Дело в крови

      Тусклый свет восходного неба пробивается в комнату, как только парень с трудом приоткрывает тяжёлые пыльные шторы ещё не зажившими руками. Чонгук недавно ушёл и Чимин полагает, что надолго. Пак смотрит на пустую улицу, где увидеть пешехода или машину скорее чудо. Он вспоминает, как людно было в ту самую ночь и грустно улыбается. За эти дни многое произошло, возможно, даже много изменилось. Чимин проходит по комнате обратно к огромной резной кровати, немного ёжась из-за голых ног. Он садиться на матрас, невольно прикрывая одеялом стопы. Осматривает свои неумело перебинтованые ладони и большой синяк. И это всё сделал тот, кто не хотел, чтобы так вышло. Он аккуратно трогает заживающий укус на шее, и снова задумывается. Как же можно было не заметить красные глаза и слегка удлинённые клыки. А ещё Чонгук ни разу не ел при нём.       Они первый раз встретились в небольшом баре. Чимин выпивал пиво вечером пятницы в непривычном одиночестве. Его друг Тэхён тогда не смог прийти, и пришлось запивать горе одному. Стаканы опустошались один за одним, когда к нему подсел незнакомец. Получив утвердительный ответ на вопрос "ты один?", тот как-то грустно сказал, что он тоже. На самом деле, Чимин плохо помнит, о чём они говорили тогда. Что-то вроде морального выгорания и проблем одиночества. В тот день он и познакомился с Чонгуком. Высокий и чрезвычайно мускулистый парень с небрежными чёрными волосами и очень юным лицом. Они ещё много раз виделись в этом баре, когда Чимин уже приходил не один. Чонгук всегда общался с разными людьми, но всегда перекидывался фразами с Паком. Иногда целый разговор, а иногда просто приветствие, но это вносил некоторую яркость в его жизнь. Не более, чем обычные знакомые, они знали друг про друга довольно не много, но хорошо общались. Чимин знал, что Чонгук пьёт только чистый алкоголь и никогда не покупает коктейли. Знал, что не тратил много и работал художником. Как много знал Чонгук, Пак не знает. Спустя где-то месяц, в 5 утра Чимин получил сообщение от него. Чон спрашивал, не хочет ли он пойти с ним в бар сегодня вечером. Тогда Чимин подумал, что ничего не потеряет. Хорошо провести время за хорошим разговором ещё никому не мешало. Уже днём он задался вопросом, откуда у Чонгука его номер, но этот вопрос в итоге не был задан. Сейчас понятно, что Чон мало говорил о себе, много спрашивал, про Чимина и вроде искренне интересовался его жизнью и мнением. Казалось, что это очень удачное знакомство. Молодой и интересующийся Чонгук отлично разбавлял серую жизнь утомлённого Чимина. Он распрашивал про его увлечения, танцы и прочие вещи, вроде был крайне заинтересован. Так они начали видеться больше, Чон хорошо общался с другом Пака, они сидели по пятницам втроём. Говорили о жизни и жаловались на работу, а, напившись, шутили плохие шутки, с которых все смеялись. Тогда Чимину очень нравилось, что у него появилась такая компания и на одну социальную связь больше. Дни шли своим чередом, а Чонгук проявлял всё больше внимания. Больше писал, чаще приглашал. Всё больше посещений бара проходило вдвоём.       Не скоро, но Чимину дали отпуск. Радость была большой, хотя особых событий не планировалось. Он может съездил бы к родителям, но этому не суждено было случиться. Он пригласил знакомых выпить и как следует оторваться, там был и Чонгук. Это был другой бар побольше, они веселились и говорили. Анализируя, Чимин понимает, что Чонгук был ещё более нервным чем обычно. Он всегда был слегка дёрганным, озирался и смотрел необычно пристально. А в тот вечер он двигался резче, много принюхивался и мало походил на здорового человека. Но тогда Чимин не придал этому значения. Когда все плавно расходились, они с Чонгуком отошли от бара по тёмной улице. Паку хотелось подышать. Они встали в отдалении в абсолютно безлюдном пространстве, и это было самой большой ошибкой Чимина в жизни. Совершенно неожиданно Чонгук прижал его к стене и начал глубоко и быстро дышать, как загнанный зверь. Пьяный мозг не сразу обработал информацию, но массивное тело всё не отлипало. Чимин осторожно попытался оттолкнуть его и спросил, всё ли хорошо. Чонгук ткнулся носом ему в шею, дрожащим голосом сказал "прости", и шею пронзила острая боль. Наконец пришло осознание. Чонгук пил его кровь. Нагрянула паника, Чимин пытался вырваться, но Чон буквально не чувствовал его сопротивления. Никакие удары кулаками и ботинками не действовали, а после Пак понял что теряет сознание.       Он не знает, сколько пробыл в темноте, но проснулся он на большой кровати. И это была не его кровать. Комната среднего размера почти не была обставлена, кроме постели и комода внимание привлекали только огромные чёрные шторы, через которые едва ли мог пробиться солнечный свет. Чимин сел, чувствуя большую слабость, и потрогал основание шеи. Руку пришлось тут же одёрнуть. Кровавый человеческий укус, едва ли покрывшийся корочкой, тут же заныл. Нахлынуло осознание. Этот псих пил его кровь и, видимо, похитил. Он осмотрел себя, одежда была цела, но с кровавыми разводами, боли в других местах не было. За дверью послышались шаги, и Чимин вскочил с кровати. Чонгук открыл дверь и пристально посмотрел на своего пленника. Пак крикнул и запнулся, из-за чего упал и задел штору, которая тут же пошатнулась. Чимин не видел, но слышал, как Чон на миг зашипел. Пак быстро поднялся и схватился за штору. Его похититель пропал дверного проёма, но не на долго. Его лицо осторожно выглянуло из-за косяка, а потом он показался полностью, приподняв руки.       - Чимин, отойди от окна, пожалуйста.       Его голос был ровным и резким. Чонгук, явно напряжённый, медленными шагами двигался к нему.       - Не подходи ко мне.       Голос Чимина дрожал, как и руки, было ужасно страшно. Чон был уже на середине и мозг начал судорожно придумывать пути спасения. Приходит очень странная и сначала кажется, что тупая идея. Пак хватается за край шторы, и Чонгук тут же останавливается.       - Чимин, прошу тебя, убери руки. - Губы Чона поджаты, а глаза метаются от объекта к объекту.       - Ты псих! Ты похитил меня! И... и пил кровь... - Пак старается отметать навязчивую мысль, которая пытается пробиться в сознание.       - Пожалуйста, отпусти штору, и мы поговорим. - Чонгук напряжённо разводит руки шире. - Я не причиню тебе вреда, Чимин.       - Кто ты? Скажи мне кто ты! - Его голос не сдержанно срывается, а на щеке чувствуется небольшая слеза.       - Я думаю, ты уже понял. Я вампир, Чимин.       Пак дёргается, открывая штору, и видит, как на бледной коже Чонгука в миг разрастается волдырями ожог. Чон падает на колени и придвигается к обратной стороне кровати, скрываясь за мебелью и коротко шипя. У Чимина мощно трясутся руки, но в штору он вцепляется, как в спасательный круг.       - Я не хочу делать тебе больно, Чимин. Я стараюсь себя контролировать, но это тяжело. Мне сейчас очень больно. - Слышится тяжёлый вздох. - Всё уже почти зажило, но ты ведь можешь сделать это ещё раз. Давай поговорим, пожалуйста.       - Отпусти меня. Я пойду домой, и всё кончится. - Чимин громко всхлипывает и по щекам стремительно катятся слёзы, падая на пол.       - Я слышу, что ты плачешь. Прости меня, я не хотел, чтобы так вышло. Я не могу отпустить тебя, иначе у нас обоих будут проблемы.       - Ты убьёшь меня? - Чимин содрогается в рыданиях, стараясь утирать солёные капли.       Слышится шуршание, Чонгук осторожно обползает кровать, выглядывая из-за угла. Чимин пугается, отскакивая. Чонгук почти мгновенно оказывается стоячим у окна, плотно задёргивая шторы, снова погружая комнату в сумрак.       - Я не хочу убивать тебя, Чимин.       Чонгук поворачивается к вжавшемуся в стену Паку, который продолжает рыдать и смотрит на него глазами, полными ужаса. Чон хочет сделать к нему шаг, но он тут же дёргается, и вампир останавливается.       - Не подходи ко мне, прошу.       Чонгук делает шаг назад.       - Я не могу тебя отпустить. И я не хочу вредить тебе. Я укусил тебя, потому что не смог справиться. Из-за этого я не могу обещать, что не сделаю тебе больно. И если ты попробуешь сбежать, мне придётся тебя остановить. Поэтому, пожалуйста, не делай этого.       До этого смотрев в пол, Чонгук кидает короткий взгляд в глаза Чимину и быстрыми шагами выходит из комнаты. Чимин сползает по стенке, слёзы не перестают литься, а дыхание учащается с каждой секундой. Он заваливается на бок, на прохладный пол, а под его лицом натекает небольшая лужица. Сейчас в его голове только одна мысль. Почему это случилось с ним?       Через неясное количество времени в комнату зашёл Чонгук. Он принёс заваренный рамён, бутылку воды и салфетки. Положив это на кровать, вампир осторожно подошёл к Чимину. После секунды пристального взгляда на заплаканное лицо и дрожащий губы, он, как мог осторожно, взял немного похолодевшего Чимина на руки. Тот пытался сопротивляться и брыкался, но Чонгук просто опустил его на кровать, аккуратно накинул одеяло на ноги и вышел, сказав лишь тихое «поешь». Чимин ещё какое-то время сидел, не двигаясь, с закрытыми глазами. Хотелось проснуться в своей кровати, понять, что это стрёмный сон и ничего больше. Но укус ещё ныл, а босые ноги ещё холодило. Запах еды только раздражал желудок, заставляя тот громко урчать. Чимин протянул дрожащую руку к картонной миске. Самый обычный рамён сейчас пах, как прекрасная еда, а живот уже действительно завывал. Воткнутыми палочками, он осторожно приступил к еде. Чимина кормят, а травить его нет смысла, можно убить менее затратно и гораздо быстрее. Значит, он будет жить. Он очень надеется на это.       После еды Пак немного собрал себя в кучу. Он выпил всю воду, ведь до этого даже не замечал, что во рту была пустыня. Салфетками постарался перевести лицо в порядок. На комоде нашёл небольшое ветхое зеркало без обрамления и понял, что выглядит ужасно. Растрёпанные волосы произвольно торчали, глаза и нос покраснели. Сейчас он был только жалким подобием себя вчерашнего. Чимин встал и выглянул в окно. Судя по солнцу время только близилось к вечеру. Улица внизу была абсолютно пустой, а этаж шестым, если Чимин был в состоянии нормально посчитать. Он повернулся на слегка приоткрытую дверь из комнаты. Темнота коридора пугала. Пак ощупал карманы, там оказалось пусто. Пока всё выглядело очень безнадёжно. Он лёг на кровать по диагонали, прямо поверх одеяла, не убрав мусор. И сам не заметил, как вымотанный организм отключился.       Когда Чимин проснулся, во всём теле чувствовалась слабость. Шторы были слегка приоткрыты, и виднелась луна. Он осторожно поднялся, убрав с себя одеяло. Одежда всё ещё была на месте, а вот мусора не было. Стояла полная бутылка воды. Чимин огляделся, не обнаружив других изменений, кроме кровавых разводов на подушке. Он вылез из-под одеяла и осторожно встал. Голова немного кружилась. Пак подошёл к комоду с желанием проверить ящики. Сразу в верхнем его ждал сюрприз. Там лежал набор красок, кисти и несколько картин картин. Пейзажи были красивыми, закат, холмистый берег и кувшинки. Под ними лежал портрет. Портрет Чимина. Он неаккуратно задвинул всё обратно и отошёл. Похоже, что Чонгук помешанный. Или помешанный вампир, что ещё хуже. Пак потёр глаза и посмотрел на дверь. Та слегка приоткрыта как и до этого. Чимин осторожно вышел в коридор, стараясь шагать бесшумно холодными ногами. В темноте едва ли можно было что-то хорошо разглядеть, но квартира оказалась небольшой. Помимо спальни была кухня с плитой и холодильником, который оказался пустым. Маленькая ванная включала туалет, раковину, душ и ящик. Висели полотенца и лежала небольшая стопка чёрных футболок и спортивных штанов. Явно одежда Чонгука. В прихожей стояли три пары обуви. Кроссовки и ботинки Чонгука, а ещё рабочие туфли Чимина. На вешалке висело также три вещи. Кожанка с курткой и плащ Пака. Он осмотрел дверь дёрнул ручку. Открывается только ключом. В карманах оказалось пусто и Чимин вернулся к кровати ни с чем. Шесть этажей много, чтобы легко отделаться, и мало, чтобы быстро умереть. А ещё Чимин не хочет умирать. Он сел на кровать и не чувствовал ничего, кроме безысходности. А ведь он даже ни с кем не попрощался.       Луна скрылась за домами, когда в замке прокрутился ключ. Ни одного звука после не добавилось темноту квартиры. Чимин как можно тише забрался под одеяло и попытался притвориться спящим. Лишь бы его не трогали. Единственным звуком после оказалась работа чайника. Через пару минут в комнату бесшумно зашёл Чонгук. Он, кажется, принёс ещё один рамён и ещё воды.       - Я знаю, что ты не спишь, Чимин, поэтому тебе стоит поесть. Я без понятия, что ты обычно любишь есть, и, если ты скажешь мне, я буду благодарен. - После короткой паузы он продолжил. - Я не могу обработать твою рану, но если ты готов сделать это сам, я принесу аптечку. В общем... Я надеюсь нам удастся поговорить.       Чимин только раз дёрнувшийся в начале речи, лежал неподвижно и жмурился. Если слиться с одеялом, ему же это поможет, да? Услышав закрытие двери, он медленно поднялся и сел. Новая порция рамёна ждала его рядом вместе с водой. Чонгук просит с ним поговорить, но Чимину страшно. Он видел, что Чон гораздо сильнее его, и никаких усилий не будет стоить сломать Пака пополам. Он просто нечеловечески силён. Чимин думает, что если вера в паранормальное поможет ему, он готов глубоко убеждённым в его существовании. Но вот с ним в одной квартире настоящий вампир. Он пьёт кровь, боится солнца, сильный и быстрый. А Чимин вроде ещё сохранил рассудок и пока жив. Он потёр лоб и взял зеркало. Укус покрылся вполне надёжной корочкой, больше не кровил и немного припух. Выглядит, как нормальное заживление. Пак ест скорее по надобности, чем из желания, но голодовки сейчас ни к чему. Он решает ещё раз пройтись. В каридоре так же нет света, как и во всей квартире. В ванне ничего не изменилось, а на кухне стоял пакет с рамёнами и водой.       - Ты думаешь, я монстр, да?       Чимин едва не вскрикивает, поворачиваясь на источник звука. В углу, в темноте сидит Чонгук, облокотившись на стену и подобрав колени. Чимин так и замирает, смотря в две тусклые тёмно-красные точки напротив.       - Я знаю, что ты так думаешь. И ты прав, я же пью кровь, даже солнце меня не терпит. Я знаю, что ты боишься меня, слышу, как часто бьётся твоё сердце. Я бесконечно виноват перед тобой. Прости меня. Вампир, который обратил меня, сказал, что отпускать людей, которые знают кто я, очень опасно. Он сказал, что тогда у меня будут проблемы. Тогда он придёт за мной. Поэтому я не могу отпустить тебя.       - Почему я? - дыхание Чимина участилось, снова хотелось плакать.       - Твоя кровь и её запах... Я не знаю почему это происходит, но некоторые люди имеют особенный запах и вкус. Это что-то вроде зависимости, потому что такая кровь гораздо вкуснее и нужно некоторое время, чтобы воспринимать другую кровь как раньше. Я не хотел кусать тебя, я думал, что если буду иногда наслаждаться запахом, то всё будет хорошо. Но я был голоден и... Не смог. Слёзы снова начинают катится по щекам Чимина, пока ни разу не моргнувшие глаза продолжают смотреть на него.       - На самом деле, я не могу отпустить тебя по этой причине тоже. Прости меня. Я знаю, что отвратителен тебе, и будет большим достижением, если ты сможешь терпеть хотя бы разговоры со мной. Чимин садится в противоположном углу, стирая слёзы.       - Я не смогу уйти, да?       - Да.       Чимин видит в глазах напротив сочувствие и не знает, настоящее ли оно. Казалось, что он говорит искренне, но его действия пугают, как и сама ситуация. Сказать, что информация шокирующая - ничего не сказать. Его не убьют, но явно не отпустят. Он запрет в квартире с вампиром в начале отпуска. Звучит безнадёжно. Пак осторожно встал, ёжась от пристального взгляда, и вернулся в спальню, закрыв за собой дверь. Вряд-ли бы она ему помогла, но хотелось оградиться. Он упал лицом в кровать и несколько раз ударил подушку, но сил злиться не было. Сил вообще не было. Чимин перевернулся и уставился на большую люстру. Бесполезный предмет. Всё вокруг раздражало его, от бессилия он просто закрыл глаза, и психика и организм не были готовы к такому. Вряд-ли к такому можно быть готовым. Он чувствовал слабость своего тела, чувствовал свои холодные руки и ноги и осозновал свою беспомощность. Что он может противопоставить нечеловеку, запертой двери или высоте в шесть этажей. Правильно, ничего. Он перевернулся на бок, жмуря глаза. Мысли выматывали, и Чимин не заметил, как провалился в сон.       Когда он проснулся, оказалось, что положение его тела не изменилось. Дверь была закрыта, но вот шторы плотно задёрнуты. Значит Чонгук заходил, но его не трогал. Это показалось хорошей новостью. Чимин встал и почувствовал огромное желание умыться. Третий день в одной грязной одежде всё же не очень приятно, но другой у него нет, поэтому нужно хотя бы лицо привести в порядок. А может, если он будет выглядеть стрёмно, Чонгук отпустит его? Нет, глупость, запах то останется. Он тихо крадётся в ванну, хотя головой осознаёт, что вряд-ли удастся скрыться от вампира. Чимин подходит к раковине и включает воду. Смотрит на растрёпанного себя и своё окровавленное плечо в зеркало и думает, будет ли его кто-то искать. Арендодателю не будет до него дела ещё полтора месяца, всё оплачено. Родители будут думать, что он занят. А на работе отпуск. Чёрт. Надежда только на Тэхёна. Вдруг он уже начали искать? Скоро за ним приедут и заберут, всё будет хорошо. Чимин умывается и ворошит волосы мокрыми руками. Он вытирает лицо, выключает воду и осматривает полку. Стакан с щёткой, пастой и бритвой, мыло, а рядом лежит новая упаковка с щёткой. Видимо, это ему. Он задумывается, смотря на неё несколько секунд. Стоит моргнуть, и Чимин видит смотрящие на него из проёма винные глаза. Он дёргается от неожиданности и бьётся бедром о край, поджимая губы от боли.       - Прости, не хотел напугать тебя, я... Ты затих, я пришёл проверить всё ли в порядке.       Чонгук осторожно делает к нему пару шагов и протягивает руку, но Чимин отходит.       - Не надо, всё нормально.       Чон поджимает губы и делает шаг назад.       - Очень больно?       - Нет, нормально. - Пак старался не смотреть в его пугающие глаза, бегая взглядом по полу и ногам.       - Хорошо, будь аккуратней. - сказал Чонгук после долгой паузы и вышел.       Чимин вернулся к раковине и осмотрел пустой проём в отражении. Скорость вампира поражала. Лучше не думать о том, что за ним могут следить и появиться в любой момент. Он вынул щётку и начал чистить зубы, иногда залипая на воду.       Вернувшись в комнату, он обнаружил новый заваренный рамён. Его видимо хотят откормить. Чимин садится на кровать и думает. Вещей у него нет, здесь вещей тоже нет. Если он будет просто лежать, ничего не делая, то сойдёт с ума. Нужно отвлечься, но вариантов немного. Чимин встаёт, проигрывая в голове первую вспомнившуюся мелодию. Движение за движением, и вот он воспроизводит хореографию, дополняя пробелы в памяти импровизацией. Плавные и лёгкие движения, будто полёт, совершенно чаруеще переходили в резкие и чёткие элементы, а после возвращали прежнюю гипнотизирующую текучесть. Чимин проводит так много времени, пока тело не начинает отказывать, а укус не начинает снова ныть. И даже не замечает, что через щель в двери за ним наблюдает любопытный вампирский глаз.       Уставший и потный, но сделавший моральную передышку Чимин ложится и отдышивается. Когда работа неотъемлемая часть жизни, глупо было ожидать, что он не занимался бы танцами в отпуске. Да и нечем ему больше заниматься здесь. Он ест, выпивает всю воду и просто лежит некоторое время. Возможно, стоит посмотреть страху в глаза. В прямом смысле. Если убедить Чонгука выпустить его на прогулку, может получится сбежать. Он вроде не хочет вредить ему, этим нужно пользоваться, пока можно. Его не привязывают к кровати, нормально кормят и дают находиться в одиночестве. Все условия для побега, верно? Чимин нервно усмехается и несколько раз повторяет про себя, что всё будет нормально. Он должен справится. Где-то через полчаса он решается. Пак идёт на кухню и обнаруживает Чона сидящим там же и читающим книгу. Но когда он заходит, вампир тут же поднимает глаза на него. Чимин мнётся и через некоторое время говорит:       - Я подумал и решил, что раз ты предлагал мне выбрать, что есть, то я бы хотел рис и мясо какое-нибудь, если можно. Если ещё какие-нибудь йогурты и куриные яйца, то... В общем такого набора мне вполне хватит. Чонгук откладывает книгу и поднимается, на лице у него облегчение.       - Да, конечно, я, - он достаёт телефон и что-то смотрит, - я схожу в магазин ночью и всё куплю. Хорошо, что ты сказал. Спасибо.       Чимин неловко кивает и уже хочет уходить, но Чонгук его окликивает.       - Постой. Ты устал наверно, тебе дать ещё воды? Или чая? Или кофе, ты же его больше любишь. - Он явно нервничает и затихает к концу фразы.       После паузы Чимин отвечает:       - Да, можно кофе.       Пак ждёт его в спальне, потому что Чон сказал, что принесёт сам. Вроде не слишком плохо прошло. И почти не страшно, когда вампир не делает ничего сверхъестественного. Чимин подбирает колени, когда слышит шаги. Чонгук заходит, аккуратно неся кружку кофе, и останавливается у кровати.       - Я давно не заваривал, надеюсь, он не слишком плох.       Он протягивает напиток, и Чимин берёт его с тихим "спасибо". Кофе оказывается далеко не лучшим, но вполне нормальным, поэтому он тихо пьёт, но Чон не уходит.       - Ты не говорил, что занимался балетом.       Пак вопросительно повернулся на неловко улыбнувшегося вампира.       - Как ты узнал?       - Это видно. Не пойми неправильно, просто я знаю, что привычки остаются.       Увидев всё ещё вопросительный взгляд, Чонгук продолжил.       - Я занимался танцами в прошлом. Я ведь... Не всегда был затворником.       Глупо было думать, что Чимин останется незамеченным в своём занятии. Пока Чон здесь, он явно как минимум слышит его. Но почему-то заинтересовался танцами. Это неловко, но подобные мелочи не каждый может заметить. Пак молчит, сверля задумчивым взглядом кофе. Чонгук понимающе кивает сам себе и тихо уходит.       Чимин думает обо всём этом. Ведь Чонгук должен был когда-то быть человеком. Получается, он танцевал. Хотел ли он стать таким или это вышло случайно? И как происходит обращение? Пак ведь никогда не должен был узнать, что вампиры бывают не только в сказках. Есть в этом нездоровое любопытство. Но некоторые люди ведь почему-то любят true crime или хороры с крипипастой. Этому, наверно, есть какое-то объяснение. Но Чимину не стоит забывать, что Чонгук опасен. Действительно опасен, ведь возможности Пака не сопоставимы с вампирскими, а парень для него еда. Исходя из того, что ему сказали, очень приятная еда, вызывающая зависимость. Такое себе звание. И происходит это по-настоящему.       Чимин проводит в своих мыслях некоторое время и слышит, как Чонгук уходит. Видимо, в магазин и значит, уже стемнело. Вот он уже два дня здесь. А ещё три дня в одной одежде и теперь весь потный. Всё же лучше не запускать себя, это не дело. Да и Чонгука пока нет, и он может быть немного спокойнее. Чимин идёт в ванную, снимает одежду и заходит в душ. На бедре красуется крупный синяк. Он моется чужим гелем и шампунем, которые имеют запах банана, хотя не являются детскими. Необычные предпочтения. Вода бодрит, в отличие от привычного кофе, а чистое тело ощущается лучше. Постаравшись не беспокоить плечо, Чимин заканчивает и начинает выходить, когда замечает стоящего к нему спиной вампира, который смотрит в проход и покачивается. Титанических усилий ему стоит не дёрнуться, чтобы не разбить себе голову. Получать новые травмы и терять сознание здесь было бы очень плохим исходом. А ещё лучше не дразнить Чонгука свежей кровью, вряд-ли это кончится хорошо. Вампир тут же подаёт голос, переставая качаться.       - Прости, в следующий раз я буду заметнее. Не хотел отвлекать, я просто... Пришёл сказать, что можешь брать любую одежду, она вся здесь. Но я видел, что ты мёрзнешь и, - он вытягивает руку в сторону, в ней очень плотный коричневый халат, - и здесь явно холодно, мне стоило спросить раньше. Но я принёс тебе халат, чтобы ты надел сверху. Другой тёплой одежды у меня нет, так что, надеюсь этого хватит.       Чонгук, не повернувшись на Чимина, кладёт его и спешно выходит. А Пак пару секунд просто стоит. Стоит быть готовым к подобным скримерам. Он вытирается и смотрит на одежду. Ну, не то чтобы у него много вариантов. На удивление, боксеры вполне подходят, а штаны не сползают, если завязать. Не смотря на очень внушительную комплекцию, у Чонгука узкая талия. Но футболка висит на нём как знамя на палке. Чтож, его не заставляют ходить голым. Чем больше одежды, тем лучше. Сверху Чимин заматывается в халат и, возвращаясь в спальню, чувствует, что вот так действительно перестало быть холодно. Это похоже на заботу. С другой стороны, зачем портить свою же еду. Кровь восстановится быстрее, если он будет хорошо питаться, спать и не мёрзнуть. Будет ли Чонгук кусать его ещё раз? Чимин надеется, что нет, но понимает, что, скорее всего, да. Нужно придумать, как он сможет сопротивляться. Хотя что он может противопоставить? Днём окно - его лучший друг, но что ночью? И не рушит ли это его предыдущий план? Очень плохо получается. Он залазит под одеяло и обнимает колени. Ему срочно нужен план.       Чимин сидит очень долго, мысли сменяют одна другую, но среди них нет стоящих. Он слышит звуки посуды с кухни, как открывают и закрывают холодильник. Слышит шуршание книжных страниц. Он не осматривал остальные ящики, наверно, книги лежат там. Нужны идеи. Он берёт зеркало и вновь осматривает себя. Выглядит относительно неплохо. Чимин подходит к окну, раздвигает шторы. Если он правильно понимает, то скоро рассвет. Прижимается лбом к холодному стеклу и смотрит на улицу, где по прежнему ни души. Пак смотрит на тёмный асфальт, пока боковым зрением не замечает далёкие фары. Это первые люди за всё время, что он здесь. Чимин быстро открывает окно и выглядывает, но соседняя улица уже такая же пустая, как и эта. Даже если бы он кричал, его не услышали бы там. Здесь вообще живёт хоть кто-то? Зеркалом можно бликовать, но разве кто-то придаст этому значение? Чимин посмотрел в отражение и увидив за собой силуэт, сжал стекло сильнее, чем стоило. Хрупкий предмет разошёлся трещина и и упал осколками на пол. Чимин повернулся на Чонгука, глаза которого стали ярче, грудь постоянно вздымалась, а взгляд не открывался от его рук. Пак почувствовал, как ладони щипет от нескольких мелких порезов. Он испуганно смотрел на вампира, попытался медленно убрать руки, но вампир схватил одно его запястье мёртвой хваткой. Чимин не смог сдержать болезненный вскрик от того, насколько сильно он сжал. Через секунду Чонгук зажмурился, кажется, прикладывая к этому максимальное усилие, остановил дыхание после выдоха и ослабил хватку, но не отпустил. Второй рукой он одним движением легко оторвал кусок ткани от своей футболки и, несопоставимо аккуратно держа его руку, осторожно приложил ткань к обеим ладоням. Чимин наблюдал за этой сменой поведения, пока запястье с расцветающим синяком ныло. По вампиру было совершенно очевидно, что он не хотел такого исхода, что вселяло в человека сомнения. Чонгук заговорил:       - Прости, пожалуйста, прости. Я случайно, этот запах... - голос дрожал от волнения.       Чимин ничего не отвечал, вампир осторожно приподнял его, будто пушинку, чтобы его ноги избежали острого стекла, и тут же усадил на кровать, наконец открывая глаза. Он, кажется справившись с собой, присел перед человеком и нашёл его взгляд.       - Я принесу перекись и прочие вещи, чтобы обработать руки, хорошо? Не вставай, пока я не уберу стекло.       Чимин кивнул. Он был в лёгком шоке и пока не совсем понимал, как ему стоит реагировать. Он проследил взглядом, как Чонгук ушёл, перевёл взгляд на осколки. Стало ли ему страшно, когда вампир схватил его? Да, очень. Страшно ли ему сейчас? Пожалуй, нет. Он определённо беспокоится, но далеко не паникует. Чонгук возвращается с аптечкой, присваживается на колени перед Чимином и аккуратно берёт его руки, спрашивая взглядом разрешения. Чимин ничего не говорит, просто смотрит и не сопротивляется. Чон обрабатывает раны перекисью, перематывает ладони марлей, а его прикосновения столь осторожны, что еле ощущаются на коже, когда он так и не получив ответной реакции начинает аккуратно мазать средством от ушибов становящееся фиолетовым запястье. Чонгук выглядит максимально сосредоточеным на своей кропотливой деятельности, а Чимин просто наблюдает за этим. Такой контраст занимает. Пару мгновений назад вампир неконтролируемо проявил силу, и ему не составило труда оставить огромный синяк. А сейчас он сидит перед ним на коленях и упорно проявляет максимальную аккуратность для исправления своей ошибки. Чимин решает, что ничего не потеряет, если будет задавать вопросы. А любопытство не грех.       - Почему ты не внушаешь мне делать что-то? Или реальные вампиры так не могут?       - Я могу, но это очень сложно, а я не то чтобы практиковался. Да и работает это не так хорошо, как можно подумать. - Чонгук на секунду замолчал. - Разве тебе понравилось бы выполнять приказы без возможности сопротивляться?       - Конечно нет.       Они некоторое время молчат, пока Чимин собирается с мыслями.       - Как ты стал таким?       Обычные карие глаза сразу встречаются с обрамлёнными кроваво-красным зрачками. Чонгук бегло осматривает его лицо и хмурится, а потом опускает голову, продолжая занятие, которое теперь скорее отвлекает, чем имеет практический смысл.       - Я... Думаю, ты имеешь право знать. - вампир сделал паузу, - Мне было девятнадцать тогда. Самый обычный и заурядный парень, которого только можно представить. Я закончил школу, приехал в столицу, планировал поступать, мечтал поехать за границу, развлекался с друзьями. Не зря говорят, что жизнь в это время только начинается. Тогда всё действительно только начиналось. Тот день ничем не отличался от всех остальных. Я шёл подавать документы, просто переходил дорогу, и какой-то водитель вылетел из-за поворота. Не прошло и секунды, как я уже лежал на дороге окровавленный и еле живой. Меня отвезли в больницу, подключили к аппаратам. Мне сказали, тогда я был в коме. Но в моём сознании всё то долгое время была лишь одна неуходящая мысль. Я думал: «Неужели это всё?». Моя жизнь в один миг закончилась из-за глупой случайности. Но неожиданно я проснулся. Я проснулся и не чувствовал ничего, кроме жажды. Появилось много звуков и запахов. Я убил человека тогда. Не осознавая, что делаю, но это ни капли не оправдывает меня. Потом появился Создатель. Он убрал меня от тела, и я начал осознавать, что происходит. Мне хотелось кричать, плакать, забиться в угол или проснуться. Создатель объяснил мне основные вещи, сказал, что мне не суждено было умереть тогда. Потом я помню только шок. Я долго сидел на одном месте, пока мой мозг отчаянно пытался адаптироваться. Что вообще нужно думать, когда тебя внезапно вернули почти с того света и всего стало так много, а вдобавок ты стал убийцей? Потом он отвёл меня в машину. Мы ехали долго, он продолжал говорить. Создатель сказал, что мне нужно забыть о своей прошлой жизни. С того дня все, кого я знал, убеждены, что я мёртв. Для них я умер в той больнице, что не далеко от правды. Никогда не забуду испуганное лицо своего друга, когда он увидел меня в толпе.       Чонгук закончил и оба молчали. Никто не решался ничего сказать. Вампиру нечего было дополнить, а Чимину сложно было осознать. Тишина была оглушающей, а пол стойко испытывал на себе два задумчивых взгляда. Также молча Чонгук отодвинулся от человека и начал собирать с пола осколки. Чимин нашёл в себе силы на ещё один вопрос.       - Как давно это было? - Он сказал тихим шёпотом, сам не осознавая этого.       - Четыре года назад. Даже фактически мне только двадцать три. - Чонгук почему-то тоже не разрушал хрупую печальную тишину.       Он бесшумно закончил собирать осколки и пошёл на выход.       - Чонгук.       Вампир остановился, повернув на него голову. Когда Чимин окликивал его, то ещё сам не понимал, что хочет сказать, но в этом порыве следующая мысль нашлась быстро.       - Мне жаль, что всё произошло вот так. Правда.       Чонгук отвернулся. Он смотрел в темноту дверного проёма, но ничего в ней не нашёл. На грани слышимости произнёс «спасибо» и ушёл. Но Чимин его услышал.       Он услышал, как хлопнула дверь. Сидел и смотрел в пол, пока голову наполняли разные мысли. Жизнь его не готовила к ещё одному периоду философских размышлений, можно было остановиться на экзестенциальном кризисе. Его друг любил говорить, что всё проще, чем кажется, и не так, как ты придумал. И сейчас очень хочется думать, что это так. Тусклый свет восходного неба пробивается комнату, как только Чимин с трудом приоткрывает тяжёлые пыльные шторы недавно порезанными руками. Он полагает, что если Чонгук действительно ушёл на улицу, то это на долго, там ведь солнце. Пак смотрит на пустую улицу, где увидеть пешехода или машину скорее чудо, которое произошло только раз. Он вспоминает, как людно было в ту самую ночь и грустно улыбается. За эти дни слишком много произошло. Чимин проходит по комнате обратно к огромной резной кровати, немного ёжась из-за голых ног. Он садиться на матрас, невольно прикрывая одеялом стопы. Осматривает свои неумело перебинтованые ладони и большой синяк. И это всё сделал тот, кто не хотел, чтобы так вышло. Он аккуратно трогает заживающий укус на шее, и снова задумывается. И вот, сейчас он сидит, прокручивает в голове все предшествующие события. Слишком много всего за четыре дня.       От безысходности Чимин совершает набег на остальные ящики комода и действительно не находит ничего, кроме двух стопок книг. Но читать сейчас совершенно не хочется. Пак идёт на кухню, смотрит на пустующие столы, где лежит только одинокая книга, которую читал Чонгук. Портрет Дориана Грея. Он поджимает губы и идёт к холодильнику. Открывает дверцу, находит йогурт, потом обнаруживает место с пасудой, берёт ложку. Чимин ест, облакотившись поясницей на стол, и смотрит в стену. Нужно поговорить и всё решить. Ситуация вообще не обычная, но он верит, что они смогут договориться. Чонгука правда жаль, но он не хочет ни сидеть здесь, ни быть едой, ни чувствовать постоянную опасность. Чонгук явно не хочет ему вредить, но уже в который раз делает это бессознательно. Когда Чимин доедает йогурт, он какое-то время стоит и смотрит в стену.       Непонятно точно, сколько времени проходит, но солнце успевает подняться над горизонтом. Пак слышит звук открывающегося замка, осторожно идёт в коридор и тут же встречается с вампирскими глазами. Чимин успевает заметить уже заживающие ожоги на его лице. Чонгук в капюшоне и выглядит уставшим.       - Можешь отойти, пожалуйста.       Чимину требуется мгновение на то, чтобы его мозг обработал сказанное, а потом пятится к спальне, непонимающе смотря на Чона       - Не пугайся, пожалуйста, я просто... Я не смог поесть, и лучше не рисковать.       Пак смотрит как тот разувается, пока стоит на почтительном расстоянии и обдумывает свой не вполне надёжный план.       - Знаешь, я хотел обсудить с тобой кое-что. - да, Чимин мастер заходить издалека.       Чонгук поднимает на него вопросительный взгляд и хмурится. Ещё не понятно, это он сосредоточен или уже недоволен.       - Можем мы сделать это?       - Да, конечно. - Вампир снимает куртку и взглядом показывает идти в спальню.       Чимин тихо уходит, садится на кровать со стороны окна у изголовья и ждёт. Слышит шаги, звучащие очень неестественно в общей тишине. Чонгук встаёт в проёме прямо напротив зашторенного окна и ждёт. Пак поворачивается к нему, тяжело вздыхает.       - Чонгук, думаю, тебе стоит меня отпустить.       - Чимин, я же объяснил, что не могу. - Вампир нервно перебивает его.       - Сам подумай, мой отпуск кончится. Мои родители мне позвонят. Аренду нужно будет заплатить. Эта ситуация зайдёт в тупик, понимаешь?       - Я понимаю и не знаю, что с этим делать, но... - Чон делает паузу и нервно зачёсывает волосы. - Я придумаю что-нибудь, я не могу.       - Я никому не расскажу. Я клянусь тебе, что не пойду в полицию. Никто не узнает о тебе. Обещаю. - Секунда молчания. - Я не могу вечно быть пленником, Чонгук. Ты же понимаешь, что это опасно для нас обоих.       Вампир садится, опираясь на косяк, складывает руки на коленях. Он тяжело вздыхает и жмурится.       - Ты прав. Ты абсолютно прав, но я не могу. - Кулаки сжимают ткань штанов, а голова бьётся о деревяшку.       - Ты ведь можешь, Чонгук. - Чимин сам нервно комкает одеяло и кусает губы.       - Я не могу. - Чон повышает голос. - Я не могу. Он придёт. Придёт, и я...       - Он не узнает. Я никому не скажу. Подумай, Чонгук.       Раздаётся тяжёлое дыхание вампира, тот утыкается лбом в колени и молчит. Оглушительная тишина затягивается, и Чимин понимает, что он обязан дожать.       - Когда ты встретил меня, тебя привлёк только запах?       - Сначала да, но... Потом мы познакомились, и, ты можешь мне не верить, но с тобой очень интересно общаться. Ты хороший человек. Я... Мне бы хотелось нормально общаться с тобой.       - И думаешь, что я могу обмануть тебя?       Чонгук резко вскидывает голову и смотрит на него в упор. В его глазах вселенская тоска, и Пак теряется.       - Да. Да, потому что меня уже обманывали. - Он снова утыкается в колени и вздыхает.       Чимин поджимает губы. Чёрт.       - Проблема продолжит висеть и рано или поздно взорвётся. Меня ведь будут искать. Если решить это - будет проще. Я не хочу тебе зла, Чонгук. Это правда.       Он видит, как вампир сжимает ткань штанов в кулаках.       - Почему ты говоришь это мне?       Чимин непонимающе хмурится.       - В смысле?       - Почему ты говоришь это мне? - Чон говорит твёрдо и громко, хотя голову всё не поднимает.       - Потому что это так.       Чонгук поднимает на него глаза и пристально смотрит. Чимин еле выдерживает эту битву взглядов, но очень старается быть непоколебимым. Вампир явно пытается найти какое-то противоречие, подвох или ложь в его лице, но ничего не находится. Они оба абсолютно честны. Он отводит взгляд, облокачивает голову на доску проёма и вздыхает. Проходит несколько мгновений в абсолютной тишине. Чонгук встаёт, достаёт из кармана телефон Пака и кладёт его на кровать.       - Я не хочу жалеть об этом. - он медленно пятится обратно. - Ты не был просто источником запаха. Ключи в моей куртке. Можешь идти.       Чонгук уходит в ванну, закрывает дверь, и Чимин слышит, как включается вода. Он берёт свой телефон, который оказывается заряженным, видит кучу непрочитанных и решает разобраться с этим потом. Это всё.       Пак вернулся домой и наконец ступил в свою квартиру. Прочитал сообщения, увидел, что Чонгук писал Тэхёну о болезни от его имени. Написал другу, что у него всё хорошо. Созвонился с родителями и долго говорил с ними. Он успел сильно соскучиться. Пожарил себе мяса и съел его с огромным удовольствием. Мысли были обо всём и ни о чём. Эти три дня длились очень долго. Чимин переписывался с Тэ, лёжа в кровати без одежды, потому что тоже скучал. Казалось, вот та же жизнь. Та же еда, квартира, общение. Но сознание активно намекает, что забыть просто так не получится. Какая-то неаккуратная мысль периодически пробивается в сознание, не смотря на то, что Чимин занимается максимально отвлечёнными делами. А он вообще-то пытается начать спокойно проводить свой месячный отпуск. Потом он разучивает хореографию, которую давно хотел. Уделяет этому полно времени, пока движения не становятся идеальными. Повторяет и другие хореографии, востанавливая всё в своей памяти. Тренируется с перерывами, пока окончательно не устаёт. Но не смотря на это, чувствует себя вовсе не плохо. Отвлечённый полурабочий день, как и до этого.       Уже около полуночи Чимин, потный и выдохшийся, идёт в душ. Комкает мокрую одежду, заходит в кабину и включает воду. И вот она. Тишина. Нет музыки, разговоров по телефону, постоянных звуков уведомлений и работы телевизора. Только вода и его собственные мысли, которые он игнорировал весь день. Но вот теперь они наедине. Пока Чимин намыливает голову, обдумывает всё происходящее. Теперь он знает, что вампиры существуют. Делает ли это его особенным? Вероятно да, но вряд-ли в хорошем смысле. Его вполне устраивала его обычная жизнь, но теперь он знает чуть больше, чем большинство. Только вот что с этим делать - не ясно. Много ли вокруг вампиров? А как они работают? Много ли людей о них знает? Сколько убийств их рук дело? И могут ли они не убивать людей вообще? Может и могут. Как резко всё усложнилось. Чимин моет своё тело так аккуратно, как может, потому что руки ещё заживают. Видит синяки на запястье и бедре, осторожно трогает края укуса. Чонгук не кажется ему абсолютным монстром. Хотя, наверно это странно. Да и если задумываться, то глупо всё получилось. Наверно дело в неопытности вампира. Он даже по меркам людей очень молод. Чимин вот на три года старше. Виноват ли он в том, что случилось? Пожалуй, нет. Вопрос в том, что с этим делать. И за нападение с похищение явно спасибо не сказать. Это очевидно плохой поступок, но делает ли это Чонгука плохим? Потому что он выглядит как человек, который абсолютно не умеет врать. Чимин, очевидно не слишком внимательный, но такие вещи понимает хорошо. Да и в оправдание нужно учесть, что до основных событий, большую часть времени их общения был весьма пьян. А это тоже не сказывается в хорошую сторону, так что он не так плох, как можно подумать. Он смывает всё с себя, вытирается и покидает душ, обмотавшись полотенцем. Обрабатывает рану у шеи, которая выглядит уже довольно не плохо, и заклеивает пластырем, чтобы не пришлось спать аккуратно. Потом Чимин просто заваливается в кровать и засыпает.       Утром он делает йогурт с фруктами садится за ноутбук. Пак гуглит информацию про вампиров. Способности, реальные истории и другую ерунду. Отделять особо странные фантазии легче лёгкого, но вот что-то не слишком фантастической фильтровать невозможно. Поэтому вместе с завтраком он поглощает большой объём довольно бесполезной информации, пока ему не надоедает. Определённо мало чего-то по делу. Потом ему неожиданно звонит Тэхён. Они говорят некоторое время, а потом друг начинает настойчиво предлагать свой приезд. Чимин настойчиво сопротивляется, но Тэ всегда умел быть настырным. Заканчивают на том, что тот говорит о прибытии через час и сбрасывает. И Пак немножко нервничает, но делать нечего. Нормально, придумает что-нибудь. Он идёт, переклеивает пластырь, проверяет, есть ли что-то к чаю, одевается. Ждёт звонка, в дверь и встречает друга. По пластырь Чимин говорит, что повредился во время танцев, и Тэхёна это устраивает. Они пьют чай, долго говорят, сплетничают и хорошо проводят время. Они давно не проводили так время, и это крайне приятно. Лёгкий диалог обо всём и ни о чём. Так что Чимин совершенно расслаблен и отвлечён от всяких сложных мыслей. Они отлично проводят время следующие несколько часов, после чего Тэхён говорит, что ему пора уходить, но они обязательно потусят на следующих выходных. А потом он достаёт из шопера плоскую бумажную упаковку и передаёт Паку.       - Что это? - Чимин недоумённо крутит предмет без опознавательных знаков.       - Меня недавно Чонгук нашёл, очень просил передать тебе. Ну я не оказывал, наверно важное что-то. - Тэхён пожимает плечами и идёт обувается.       Чимин сжимает в руках бумагу, но решает не делать поспешных выводов. Он сам пока не решил, игнорировать это событие в своей жизни или нет. Так что просто откладывает предмет и идёт провожать друга. После возвращается и медленно распаковывает. Это его портрет. Тот самый, который он находил в чужом камоде. Единственное отличие - надпись в левом верхнем углу.

"Хочу, чтоб ты знал, что дело не в крови. Я написал его не из-за одержимости её запахом, а потому что ты заслуживаешь тысяч портретов. И поскольку я не спросил разрешения, он твой по праву."       Чимин садится на стул и трёт лоб. Как это стоит воспринимать? Подарок от сердца, извинения или избавление от воспоминаний? И что ему стоит с ним сделать? Что делать с его сомнениями?       Можно спросить, зачем думать о Чонгуке, когда есть Тэхён? Но это довольно наивный вопрос. Тэхён энергичный, общительный, яркий и эмоциональный. Они лучшие друзья. Чимин энергичный, но менее инициативый, необщительный, поэтому именно Тэхён вытаскивает его в свет. Чимин - человек искусства, а танцы - его жизнь. Тэхён тоже человек искусства, но искусство экспрессивное и зажигающее. Искусство Чимина мягче и глубже. Так один даёт яркость, а другой глубину, и они хорошо дополняют друг друга. Ещё Чимин более спокойный, и это помогает Тэхёну держать равновесие. В общем, они что-то вроде огня и воды. Чонгук другой. Он скромный, замкнутый, любопытный, а ещё очень любит людей, хотя мало контактирует с ними. С Чимином он много слушает и довольно мало говорит, очень интересуется, и явно тянется к нему. Если Тэхён с Чимином - идеальные дополнения, то Чонгук в общении был с Чимином скорее ведомым. И в таком сочетании Чимину нравилось быть ведущим. Разным людям друг друга не заменить. Просто некоторые события помешали их медленному сближению. Хотя было бы хуже, если бы он узнал позже? И было бы плохо, если бы он вообще не узнал его секрет? Хотя это было бы нечестно. Да и вдобавок небезопасно.       В неопредёности проходит один день, второй, потом неделя, а потом кончается месячный отпуск. Хотя мысли Чимина не приходят в равновесие, он скорее в лёгкой растерянности, чем испытывает негативные эмоции. Жизнь становится прежней, размеренной и обычной. Работа идёт своим чередом, новые хореографии ещё не приелись, и всё так, как раньше. В бар Чимин пока не ходит и выпивает дома или с другом. Всё было не так плохо до начала организации концертов. Он успевает замотаться буквально за неделю пробега у организаторов и бесконечных репетиций. Постановка на сцене, подтанц и шоу. У него уже голова пухнет. Это самый большой проект, который он делал, и, не подумайте, он благодарен и рад, но это очень выматывает. Хочется кому-то долго и нудно жаловаться и делать дальше. Повторять несколько раз до победного конца. Тэхён сам работает, поэтому долго и нудно особо не выходит, а это печально. А ещё Чимин чувствует, что скучает. Скучает по разговорам в баре, особенно втроём. Когда было весело, смешно и не напряжно. Когда даже плохие шутки кажутся смешными, и не думаешь ни о чём, что было до или после. Только момент.       Через неделю Чимин решается. Если подытожить все его размышления, то он решил, что если не контактировать с вампиром, то он ему не угрожает. А для таких вещей люди придумали телефоны. А телефон Чонгука у него есть, если, конечно, тот его не менял. Что ж, попытка не пытка. Вечером перед выходными он берёт снэки и садится у себя в комнате. Чимин берёт телефон, вдыхает и пишет Чонгуку. "Привет, наверно, это очень неожиданно, но я много думал обо всём и решил, что мы могли бы попробовать заново. Так что, если бы ты хотел, то мы могли бы общаться по переписке". Потом он просто сидел и ел, пока наконец не услышал уведомление.

"Привет, я, честно говоря, очень хотел бы. О чём хочешь поговорить?".

      Чимин был очень рад, что всё получилось. Он правда скучал. Они говорили до глубокой ночи, пока Пак не заставил себя лечь спать, чтобы не сбивать режим.       Следующие недели проходили гораздо приятней, Чимин много общался и с Тэхёном, и с Чонгуком. Он чувствовал, что его жизнь теперь полностью устраивает его.