Парень из квартиры напротив (Лучший финал)

— Ладно сырники по утрам, от которых я теку, но глинтвейн от тебя это что-то невообразимо вкусное, — откхльпбывая часть напитка, Шаст закрывает глаза от счастья и приятного вкуса во рту, откидывается на мягкую спинку стула, как бы стекая с него, и вытягивает свободную руку в жесте «LIKE» и продолжает так сидеть, пока мужчина не берёт в рот его палец и не начинает облизывать. — По-моему, ты чё-то перепутал, Арс, — с этими словами Антон показательно привстаёт, этой же рукой развязывает шнурок на своих штанах и придвигается к Арсению всем корпусом, заглядывая в глаза с толикой смеха, — отсосёшь? — Легко, — прищуренные голубые глаза загораются каким-то неизвестным до этого хищническим взглядом, зажатая нижняя губа и некая игривая улыбка, наполненная чем-то типа «Не ломайся, Антон, сдайся», говорят сами за себя о том, насколько уверен в своих словах их обладатель. — На желание, — в последний момент решает добавить Арс, оттягивая это на последок. — За отсос любой вопрос, желание — в твоём случае — самоуверенно констатирует Шаст с улыбкой на лице, довольствуясь тем, какой он молодец, что эта фразочка ему наконец пригодилась. Отодвигается назад, но того хватают за руку и тянут ближе к себе. Антону приходится встать с места. Он подходит к Арсу, а тот, в свою очередь, поднимается со стула, обхватывает рукой мальчишку за талию, поднимая край футболки и проводя тёплой ладошкой по его спине, к лопаткам, заводит вторую за голову, в его шелковистые пряди волос, и кусает за мочку уха, а спустя мгновение тихо шепчет: «В таком случае, твоё тело — моё желание». Антон вздрагивает от неожиданности, решительного напора, горячего дыхания над ухом, а его щёки покрываются румянцем. Он не готов к такому морально. Шастун не был готов отвечать за свою же шутку. Антон помнит свой первый отсос и это больно давит не только в воспоминаниях, но и глотку. — А-а-арс, — с хрипотцой в голосе выдаёт Антон, приоткрывая рот, — я... Это шутка была вообщ... — мальчик не успевает договорить, как Арс затыкает его мягким поцелуем, вовлекая партнёра. — Нет, Антон, хорошая идея, — в перерывах и со сбитым дыханием вещает учитель Шасту, продолжая сминать губы школьника, резким движением разворачивает его и придавливает к кухонной тумбе, берёт того под руки и усаживает на неё. Антон не успевает поразмышлять над своей же идеей, взвесить все «за» и «против», в чём мозг ему, собственно, и не собирается помогать. Переполняющие эмоции и алкоголь дают о себе знать. Затуманенный разум и белый шум в ушах — вот что сейчас он чувствует. Единственное, на что сейчас полагается мальчик — сердце. Единственное, что не в отключке, продолжает работать, перекачивать кровь по всему телу, бьётся с космической скоростью, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки в эту же секунду и упасть в подставленные ладошки его парня, как бы говоря: «Хей, смотри, что ты со мной творишь». — Сочтёмся, — явно на опыте, ловко и быстро Попов снимает штаны с Тоши, останавливаясь на миг перед вставшим от перевозбуждения девственным членом, что выпирает под боксёрами. Мужчина поднимает взгляд, сталкиваясь с двумя зелёными некогда полями, наполненных слезами в уголках глаз, в которых читается непонимание, страх и возбуждение — Малыш, ты чего? — целуя в нос, вопрошает Арс у мальчишки, видя его напряжённое состояние, — Я могу не делать этого, только скажи. — Учитель приобнимает парня за талию, второй рукой проводя по его набухшему достоинству, в ответ на что рядом с ухом слышит протяжный еле слышный полустон-полукрик. — Изнасилуешь? Снова? — зеленоглазый (пидр) заглядывает в голубые глаза напротив, делая брови домиком, на его лице застывает страх, он решает припомнить былое, надавить на больное, разорвать почти зажившие раны, налившиеся вновь кровью, говорит тихо, еле слышно. — Если ты согласишься, то это не будет насилием, — всё-также с читающимся спокойствием, низким голосом отвечает тому старший, решая не развивать темы прошлого, ведь парень вроде как простил его. — Или считай, что ты изнасиловал меня. Как тебе такое предложение? — Соси уже, — спустя пару секунд, видимо замявшись от решительности и напора партнёра, громче заявляет Шаст, с надрывом, разозлившись, как будто он голодный кот, у которого перед носом вкусная рыба, но до сих пор не во рту.       Арсений мягко целует в губы своего разозлившегося парня, в ответ на что получает огонёк в глазах напротив, сиюсекундно стягивает черную ткань с тела, оголяя её и видит, что у мальчика встал. Мужчина подносит свою ладонь к лицу, щедро облизывает её и тут же спускает вниз, обхватывая ею основание антонова члена. Смазка из слюны, конечно, никудышная, но намного лучше, чем насухую и со скрипом. — Бля-я-я… — Антон не жалуется, он подаётся вперёд и едва разборчиво шепчет. Шастун остаётся собой при любых обстоятельствах. А в мыслях нахлынули воспоминания из не такого и давнего прошлого. В глазах плывёт, пульс бешеный. Попов — единственная надежда, но пиздецки злая. Выбора нет. Сосать? — Пообещал — выполняй, — говорит строго, приказывает даже. Антон притихает только, как мышка, и продолжает тупо сидеть на коленях, пялясь вниз. — Я жду. Или уёбывай, — Антон смотрит снизу вверх жалостливо и растерянно. Ему кажется, что в этот момент он переживает невъебенно огромную психологическую травму, потому что всё, что произошло за последние три часа, представляет из себя больший пиздец, чем всё, что было в его жизни раньше.       Арсений ведёт руку вверх, полностью прячет чувствительную головку за плотью, задерживается там на несколько мгновений и плавно опускает руку ниже. Антону хватает всего несколько таких поступательных движений, чтобы гладкая головка заблестела от выступившей смазки. Арс собирает её самым центром ладони, оглаживает круговыми движениями, размазывая вязкий предэякулят по пальцам и сухому основанию. Плоть в руках горячая и пульсирует, отзываясь на каждое прикосновение. Антон цепляется пальцами в плечи Арсения и всё-таки забывает дышать, тихо то ли скулит, то ли стонет, но мужчину заводит ещё больше. Пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, сердце в грудной клетке устроило вечеринку и скачет, как ненормальное. — Хорошо, — говорит на удивление покорно, хоть и стыдливо, касается рукой пижамных штанов Арсения, с силой дёргает вниз. Антон кусает щёку изнутри, опускает пальцы на края чёрных трусов и медленно опускает их к коленям. — Не так быстро, сначала рукой, — говорит он, рассматривая припухшие от ран губы Антона.       Антон ведёт рукой вверх-вниз, от основания к головке и обратно. Член реагирует мгновенно, приподнимается и начинает наливаться кровью, становясь твёрже. Арсений проглатывает своё «Прекращай и иди к себе, Антон, неудачно пошутил и хватит», даже не успев воздуха в лёгкие набрать для этой фразы. Сжимает челюсти, чувствуя, как пацан повторяет движение снова и снова ещё несколько раз. Неосознанно хватает за волосы на затылке. Антон, приняв это за призыв к действию, берёт в рот головку. Арсений с силой давит на его голову, вынуждая взять сразу глубже.       Попов опытный, знает, как доставить удовольствие партнёру — сосал, и не раз. Он облизывает пересохшие губы, наблюдая за реакцией Антона, голубые глаза, полные энтузиазма и страсти, сталкиваются с зелёными, отпустившими страх, по взгляду понятно, что тот полностью вовлечён в процесс, но мыслями где-то далеко, закусывает губу от неловкости и отводит взгляд, краснея ещё больше.       Арсений подаётся вперёд, нагибается, обхватывает замершее от продолжения истории тело, заводит одну руку за спину, оглаживая ближе к позвоночнику, второй проводит по бёдрам, вынося её за пределы дозволенного. Нежно, аккуратно, как бы тестируя, дотрагивается кончиком языка до головки, вылизывая её, снизу вверх наблюдает как Шаст зажмуривается от прикосновений, ещё больше закусывает губу, но после расплывается от наслаждения. Продолжая, Арс берёт в рот ещё больше и неторопливо скользит языком по члену, доставляя ещё большее удовольствие юноше. Антон сипло хрипит и с каждой новой волной возбуждения сильнее сжимает ноги, упираясь в бока Арсения, на что тот недовольно рычит, продолжая набирать больший оборот и сминать мягкое тело, впиваясь сильнее в младшего.       Шаст давится моментально, закашливается, отстраняется, испытывая рвотный рефлекс.       У Шаста по щекам катятся слёзы, когда Арс уже несколько минут без перерыва вдалбливается в его рот, придерживая за волосы на затылке и направляя так, как удобно ему. Антон постоянно давится и пытается вытолкнуть половой орган, который больно давит на язык и упирается, кажется, в самую глотку, перекрывая доступ к кислороду. Арсений рычит, недовольный отсутствием опыта и какой-либо инициативы от младшего, а потому толчки становятся агрессивнее, сильнее. — Бля, бля, бля, — Антон вдавливает пальцы в плечи Арсения и подаётся ещё ближе. — Арс!       Шаст упирается обеими руками в кухонную тумбу, одной ногой расположившись на невключённой индукционной плите. Попов набирает обороты и вылизывает член быстрее. Комната где были моментом ранее слышны лишь тихие стоны, сменяются громкими, голос становится севшим и хриплым от накатившего экстаза. Антон меняет положение рук на более удобное и вспотевшей ладошкой задевает сенсорную панель, с расположившейся на ней кнопкой включения левой части плиты, сам того не замечая, но оно и понятно, минет слишком сладок.       Через пару секунд Шастун кончает прямо в рот Арсу, а тот послушно сглатывает сперму, продолжая вылизывать головку члена, проводя по ней кончиком языка. Арсений слышит как парень рвано дышит и поднимает взгляд, видя чуть приоткрытые губы и глаза, отведённые куда-то вверх, брови, сведённые к переносице.       Спустя ещё минуты две с трудом кончает в рот и, несколько раз ударив головкой по языку, оставляя на нём остатки спермы, отстраняется, натягивает на себя бельё со штанами и смотрит недовольно, как на провинившегося ученика. — Слабая тройка, Шастун, — словно они на уроке русского языка, и парень только что отвечал у доски, говорит Попов, разворачиваясь и уходя в свою комнату, оставив Антона стоять на коленях с дорожками от слёз и слюны, пролегшими через подбородок, со спермой во рту.       Арсений, оставляя упавший половой орган, ослабляет хватку и убирает руки с ослабевшего в миг тела, приподнимается, облизывает свои губы, заводит одну руку за шею, вторую — в мягкие русые волосы, ставшие чуть мокрыми от пота, приближается к открытой шее юноши и впивается в неё губами, оставляя пометку-засос. Антон всхлипывает и тихо рычит. Попов, не спрашивая разрешения, целует в губы Шаста, напористо, вминая сильнее, не как обычно — мягко и нежно. Зелёноглазый не сразу отвечает на поцелуй, медленно приходя в себя, чувствует свой солоноватый вкус спермы, чуть морщась.       Неожиданно Антон громко всхлипывает в поцелуй, подпрыгивая на месте, Арсений не сразу понимает в чём дело и отстраняется, вопрошая испуганным взглядом: «Что случилось? Чего орёшь?». — Ауч! — Шаст резким движением перескакивает на правую часть кухонной тумбы, а после спрыгивает с неё, параллельно с этим оборачиваясь назад и взглядом разыскивая «очаг возгорания». За доли секунды Попов понимает, что плита включена, нагрелась и покраснела, а Антон всё это время сидел на ней. Окончательно осознав происходящее, мигом выключает плиту, находя нужную кнопку. — Обжёгся? — единственное, что решает спросить Арсений, пока тот потирает раскрасневшееся от ожога больное место. — Угу, — взвывает с хрипотцой в голосе Антон, натягивая трусы, но Попов его останавливает, ухватив за запястье, и поворачивает к себе задом, осматривая место ожога. — Знатно поджарился, — с усмешкой произносит Арс, находя время для шутки-минутки, и сам натягивает боксеры Шасту, а после — штаны, берёт того за руку под непонимающие возгласы и тянет за собой, уводя в спальню. — Очень смешно, Арс, — начинает злиться ещё больше Антон, то ли от курьёзности произошедшего, то ли от шутки-подката парня, но всё же продолжает идти вслед за Арсом и останавливается перед кроватью, сталкиваясь с взглядом голубых глаз, изучающих его выражение лица, стараясь не засмеяться от забавности происходящего.