лазурь, и зелёные макушки елей, и почти незаметные отблески солнечных лучей, которые пятнышками были рассыпаны по необычайно прекрасной радужке. Я узнал его, и узнаю ещё множество раз, безошибочно утверждая, что запомнил его навсегда. Именно поэтому меня тянет к нему сильнейшим магнитом, словно булыжник ко дну. А что я могу сделать? Упустить возможность взглянуть ему в глаза вновь? Ни за что.! * * * Твою ж дивизию! Я сейчас прокаркаю всё: и Питер, и Уфу, и счастье своё! Стоило мне просто поговорить с ним, а я уже голову потерял, сознание моё помутнело знатно. И вроде всё ясно, как небо в июле, но одного я понять никак не могу: «Почему ради него я готов отказаться от себя, от своих желаний, целей? Почему готов падать, но уверенно вставать и идти дальше, не зная куда, но однозначно навстречу к нему.. Почему?». Вопросы один за другим сливались в единый ком, который будто был очень огромным, ибо голова моя в момент потяжелела.Но не время думать об этом, ведь сейчас главная задача, успеть ухватить билет, который, надеюсь, отправит меня в поездку, благодаря которой я обрету счастье и тепло. Подходя к очереди, я удивился своей пунктуальности и чуткому предчувствию, ибо передо мной оставалось два человека. Я поглубже втиснулся сквозь людей, дабы встать на своё место, которое я непринуждённо и нагло покинул. Обернувшись, я увидел ту самую бабушку, которая «забронировала» мне место, отважно его защищая. - Спасибо вам большое - поблагодарил женщину я, всём видом показывая, что её помощь для меня была очень значима. - Да пожалуйста, милок - вяло улыбнулась она. - Стой, а где твой сынок? - удивившись спросила она. - Всмысле? - забылся на секунду я, вспоминая всех своих детей. Вспомнил - у меня же их нет. Браво, Ватсон! Что же я ей скажу? - Аль забыл? Павсикакий - сын твой. Он ещё без мамы остался. Ты чего, милок? - будто приводя меня в чувства проговорила она, как бы проматывая время минут на 15 назад. Как я мог забыть про мою "гениальную" историю, про маленького Поси.. Пваси..Пав-си-ка-ки-я? - Мм.. Аа.. Ну так он не мой ребёнок - сдуру ляпнул я, стыдливо смотря в глаза женщине. - Батюшки! Как «немой?». Мамочки, бедный мальчик! - вскричала она, а я стоял и вдуплял: «Что такого необыкновенного я сказал?». -Ну не мой и всё! - повторил я. Видимо между нами весомое недопонимание. - Ну вы не расстраивайтесь! Вот Чарли Чаплин вошёл в историю как "Великий артист немого кино!". А вот Бетховен вообще оглох. И ничего! Вот написал "Немую.." Тьфу ты, прости Господи! "Лунную сонату".- запричитала она, а я готов был расплакаться, то ли от смеха, то ли от её попыток утешить меня, которые, кстати, были вполне удачными и вселяющими надежду. Я только сейчас понял, что она имеет ввиду. Ох, этот Великий русский язык, ох, эти омонимы. С ума сойти можно. - Так, вы послушайте же меня! Ну немой! Это не повод оставлять его одного на перроне! - ругалась она, а я готов провалиться от стыда и от смеха одновременно. - Вы меня слышите? Безответственный папаша! Я не знал, что мне делать, поэтому решил продолжать этот цирк дальше: - Он сказал, что подождёт меня там. Он уже не маленький. Не волнуйтесь - пытаясь успокоить её сказал я, мысленно молясь, чтобы моя очередь поскорее подошла и так же скоро закончилась. - Как это сказал? - в недоумении спросила она. - Что же вы мне голову морочите?! - Ээ.. Аэ.. Ну.. Он мне жестами сказал. На своём языке! - выпалил я, надеясь что на этом наш разговор окончится. - Ох, извините. Вы очень хороший родитель. Воспитывать такого ребёнка.. Уважаю вас! - громко произнесла она, хваля моё благородное сердце. А мои надежды оправдались, ведь разговор и вправду закончился, а значит придумывать всякий бред мне больше не предстоит. - Молодой человек! Чего вы застыли? Я спрашиваю: «Куда вам билет? » - раздражённо произнесла женщина за кассой. Вот черт, я и вправду забыл, куда мне нужно ехать. Точнее, мне нужно туда, куда и Лёша. Но куда он едет? Он говорил! А я сонная Тетеря, засмотрелся на него опять и всё прослушал! О извилины моего мозга, прошу, начните вы уже работать! - Можно билет на У.. - промычал я, параллельно вспоминая на звание город, в котором вскоре я должен был оказаться вместе с новым знакомым. - Куда? - переспросила женщина, активно тыча по компьютерной мышке. - В Уф.. Мм.. - Да куда ж вам надо ёмаё?! Вы чего, немой?- повысив тон спрашивала женщина. - Не издевайтесь над ним, у них наследственное наверно! - влезла бабулечка, подчёркивая, что замечание «немой» в моём случае, якобы не уместно, если судить по выдуманной истории. - Да нет же - воскликнул я, пытаясь поймать волну тишины, дабы сосредоточиться и наконец вспомнить название города. - Чего «нет же»? - спросила женщина, чьи глаза наполнились яростью. - О! В Уф-нуф! Точно! - радостно крикнул я, благодарно молясь всем существующим Богам. Но вместо билета я получил порцию недоумевавших взглядов, чем был огорчён. -Ну Уф-нуф, ну что вы в самом деле? - повторил я, в ответ услышав нелепый смешок: -Танечка, пробей, пожалуйста, билет в Уфу.