Ненасытная любознательность

      Симона в раздражении сдёргивает заколку с запястья и, завязав волосы в хвост, открывает кран и плещет себе в лицо холодной водой. Нужно успокоиться, надо успокоиться, необходимо успокоиться…       Яда Цусэко ей не нравится. Симона старательно пытается отбросить в сторону предрассудки и напоминает себе, что сотрудница из Цусэко очень даже неплохая, но её ладонь на плече Анго сродни красной тряпки для быка. Память услужливо подкидывает и другие воспоминания, намекая на то, что сегодняшний раз не первый, когда она попыталась завладеть его вниманием. Симону раздражает, что все в Отделе знают о том, что она и господин Сакагучи близки, знает даже Яда, но она всё равно лезет.       Упрямая девчонка.       Нужно что-то предпринять.       С Цусэко она разговаривать не намерена — ещё чего. Вызвать на разговор — начать дуэль за внимание мужчины, а до такого де Бовуар никогда в своей жизни не опустится. Вовлекать в это Анго она тоже не собирается — он безразличен ко всем проявлениям внимания от Цусэко, но, видимо, в силу воспитания (или ещё чего, Симона не знает), не может поставить наглую девицу на место.       Де Бовуар распускает волосы и, приведя себя в порядок, направляется за едой на обед, с которой потом приходит в кабинет к Сакагучи. Он разговаривает по телефону и взмахом руки говорит ей, чтобы она проходила и располагалась. Симона закрывает за собой дверь и проходит к столу. Ставит на него пакет с едой и, улыбнувшись, садится на колени к Анго. Анго машинально обвивает её талию рукой и чуть отъезжает на стуле от стола, чтобы де Бовуар могла с комфортом разместиться. Он недоволен — это она читает по его глазам, — но ничего ей не говорит. Симона обвивает его шею рукой и, пользуясь тем, что Сакагучи что-то кому-то объясняет, берёт его личный телефон. Никогда не брала чужие вещи без разрешения владельца, но сегодня, думает Симона, случай исключительный. Она знает пароль, быстро открывает список контактов и набирает сообщение. Ровно в тот момент, когда она кладёт телефон на стол, Анго заканчивает звонок.       — Ну и что это? — устало вздыхает он, снимая очки и потирая лицо ладонью.       — Еда из ресторана, о котором нам говорил Дазай.       — Ты меня прекрасно поняла.       — А ты — прекрасно слышал, — пожимает плечами Симона. Хотел бы — давно бы согнал с колен.       — Если кто зайдёт?       — Господи, да кому ты нужен во время обеда? — Симона улыбается и склоняется ближе, кончиком носа касаясь носа Сакагучи. — Я жутко, — тянет она, — по тебе соскучилась.       Симона бросает взгляд на своё запястье — ну и где носит Цусэко? Должна примчаться по первому зову, сообщение ведь послал сам Анго Сакагучи.</i>       — Мы расстались всего…       В дверь стучат, и для де Бовуар это сигнал к действиям. Всё, что успевает сделать Анго — разрешить войти в свой кабинет, потому что в следующий момент его губы накрывают горячие губы Симоны, прижимающейся к нему теснее. Её вторая рука ложится ему на плечо, чуть сжимая ткань дорого пиджака.       — Господин Сакагучи… — Яда входит в кабинет и замирает на пороге, глядя на разворачивающуюся перед глазами картину. Анго пытается отстраниться от Симоны, но она не даёт — мажет кончиками пальцев ему по шее, прямо над верхом воротника рубашки, плотно прилегающей к шее, и Сакагучи вздрагивает. Де Бовуар знает, куда давить, и он каждый раз ведётся.       Яда с такой силой хлопает дверью, что Симона удивляется, как ещё штукатурка с потолка не посыпалась. Она отстраняется, но только лишь за тем, чтобы оставить поцелуй на скуле Анго. Сакагучи вздыхает.       — Всё это представление из-за Цусэко? — разгадывает он её замысел. — Могла бы с ней просто поговорить.       — Такие разговоров не понимают.       — А ты пробовала?       — Анго, тебя и меня только ленивый не обсудил, — пожимает она плечами. — В лицо, конечно, не скажут, но я уверена — все кости нам перемыли. Так что это Цусэко виновата, что не умеет слушать и принимать к сведению.       Анго ослабляет узел галстука, зажмуриваясь.       — Тебе нужно было поступать на актрису. Симона, каждый раз я думаю, что удивляться больше некуда, но ты каждый раз доказываешь обратное.       — За это ты меня и любишь, — она хитро прищуривается.       — Люблю, — со вздохом соглашается он. — Получила своё? Или что-то ещё нужно?       — Ты нужен.       — Симона…       Симона смеётся и вновь обвивает шею Анго руками, прижимается щекой к его щеке и прикрывает глаза.       Её и только её.