Только не умирай

Половина дня ушла на сборы. Следовало подготовиться, обсудить хоть какой-то план действий. Они долго говорили с Джинн о том, стоит ли начинать искать Глаза Порчи в Ордо Фавониус сейчас. В итоге действующий магистр дала распоряжение нескольким доверенным людям распространить среди рыцарей информацию о вреде Глаз Порчи. Пока Кейя будет в отъезде, Джинн начнет потихоньку изымать артефакты у всех причастных. Дилюк все это время ходил недовольный и хмурый. Его раздражало вынужденное промедление, но, несмотря на это, он покорно ждал, когда Кейя разберется с делами. И, наконец, к середине дня они были готовы выдвигаться. Если бы они отправились в путь утром, могли бы быть на месте к концу дня, но получилось иначе. Поэтому, от злости скрипя зубами, Дилюк все-таки предложил остановиться на ночь на винокурне: та как раз находилась на середине их пути. В Ордене не осталось лошадей, так что первую половину своего путешествия они должны были пройти пешком, а на следующий день взять с винокурни двух коней. Так они выдвинулись в дорогу. Летнее солнце светило в спину, когда они покидали главные ворота города. Их путь лежал сначала вдоль огромного Сидрового озера. На водной глади плескались утки. — Смотри, утята. Кейя показал пальцем на место, где мать-утка вела за собой потомство. Дилюк одарил его нечитаемым взглядом и пробубнил: — Какие еще утята? Ты что, дите малое? — Не мешай мне радоваться мелочам, — улыбался Кейя. Несмотря на абсолютно неподходящую ситуацию, настроение у капитана кавалерии было лучше некуда. Он наконец-то выбрался за пределы города, да еще и не просто так, а для дела. В хаосе, где все, казалось бы, катится в Бездну, Кейя ощущал себя по-настоящему живым. Но где-то в глубине души он чувствовал, что причина его восторга не только в избавлении от скуки. Просто Дилюк был рядом. Как когда-то очень давно, в те прекрасные и почти забытые времена. Конечно, тогда над восторженным наблюдением за уточками вместо сдавленного ворчания Дилюк бы весело посмеялся. Но и то, что есть, уже позволяет ненадолго забыться в иллюзии, что между ними ничего не менялось. Они молчали. Кейе, поглощенному своим счастьем, не хотелось даже подначивать вечно угрюмого брата, а Дилюк, как всегда, пребывал в каких-то своих размышлениях. На середине пути до Спрингвейла им встретились хиличурлы. — Хиличурлы прямо на тракте? — язвительно фыркнул Дилюк. — Чем только заняты рыцари Ордо Фавониус? Кейя напал первым. Молниеносно выхватив клинок, он подскочил к стрелку и снес ему голову. Началась битва. Врагов было не очень много, но даже так они представляли опасность. Воины не стеснялись использовать свои Глаза Бога. По какой-то неведомой причине, вопреки всему Крио и Пиро не мешали друг другу. Наоборот, атаки усиливались, и каждый выпад был еще опаснее, еще смертоноснее. Они кружились, будто в танце, без слов читая намерения друг друга и задавая общий ритм. Столько воды утекло, а для Кейи Дилюк в сражении чувствовался будто продолжением собственного тела. У хиличурлов не было шанса даже ранить кого-то из них. Скоро бой был окончен. — Мы все еще хорошо работаем в команде, а? — стараясь отдышаться, усмехнулся капитан кавалерии. — К сожалению, — буркнул Дилюк в ответ. Может, Кейе лишь казалось, но брат выглядел куда менее злобным, чем обычно. Будто его охватило некое странное спокойствие. Несмотря на свои слова, Дилюк был все-таки немного рад тому, что они не утратили понимания хотя бы в бою. Скоро на горизонте показался Спрингвейл. Кейе всегда нравилась эта маленькая спокойная деревушка. Казалось, что жителей в ней не волнует ничего, кроме удачной охоты и хорошего урожая. Но так же Кейя знал, что никогда не смог бы жить такой жизнью. Без дышащей в спину опасности и вечной погони его жизнь превратилась бы в серость. Поэтому он немного завидовал тем, кому было достаточно охоты и урожая. В деревню путники заходить не стали. Прошли мимо, полюбовавшись немного умиротворяющим пейзажем. В ущелье пьяницы они снова повстречали хиличурлов и несколько слаймов. Это место в последнее время стало настоящей головной болью для рыцарей. Раньше здесь было спокойно, но по какой-то причине монстров так и манит сюда последний год. Регулярно приходят жалобы от караванщиков, и Кейя посылает отряд, чтобы разобраться. На время все затихает, а потом повторяется вновь: жалоба, отряд, небольшая передышка. Они расправились с монстрами быстро. Солнце постепенно садилось, окрашивая небо в оранжевый и розовый. — Красивый закат, — мечтательно проговорил Кейя. — Радуешься мелочам? — почти беззлобно усмехнулся Дилюк. — Именно. Тебе бы тоже не мешало хоть на секунду избавить лицо от этой постной гримасы. На это он получил лишь тяжелый вздох, и их путь продолжился. Скоро за поворотом показались виноградники. Кейя так давно не был на винокурне, что почти забыл, какими бескрайними они кажутся. Солнце почти село. Работники, что собрались на вечерний полив, с удивлением провожали глазами проходящую мимо парочку. Они подошли, наконец, к дверям винокурни, и две горничные, что стояли неподалеку, мгновенно начали шептаться, отходя подальше. Дилюк открыл большие деревянные двери, которые скрипнули так знакомо, что у Кейи кольнуло в сердце. Он несмело прошел вслед за братом внутрь. Все такое знакомое. Красные ковры, обеденный стол, камин, кучи книг везде. Даже запах все тот же: вино, специи, свежая еда и дерево. Воспоминания нахлынули волной, и Кейя готов был расплакаться. Как давно он не был дома. Как жаль, что в этот дом ему уже не суждено вернуться. — Мастер Дилюк, — послышался с верхних этажей такой родной голос. — И… мастер Кейя? Аделинда быстро сбежала вниз по лестнице. — Мастер Кейя, как я рада… — она споткнулась о холодный взгляд Дилюка. — Я прикажу готовить ужин на двоих. — Спасибо, Аделинда. Кейя тепло улыбнулся ей, в ответ получив до боли нежный взгляд. Все-таки хоть кто-то здесь рад его видеть. Женщина быстро ушла распоряжаться горничными, а взгляд капитана кавалерии зацепился за кое-что новое в этом знакомом доме. — Ваза… — он смотрел на свой подарок. — Я думал, ты ее выкинешь. Он был удивлен. То, что Дилюк все еще хранит этот абсолютно издевательский подарок, почему-то трогало до глубины души. — Я не смог. Как бы ни силился, Кейя не смог понять эмоцию, что выражало лицо Дилюка. Какая-то странная смесь презрения, смирения и толики тепла. Смешно, но эта самая ваза вдруг дала Кейе надежду. Раз уж Дилюк хранит ее, значит для предателя-брата в его сердце все еще есть место. Решено. Они обо всем поговорят сегодня. Иного такого случая им не представится еще очень долго. — Мастер Дилюк, мастер Кейя, — к ним подошла Аделинда. — Пока ужин готовится, я распорядилась приготовить ванну. — Да, спасибо, — рассеянно кивнул хозяин. — Тогда я пойду. Женщина проводила Дилюка взглядом и, как только он скрылся на втором этаже, схватила Кейю за руки. — Мастер Кейя, я так рада вас видеть, — она, наконец, дала волю эмоциям. — Прошу вас, я хочу услышать, как вы живете. Расскажите мне, а то я страшно волнуюсь. Улыбка вышла сама собой: — Хорошо. Они присели за столик у камина. Кейя начал рассказывать, как живется в Мондштадте. О службе в Ордо Фавониус, положении дел после ухода магистра Варки и ежедневной рутине. О покупке дома в городе год назад и постепенном создании уюта в новом жилище. О действующем магистре Джинн и раздолбаях-подчиненных. Аделинда слушала и улыбалась. — Я рада, что у вас все хорошо, мастер Кейя, — она смотрела так нежно, будто в ее глазах нынешний капитан кавалерии все еще оставался тем несмышленым юнцом, которого она когда-то знала. — А как так вышло, что вы заглянули к нам? Столько лет прошло… — В Мондштадте проблемы, — Кейя не хотел вдаваться в подробности. — Винокурня оказалась нам по пути до старого города. — Вы с мастером Дилюком работаете вместе? — это, казалось, очень радовало горничную. — Ну, он, конечно, поворчал, когда я предложил ему, — усмехнулся Кейя. — Но все-таки согласился. — Я так счастлива, — призналась Аделинда и невольно перешла на полушепот. — Мастер Дилюк скучает по вам. Он, конечно, никогда этого не покажет, но я ведь знаю его очень давно. Я все вижу. Скучает? Правда ли это? Или Аделинде просто хочется так думать из-за надежды вернуть все, как было? Кейя только печально улыбнулся: — У меня есть к тебе просьба. — Только скажите. — Можешь сделать так, чтобы за ужином нам никто не мешал? Я хочу поговорить с ним о том… что произошло. Горничная воодушевилась: — Я все сделаю, мастер Кейя. Не беспокойтесь. Поговорите с ним, вам это нужно. Дилюк вернулся из ванной. Злобно поглядел на них, беседующих у камина, но промолчал. Когда воду поменяли, в ванную отправился и Кейя. Аделинда под не слишком активные протесты хозяина, выдала сменную одежду из гардероба Дилюка. Благо, размер у них был почти одинаковый. Раздевшись, капитан кавалерии погрузился в теплую приятную воду. Разговор с горничной воодушевил его. Возможно, они с Дилюком правда могут помириться. Все эти годы Кейя убеждал себя, что брат изменился. Скучный, хмурый, брюзжащий дед — вот кем он стал. И все же Пиро Глаз Бога дается тем, у кого горящее сердце. И как бы Дилюк не делал вид, что ему все равно, похороненные эмоции нет-нет да вырываются из-под маски безразличия. Кейя скучал по прежнему Дилюку. Веселому, счастливому, с горящими глазами и верой в чудо. Конечно, такого брата он уже никогда не увидит. Но, быть может, можно спасти хоть что-то? Хотя бы их потерянные чувства друг к другу. С такими мыслями Кейя покидал ванную комнату. Черная одежда, так подходящая мрачному образу брата, смотрелась на нем будто бы не к месту. Куда ближе его натуре был привычный немного вычурный корсет и расстегнутая на груди рубаха. Впрочем, жаловаться было не на что. Он спустился на первый этаж, где уже накрыли стол. Как он и просил, в зале, кроме Дилюка, не было ни души. Он сидел за столом и с подозрением глядел на Кейю. — Ты всех выгнал? — спросил он, как только брат занял свое место. — Я попросил Аделинду. — Ты смеешь приказывать моим горничным? — он прищурился. — Всего лишь просьба. В молчании они приступили к еде. Кейя все думал, как бы ему подступиться к этому разговору. Дилюк никогда не горел желанием общаться с ним, а уж тем более говорить по душам. От нервов капитан кавалерии покончил с ужином довольно быстро, едва успев вдоволь насладиться готовкой поваров с винокурни. — Ты отослал их, чтобы поговорить? — на удивление, первым начал Дилюк. — Именно, — Кейя отпил из бокала вина. — Ты ведь понимаешь, что я не желаю ничего с тобой обсуждать? — угрожающе проговорит брат. — Да, — Кейя не смог сдержать нервной улыбки. — Но нам это нужно. — Разве что тебе. — Нет, Дилюк, нам. Переспорить Кейю даже излишне упрямому брату не удавалось ни разу. Видимо, понимая это, он сдался: — И что же “нам” надо обсудить? Кейя вздохнул. Этот разговор будет тяжелым. — Я не держу на тебя зла за то, что ты сделал в тот день, — начал он. — А я не терзаюсь чувством вины, — отрезал Дилюк. — Если это все, что ты хотел сказать, тогда мне не интересно. — Я хотел сказать, что у меня нет к тебе претензий. А ты? Ты ведь все еще не можешь простить мне мое предательство? Дилюк молчал. Сжимал губы в гримасе отвращения и явно хотел что-то сказать, но не проронил ни звука. Кейя собрался с силами. Он должен быть сказать что-то. — Я понимаю, я вывалил все это на тебя, не слишком говоря о том, что чувствую. Это звучало так, будто я никогда не любил ни Мондштадт, ни вас с мастером Крепусом. Будто все это было ложью. Но, как я и говорил, я всегда был с тобой честен. — Ничерта ты не понимаешь! — взорвался Дилюк. — Ты лжец и предатель, но это, поверь, не самое худшее. Он вдруг замолчал. Эмоции схлынули с его лица, оставив маску равнодушия. — Что может быть хуже? — тихо спросил Кейя. — Я, например, — выдохнул Дилюк и что-то в его голосе сломалось. — Я ведь куда больший лжец и предатель, чем ты. Почему я молчу? Каждый день, каждую секунду своей жизни я предаю Мондштадт… и отца. Защищать город — вот все, чем он жил. Это то, что он передал мне, как своему сыну. И я предал его веру. Я должен был убить тебя в тот день. В горле у Кейи пересохло. — Ты жалеешь о том, что не убил меня? Дилюк не ответил. Кейя глотнул вина, но оно не способно было успокоить. Значит, брат все-таки хотел его убить. И, наверное, до сих пор хочет. Воля отца для Дилюка всегда была законом, он не может противиться ей. Наверное, Кейе стоит бояться сейчас. Он хотел прийти к пониманию, но вместо этого выяснил, что ему все еще желают смерти. Аделинда лгала. Дилюк все-таки ненавидит его. Кейя молча встал и вышел из-за стола. На глаза наворачивались слезы. Стало вдруг так пусто в душе. Они никогда не придут к пониманию. Дилюк никогда не простит его. Тот раз не был простым взрывом эмоций, как Кейя надеялся все это время. Нет, в тот день он потерял брата навсегда. Усилием воли Кейя заставил себя успокоиться. В конце концов, жизнь не заканчивается на том, что Дилюк его не простил. Да. Жизнь закончится в тот момент, когда брат все-таки решится ее оборвать. И это будет достойной платой за предательство. Но до тех пор Кейя будет жить. Служить рыцарем Ордо Фавониус, обживать новый мондштадский дом и в глубине души продолжать надеяться, что брат однажды сможет его простить. Ничего не меняется. Кейя смог смириться с тем, что произошло в тот день, сможет смириться и сейчас. Аделинда открыла ему его старую комнату, которая сейчас стала гостевой. Она молчала: все поняла по взгляду. Кейя лег на кровать и долго не мог уснуть. Сколько ему осталось жить? Как долго Дилюк будет бороться с собой прежде, чем сдаться и все же решиться на убийство? И тут Кейю осенило. Возможно, осталось ему не больше дня. Эта их вылазка — объективно лучший момент. “В неравной борьбе с Фатуи капитан кавалерии был убит”, — вот и все. Оставалось лишь надеяться, что Дилюк все-таки даст ему пожить хоть еще немного. Спустя час Кейя все-таки смог забыться тревожным сном. А на утро его ни свет ни заря разбудил Дилюк. — Собирайся быстрее. Мы выдвигаемся, — бросил он и удалился. Кейе не потребовалось много времени, чтобы переодеться в свою уже выстиранную и высушенную одежду, прихватить меч и спуститься в главный зал. Дилюк уже ждал его. — Идем. Кейя позволил себе напоследок улыбнуться Аделинде. Она должна знать, что все у него будет хорошо, волноваться не о чем. Горничная вернула ему печальную улыбку. Они вышли за двери винокурни, и Кейя с болью в сердце прощался с домом, куда, наверное, больше никогда не вернется. Двое коней ждали их у виноградников. Кейе следовало бы перестать жевать сопли. У него есть неоконченное дело, которое требует к себе его полного внимания. Садился на лошадь он с долей ностальгии. Капитан кавалерии без коней — это уже стало шуткой всего Мондштадта. Они пустили лошадей в галоп. Путь им предстоял неблизкий, но верхом его можно преодолеть за несколько часов. Они молчали. После вчерашнего разговора Кейя опасался и слово лишнее сказать, а Дилюк разговорчивостью и до этого известен не был. Поэтому весь путь проходил в тишине. Лошади уставали, им приходилось ехать медленнее. Потом снова пускать в галоп. На пути попадались хиличурлы, сражаться с которыми желания не было. На лошадях уйти от них не составляло проблем. Они обогнули Вольфендом с запада и по тракту между двумя горными грядами ехали к старому городу. Они были уже совсем рядом, когда им впервые повстречалась группа Фатуи. Не сговариваясь, они спрыгнули с коней и рассправились с нападавшими. Одного из них Дилюк решил оставить в живых. — Что вы здесь делаете? — он привязал бедолагу к дереву. — Я вам ничего не скажу, — зло прошипел Пиро мушкетер. Дважды Дилюк повторять не любил. Пара точных и болезненных ударов, новый вопрос. Еще удар, обжигающее касание ладони, окутанной Пиро стихией. Не прошло и пяти минут, как агент раскололся: — Лаборатория под главной башней, — он стонал от боли. — Отпустите, прошу. — Вот молодец, — ухмыльнулся Дилюк. Он развязал агента, и тот мигом убежал куда-то в лес. Путники направились вдоль широкого моста. — Жутковатое место, — проговорил Кейя. — По-моему, ничего особенного. Они шли дальше, наткнулись на еще одну группу Фатуи и на этот раз убили всех. Подход к башне представлял собой настоящий лабиринт из мостов и ветряных барьеров. Дилюк вел вперед довольно уверенно, так что Кейя просто шел следом. Весь путь был усыпан трупами хиличурлов, изредка встречались агенты Фатуи. Наконец, они дошли до башни. Вниз вела сделанная явно недавно лестница. Слегка нервничая, Кейя первым стал спускаться. Лестница оказалась длинной, и спускались они явно очень и очень глубоко. На стенах башни кое-где висели факелы, и это единственное, что освещало дорогу в полной темноте. Когда лестница, наконец, закончилась, перед ними предстала удивительная и одновременно зловещая картина. Мертвое тело какого-то огромного существа покрывали всевозможные устройства, железные балки и трубки. Вдоль стен вокруг стояли большие резервуары с какой-то жидкостью, алхимические столы и непонятные приспособления. Фатуи в комнате сразу же заметили их: — Нарушители! Времени думать не было. Начался бой. Долгий, тяжелый, с десятком, если не больше, умелых бойцов. Кейя все так же подстраивался под Дилюка, считывал его желания, в нужный момент нападал, прикрывал спину от неожиданных атак. Шум и лязг мечей заполняли комнату. Первым они расправились со стрелками, что представляли самую большую опасность. Уворачиваясь от огромного молота, Кейя поразил Гео заклинателя. Маг цицинов и Пиро агент упали замертво от взревевшего огненного феникса. Кейя отрубил голову анемо борцу. Он был ранен в руку, но азарт битвы позволял не чувствовать боли. Дилюк добил молотобойца. Сражение, казалось, было закончено. А дальше все происходило слишком быстро. Дилюк отвлекся на какой-то из фатуйских механизмов. Кейя увидел в проходе Пиро мушкетера. Того самого, кто выдал им информацию часом ранее. Он целился в Дилюка. Кейя не успел даже задуматься. Выбежал перед братом, заслонился стеной изо льда… Щит разбился на осколки. Боль прошила грудь. А дальше он уже ничего не понимал. Он упал на землю, слышал крик Дилюка и треск огня. Боль застилала глаза. Он шипел и корчился на земле, кажется, пытался встать, но не мог. Хотел осмотреться, но вокруг были лишь яркие круги и искаженные формы. Потом все кончилось. Звуки боя стихли. Он разглядел перед собой лицо Дилюка. Его подняли с земли, говорили что-то, но Кейя не слышал. А потом пришла новая боль. Он знал ее раньше. Огонь Дилюка. Его все-таки решили добить? Кажется, он кричал. Боль не проходила, ему казалось, что его прожигают насквозь. Он старался отползти, но твердая рука прижала слабое тело к земле. В агонии он не понимал, что происходит. И в последнюю секунду в его голову ворвалось осознание: он умирает.