Лисёнок

***

      Никогда в жизни сердце Сережи так быстро и так странно не стучало. Перед глазами все плыло. Он дрожал. Олег крепко прижимал Разумовского, стараясь хоть как-то привести юношу в чувства. Ласково и шепотом приговаривал мягкие и приятные слова, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание. Спустя время тело парня обмякает в руках Волкова, и тот облегченно вздыхает. Ловкая рука медленно перебирает пряди Сережи, нежно зарываясь в потускневшие огненно-рыжие локоны.       Разумовский просыпается в теплой мягкой постели. Парень смутно помнит события прошлой ночи. В памяти всплывают лишь родные глаза — Олег. Сережа резко вскакивает с кровати, быстро отходя назад к зеркалу. Перед ним лежит его самый родной человек. Его Олег. В уличной одежде и прикрытый какой-то непонятной простынёй. Сережа замирает.       Он не может быть Олегом. Просто не может быть.       Рука снова непроизвольно тянется к шее, и парень рвано выдыхает. Ему нужно убегать отсюда. Времени на размышления совсем нет. Что же делать? Пока Разумовский старательно продумывает план побега, Волков просыпается и резко распахивает глаза. Его Сережа, словно загнанный зверь, смотрит на него совсем одичавшим взглядом, вжимаясь в стенку.       — Доброе утро, — проговаривает тот охрипшим после сна голосом.       Тишина давит на них обоих. Беседа совсем не клеится, и Олег решает действовать. Он спокойно встает с кровати и медленно подходит к Разумовскому в примирительном жесте. Сережа жмется еще сильнее, продолжая глазеть в янтарные и такие теплые глаза. Парень шмыгает от нахлынувших его чувств.       Это мой Олег.       — Где ты был все это время? — беззвучно шепчет Сережа, еле шевеля губами, но Волкову не нужно было слышать, чтобы понять его страх, его отчаяние. Глаза бегали по такому родному лицу напротив, пытаясь осознать, что это не чертов сон, который ему сниться, это и вправду его родной Олег.              — Прошу, послушай меня, — Олег закрывает глаза и позволяет Разумовскому хорошенько врезать себе по щеке. Заслужил.       — Как ты мог бросить меня? — у Сережи дрожит голос, но он перестает зажиматься. Он наконец-то убедился, что это точно его Олег.       Волков долго молчит, смотря в такие завораживающие голубые глаза, и заключает Сережу в объятия, прижимая к своей груди и не собираясь ни на минуту отпускать Разумовского.       — Я так скучал, — шепчет он, осторожно поглаживая рыжие волосы друга, будто боясь, что Сережа растворится в воздухе. Олег нежно целует чужой лоб, кончик носа, а затем почти невесомо касается обкусанных и таких любимых губ.       — Я люблю тебя, — Сережа плачет, сильнее сжимая Волкова в объятиях.       — Больше жизни, — заканчивает Олег, прижимаясь головой к чужому острому плечу и оставляя невесомый поцелуй, скрывая улыбку.