Madness.

В этот день всё пошло не по плану, с самого блядского утра. Мэй испортила дорогую итальянскую скатерть, пролив на неё свежесваренный кофе, затем, в спешке пыталась оттереть жидкость, но лишь измазала скатерть хуже прежнего, усугубив ситуацию. Всë раздражало. А времени, ака одного из самых ценных ресурсов в современном мире, у неë было как кот наплакал. Всë валилось из рук, а вещи загадочно терялись, заставляя девушку то и дело метаться по дому, прося у невиданного беса вернуть украденное. "Шут, шут, поиграй да опять отдай" — твердила она древнюю пословицу, осматривая каждый уголок дома. Обвенчалось это всë неудачей, ибо вещи так и не были возвращены. Мэй казалось, что весь мир еë возненавидил в один момент, припомнив все еë грехи, да всë самое гнусное, проделанное ей в этой жизни. Всë, до чего бы она не докасалась — предательски пачкалось, ломалось, терялось и так дальше по списку. Наделили ли Мэй силой разрушения — ещë неизвестно. Опоздала на работу, на целых полчаса, пропустив очередную поставку оружия. С той самой пунктуальной Мэй что-то в миг случилось. Теперь опоздания, будто вошли в привычку. Всё идёт не по плану. Абсолютно всё. Разгребая документацию, она допустила множество ошибок, из-за которых, важная для Пауков, сделка, чуть не сорвалась. Блядство полное. Голова кипит. Взгляд расфокусированн, а руки не слушаются. В часов одинадцать утра, когда лучи назойливого солнца уже преследовали улицу, и аккуратно пробивались сквозь плотные шторы в кабинете Мэй, девушка решает отведать кофе, в надежде на то, что горький напиток, без единой ложки сахара, её хоть как-то взбодрит. Голова гудит. Она спала всего два часа. И то, только когда благополучно отключилась под натиском усталости. Мэй смутно помнит, что было пару часов назад. Помнит лишь бархатистый голос у себя над ухом, который шептал что-то в духе: "Потерпи, должно стать лучше." Неторопясь вспоминает, как ледяные руки покоились у неё под коленями и на талии, относя на второй этаж, в погромленную спальню, пол которой, был все ещё украшен осколками. Тогда было не до этого. Тело девушки немело, а началось это явление с губ и кончиков тонких пальцев. Глаза открыты, зрачки сузились, не реагируя на свет. Обморок, не иначе. Такое случалось у Мэй ранее, но не столь внезапно, чтобы действительно до чëртиков напугать самого Фейтана. Всё те же ледяные руки держали вату с нашатырным спиртом, и хлестали Мэй по щекам, приводя в сознание. Девушка очнулась, хоть сама этого и не помнит, прошептала, что всë хорошо, и она просто очень сильно устала. При этом, умудрилась ещë и попросить воды, проваливаясь в сон на минуту. Портор бережно хлопотал над ней, как блядская фея-крëстная, а может быть, как и верный ангел-хранитель, хотя ангелом его и подавно назвать нельзя, на самом то деле. Положил её на мягкую постель, укрывая махровым пледом, чтоб было теплее. Чтоб было хоть немного лучше. Грейся, Мэй. Она прикрыла глаза, учащенно дыша, и не в силах вымолвить и слова. Вся побледнела. Аккуратно обхватив затылок девушки, он влил ей в рот небольшое количество воды, пальцами придерживая вновь наровящую опуститься на подушку, голову. Он переживал за неё, хоть был уверен, что его уже ничего не впечатлит в этой жизни. Но все же, сердце, если, оно, конечно, у него есть, болезненно сжалось. Есть же в этой проблемной девчонке что-то особенное. Чёрт. Когда тебе нравится человек, даже сложно ответить на вопрос, почему именно он, чем он тебя зацепил, какие черты его характера тебе понравились и так далее. Влюблëнность не оповещает о своём прибытии, она сваливается с неба нахуй, иногда заставая тебя врасплох. Ты просто смотришь на человека, и понимаешь, что он нравится тебе. Тебе приятно наблюдать: за его мимикой, действиями, словами и прочим. И не в силах ты оторвать взгляда от столь притягательного и манящего объекта своего обожания. Нравится, и всё. Точка. На улице пасмурно. Глубокие лужи, нескончаемая грязь, привычная для начала весны. Для времени, когда снег начинает таять, и неприятно шаркать под подошвой ботинок, превращая дорогу в "кашу". Моментами яркие лучи солнца, пробивающиеся через свод пушистых облаков. Ещё совсем немного, а там начнут расцветать изящные цветы, усеивая собой луга и поля, радуя глаз окружающих пёстрыми оттенками. Ещё чуть-чуть, и город начнёт жить, буквально дышать цветочными ароматами, слегка сырой древесной корой, смешанной с запахом булочек с корицей из местной пекарни. Город окунется в эту прекрасную пору тёплого солнца, лёгкого да прохладного ветерка и резвого пение птиц. Надо лишь подождать. Как и ожидалось, а свежесваренный кофе всё же немного взбодрил Мэй. Ну, или же, это глупое самовнушение. Кто знает, кто знает. Она сидит за столом, нервно стуча ногой по тумбочке, и внимательно проверяет кипу предоставленной документации. Иногда покусывает подушечки пальцев, якобы приводя себя в сознание потоком резкой, пронзающей боли. Тарабанит шариковой ручкой по поверхности стола. Хмуриться, перечитывая одно и тоже предложение по несколько раз, но никак не может уловить смысл. Спасибо за потрёпанные нервы, Фейтан, и, собственно, самой жизни, за такие ахуительные, давящие внешние факторы да условия. Впереди целый рабочий день. От души. Концентрации никакой. Абсолютно. Сроки горят, прогресса нема. Раздражённая Мэй, была готова вот-вот сорваться, и снова впасть в ярость, как в деревянную дверь постучали, отвлекая. Кого там ещё занесло? — Можно? — слышится статный мужской голос по ту сторону двери. За ней Куроро, не иначе. — Заходи. — Лёгким движением руки, оттолкнувшись от стола, Мэй отъезжает на стуле от рабочего места на середину комнаты, озадаченно смотря на вошедшего. — При всём уважении, юная леди, — хмыкает Люцифер, с привычной улыбкой на лице, — Извините, что вторгаюсь в ваше личное пространство посреди бела дня, но мне нужно задать пару вопросов. — молвит тот, садясь напротив девушки в удобное кресло, вальяжно закинув ногу на ногу, кладя на колено руки, сцепленные между собой в замок. — Люцифер, имей совесть, не заставляй меня чувствовать себя неловко. Я же просила, без таких формальностей. — искренняя улыбка в момент расцветает на лице девушки. Как же она рада его видеть. Мэй всегда казалось, будто Куроро наделëн каким-то особым даром, ведь так легко располагает к себе людей и входит к ним в доверие за короткий промежуток времени. Сама девушка является не исключением. — Всё никак не свыкнешься с моей манерой общения? — пальцами приглаживая непослушный ворс пурпурного пальто, интересуется босс. — Ты прав, всё ещё не привыкла к подобному. — трёт переносицу, прикрыв глаза, под которыми залегли тёмные тени из-за недосыпа, — Так что ты хотел спросить? — Может быть, это и не моё дело, — как всегда аккуратно начинает Глава, — Но что с тобой происходит в последнее время? Ты какая-то рассеянная и нервная. Что-то случилось? Случилось. Ещё как случилось. И что на это ответить то вообще? Все мысли путаются, и никак не хотят собираться воедино. "Всё в порядке." — нет. Куроро понимает и видит, что его подопечная не в самом лучшем состоянии. Он видит её нутро, и видит, как её что-то гложет. Паршивый ответ. "Мы немного поссорились с Фейтаном." Немного? Желание сжечь чужой дом так просто, с нихера, не появляется. Как и ненависть к чему-то, или к кому-то. Ответ хуйня. Дальше. "Я хочу уйти от Фейтана." — Боже упаси. Вот так сразу сказать это, ничего не объяснив? Гениально, просто гениально, Мэй. — Вчера у нас была совместная миссия, — начинает издалека она, прекрасно зная, что именно Босс их и направил в тот ресторан. Ладно, уже хоть что-то. Предыдущие варианты ответа были и впрямь ужасны. Люцифер, задумчиво глядя на Мэй, наклонил голову набок, заставляя упасть на правую сторону лица пряди волос. Не перебивает. Учитывает все детали, сказанные оппонентом. Идеальный слушатель. — Так получилось, что мы поссорились, — нервно сглотнув, тихо бормочет девушка, — Я даже и не знаю, кто из нас прав, а кто виноват. Всё это случилось так быстро! — Как-бы она не пыталась контролировать себя в высказываниях, слова стремительно слетают с её уст. — Так? — Это было абсурдно, Люци. Очень абсурдно, — тяжело выдохнув, она продолжает, — Мы поссорились из-за того, что я не вникла в суть задания с самого начала. Я попросила его повторить, но он отказался, нагрубив мне. Я не сдержала эмоции и снова.. — Мэй, успокойся. Сейчас всё в порядке, — аккуратно, обладая лёгкостью движений, Люцифер приблизился к ней, и, развернув кресло в свою сторону, заглянул в глаза удивлëнной Мэй, — И извини, мне нужно было самому тебя проинформировать, в таком случае. — Я благодарна тебе за заботу и такое трепетное отношение, правда, — еле коснувшись мужского плеча, девушка моментально убирает руку, словно еë огнëм обожгло. Так нельзя. — Не помню, когда в последний раз со мной так обращались, не прося ничего взамен. Босс правда волнуется за неё, во всю силу своей холодной и расчётливой личности, он не может противостоять желанию помочь ей, пускай словами, пускай таким тонким подходом и незначительными действиями. Напирать он не станет, пока сама девушка не изъявит желание раскрыть ему свой внутренний мир. — Я могу как-то помочь тебе? — Не нагружай себя этим. Я думаю, что справлюсь сама, — И сколько уже раз в своей жизни она произносила эту ложь так уверенно? Девушка могла бы дать полную волю чувствам, могла бы рассказать обо всём ему, но Мэй банально этого не хочет. Нет желания более загружать мужчину. У него, Куроро, полно других забот помимо семейных драм одной из подчинённых, — Можно я возьму отгул на ближайшие..— делает паузу, обдумывая свой ответ, — Три дня? — Хорошо, — слетает с уст цвета карамельного ликёра, — Тебе явно нужен отдых. Постарайся восстановиться за это время. — Мне стыдно просить тебя об этом, я ведь не могу даже допроверять документацию по причине своей плохой концентрации. Так ещё и нагружаю тебя своими тараканами в голове. Глава хмуриться, смеряя сердитым взглядом юную леди. Девичье сердце пропускает удар. Как же он, всë-таки, устрашающе выглядит, без своей привычной мягкой улыбки на лице. Прямо таки дьявол во плоти. Аж мурашки по коже. — Я тебе уже всё сказал по этому поводу, Мэй. Перестань. Твои выходные начинаются с этой же минуты. — стальные нотки в голосе явно дают понять, что спорить с ним бесполезно. Даже не пытайся, Мэй. Не выйдет. Лучше иди домой, отдыхай, пока Босс дарует такую возможность. — Поняла, извини. Спасибо тебе, Люци. — сложив документы в большую стопку, и подвинув их на край стола, Мэй спешно накинула пальто на плечи, и, осуществив поклон, поспешила удалиться из здания, дабы больше не причинять дискомфорта номеру один своим поведением. На наручных часах четыре часа дня. Голова пуста, а все мысли нагло съебались в густой таëжный лес, на самый отшиб. Впрочем, и самой Мэй хотелось бы убежать именно туда, вдаль, от ежедневных переживаний и разборок. Как же, всë-таки, это надоело. Хочется спокойствия и хоть какой-то стабильности, которую девушка никак не может обрести по сей день. А может правда, если бы она ушла бы, без объяснений, прощальных записок на белом листе, украшенном в правом нижнем углу, следом от помады, скрылась бы, без единого намëка на своë текущее местоположение, проблем стало бы меньше? Свернув на забытую богом, улицу, не в самом благополучном районе города, рука Мэй спустилась в карман, в попытке нащупать сигареты. Нашла. Опять она за своë. Сев на обшарпанную лавочку тускло-зелëного цвета, у скудной детской площадки, девушка закурила. Мэй клянётся, если бы у неë был бы собственный спиногрыз, она бы ни за что, и никогда, не отправила бы его на эту горе площадку. Никакого доверия она своим видом не внушает. На улице довольно тихо, изредка слышится гул воронов, тревожно перелетающих с ветки на ветку. Сама погода подпортилась, а солнце скрылось за тëмные тучи, погружая во мрак весь город. На душе как-то паршиво, чувствуется тяжесть, но сама девушка не знает причину этого явления, поэтому и ссылает происходящее на усталость. Веки тяжелеют, а сигарета, невыкуренная даже до половину, падает на землю, тихонько тлея. Клонит в сон. И всë же, последствия неприятной ночи дают о себе знать, истощая юную леди. Сейчас бы лечь в свою тëплую кровать, да отоспаться ещë и вперёд, за следующие дни. Только есть одна проблема — Мэй находится далеко от дома, а сил продолжать идти, на данный момент, нет. Словить попутку? Можно, в принципе, она так частенько делает. Но так лень выбираться за пределы этого района. Она опускает голову вниз, смотря себе под ноги, где лежит свежий окурок. Втирает его ботинком в землю, причëм с такой злостью, бурча что-то бранное себе под нос. — Как же всë это настоебало, господи. — подпирает холодными руками голову, фиксируя пальцы на висках, и прикрывает глаза. Хочется спать. Вот ничего более, честно. А, нет, хотя есть ещë одна забота, преследующая Мэй в любое время суток, и в любой сезон — Фейтан. Да хоть был бы сейчас первый час ночи, раннее утро, с первыми лучами солнца, загруженный работой, обед, или же поздний вечер, она всë равно бы думала о нëм. Интересно, как он сейчас? Чем занимается? О чëм размышляет? Если так подумать, девушка не видела его с ночи. Утром — ни слуху, ни духу. От Портора словно и следа не осталось, он буквально испарился, будто и не жил в этом доме никогда. И краем глаза Мэй не застала его по утру. Исследовав весь дом, она пришла к выводу, что мужчина, скорее всего, ушëл ещë ночью. Но куда и зачем — не ясно. Он пропадал так внезапно и ранее. Бывало, что он не возвращался домой по несколько недель, и дозвониться до него нельзя было — разряженный телефон покоился на тумбе в спальне. И никто из труппы не мог отыскать его, сколько бы усилий они не прикладывали. Фейтан не отчитывался ни перед кем, не спрашивал разрешения на отпуск, и никогда не докладывался о том, куда он держит путь, и какие у него планы. Он просто пропадал, мастерски заметая следы. А по возвращению домой, совершал три ритмичных стука по входной двери, словно не имел в кармане ключей от дома. Он до одури пугал Мэй своим внезапным появлением после двенадцати ночи, а она, в свою очередь, хватала оружие, и осторожно спускалась вниз по лестнице, продумывая в своей голове все возможные исходы, и в каком состояние на этот раз явился Фейтан, если, конечно, это вообще он пришëл. Слëзы наворачивались на еë глазах всякий раз, стоило лишь увидеть его, после долгой разлуки. Она обнимала его, притягивая за шею, и зарывалась ноготками в смоляные волосы, а уста еë вторили: "Я скучала, я так скучала, Фей." Он молча прожигал девушку взглядом, тем не менее, обнимая еë также трепетно, как и Мэй его. Возможно, садист правда скучал по ней, но ведь, даже под дулом пистолета, скорее всего, он не сознается в этом. А дальше, после таких внезапных возвращений домой, они не спали всю ночь. Фейтан — потому что бессоница за эти пару лет стала неотъемлемой частью его жизни, а Мэй — потому что обзванивала всех участников группы, и сообщала им радостную новость, попутно рыдая, то ли от счастья, то ли от смешанных чувств, да ощущения горечи. Недовольство Куроро стало привычным, когда в очередной раз, он просил Мэй передать трубку возлюбленному, чтобы высказать Портору пару ласковых, начиная от того, какого хуя он пропал со всех радаров в один день, и что он, блять, так долго делал, что искал, и вообще, какую цель преследовал. На всë это, мужчина, из раза в раз отвечал: "Мне нужно было побыть одному, правда." Больше ничего вытянуть из него было невозможно, абсолютно. Был тих, как партизан. О боги, и сколько же слëз Мэй он видел в те ночи, когда приходил вновь. Сколько слов о любви девушка шептала ему, сколько раз она хватала мужчину за руку, прося не оставлять еë больше. Нежно гладила его костяшки, поговаривая, что он дурак-еблан-конченный-мудила, и какого чëрта он творит? Куда он всë это время уходил? И почему он несколько раз возвращался домой, будучи не в самом лучшем состоянии? Ссадины, синяки, ранения на теле Портора — главный шарм, что преследовал глаза Мэй несколько раз. Кто их нанëс? В результате чего? Было ли это нападением врагов? Загадка. Ей оставалось лишь давиться собственными слезами и соплями, обрабатывая по собственному желанию, увечья мужчины. — Где ты был? Скажи мне, скажи. — всхлипывая, интересовалась девушка, неосознанно затягивая бинты туже прежнего, — Как долго ты собираешься молчать? Фейтан не издал ни звука, кроме недовольного шипения от боли. Всë было ясно уже тогда — это бесполезно. Захотелось позвонить ему, спросить, куда же съебался номер два на этот раз, и есть ли на это причины? Вот только загвоздка в том, что из-за ужасной загруженности, Мэй не смогла выкроить на это и минуты, а зря. Да и есть ли вообще смысл еë звонка? Быть может, Фейтан и вовсе забыл свой телефон дома, оставив на самом очевидном месте, только девушка этого не заметила. Постепенно выходя из состояния дремоты, юная леди начинает тереть глаза, в надежде, что ей это поможет. Тревожность окутывает с головы до ног вихрем. Создаётся ощущение, что кто-то склеил Мэй очи, раз она так долго не может начать видеть что-либо отчëтливо, даже после того, как проморгалась. — Вам помочь? — раздаётся звонкий голосок совсем рядом, словно под ухом, а после, Мэй дëргают за плечо. Череда странных событий продолжается.