Хорошо кончается
8 марта 2023 г., 01:19
Эмма сидела в полумраке своего кабинета и тщательно массировала виски. Указательный и средний палец точно на нужной точке, нажим сильный, почти до боли — единственный способ унять разыгравшуюся мигрень.
За последние недели постоянный поток раздражения привёл к самым плачевным результатам, у Эммы постоянно болела голова. Прежде всего из-за Скотта. Её тщательно выверенный план сработал на ура, но увы, совсем не в её пользу. Пара Феникса и Циклопа скандально распалась, бывшие влюблённые лишь пару дней назад перестали предъявлять друг другу бесконечные обвинения в провале отношений. После этого сплетни потеряли свою остроту, и жители Института наконец-то перестали обсасывать громкое событие со всех сторон.
Джина нашла утешение в объятиях бывшего парня, и парковая скамейка перестала пустовать. Однако Скотт вместо того, чтобы последовать её примеру, весьма своеобразно наслаждался предоставленной ему свободой, предпочитая проводить большую часть времени в Опасной Комнате. От привычки приходить в кабинет директора, чтобы излить душу, он отказываться не стал, но сколько бы Эмма не пыталась увести разговор в нужное ей русло, упрямец Скотт не поддавался.
Вдвойне обидно было и оттого, что у Логана и Джины сложилось всё наилучшим образом. А ведь ассистент Эммы ничего толкового для исполнения блестящего плана и придумать не смог, так, побыл немного на побегушках, а в результате именно он и наслаждался всеми сливками добытой победы.
Эмма убрала пальцы от висков и выглянула в окно: Логан по-прежнему целовал Джину, закинув свою мощную волосатую руку на спинку скамейки. Уже целых двадцать минут сосутся и никак не могут придумать себе какое-нибудь другое занятие. Эмма задёрнула занавеску, и кабинет тут же погрузился в темноту. Пришлось включить лампу, а из-за этого снова разболелась голова. Она простонала и принялась изменять своё тело. Блики от лампы красиво играли на становящейся алмазной коже. Эмма так залюбовалась этим явлением, что не обратила внимания на робкий стук в свою дверь. Всегда с замиранием сердца ждала, когда её в очередной раз навестит Скотт, а тут всё пропустила.
Мужчина проскользнул в кабинет и замер на пороге. Зачем-то протёр свои очки тыльной стороной ладони, а потом преподнёс:
— Ничего себе, Эмма! Ты просто роскошна.
Сказал то, что нужно, но отчего-то тут же стушевался. Вместо того, чтобы продолжить в том же ключе, принялся елозить на стуле, как будто провинившийся ученик.
— Спасибо, Скотт, — с усталостью поблагодарила его Эмма. — Жаль, что тебе приходится вымучивать из себя приятные слова в мой адрес.
На удивление, мужчина прочувствовал некую обиду в её голосе и, оглянувшись на дверь, решился высказаться:
— Это не было вымученным, Эмма. Ты даже не представляешь, как я на самом деле к тебе отношусь.
— Как к другу?
Эмма испытующе посмотрела на собеседника. За красными стеклами очков были видны его глаза, в этот раз он и не думал отворачиваться.
— Не как к другу.
Это, пожалуй, было неожиданным, и настолько ошарашило Эмму, что её кожа принялась менять свои свойства обратно. Она не нашлась, что сказать ему, даже когда Скотт поднялся со своего места и молча покинул её кабинет.
Влюблённость всё же самым необычным образом меняла любого человека, которого одаряла своей милостью. Эмма, никогда не лезущая в карман за словом, в присутствии Скотта теряла дар речи. Скотт, лидер и душа компании, ухитрялся становиться при ней робким и стеснительным. Даже пару Логана и Джины это затрагивало, потому что у любви не было ни для кого исключения. Уже и ученики начали поговаривать, что мистер Логан стал реже выражаться и прикупил себе пару новых рубашек. Да и Джину пару раз видели пьющий пиво в его компании. Чудеса, да и только!
Определённо, произнесённое Скоттом откровение внушало большие надежды. И пусть Эмма сгорала от нетерпения, стоило подождать ещё — она и так уже сделала достаточно для того, чтобы быть с тем, кого любит.
***
Эмма поправила своё роскошное шёлковое платье и покрутилась перед зеркалом, оценивая результат. Ткань на груди была слишком тонкой, поэтому отсутствие нижнего белья было заметно, зато юбка внизу была свободной и только подчёркивала общие очертания фигуры во время движения. Женщина закусила губу, пытаясь определить стоит ли снизить градус своего воздействия или оставить всё как есть. В её кабинет вновь постучались. Этот робкий стук она уже прекрасно успела изучить, так что даже к телепатии прибегать не нужно, чтобы понять, что на пороге томится Саммерс. — Заходите, — разрешила Эмма, решив, что её образ нет необходимости корректировать. Скотт, застывший на пороге с цветами, похоже, пришёл к такому же выводу, потому что его глаза тут же приклеились к складке шёлка, натянутой между сосками. Эмма притворилась, что не заметила этого, и изумлённо вскинула брови, сосредоточившись на цветах. — Вот, — опомнился Скотт. — Решил зайти и поздравить тебя с праздником! — Вот как? — Эмма наигранно удивилась. — Я никому не говорила про то, что люблю отмечать начало весны. Знаешь, обычно я провожу этот день в одиночестве. — Мне Логан проболтался, - признался Скотт. Эмма еле успела удержать улыбку. Мистер Адамантиевный Говнюк умел быть благодарным, когда это требовалось. Или просто размяк в объятиях Джины? Совсем, как тот самый шоколадный батончик, заброшенный в толчок в нужный момент времени. Эмма спрятала свою ухмылку за поданными цветами. — Спасибо, Скотт, неожиданно и очень приятно. Выпьешь со мной? — Не откажусь! Эмма толкнула дверь ногой, закрывая, и направилась к бару. За её спиной раздалось несколько щелчков от прокручиваемого внутри замка ключа. Просто прекрасно! Она неторопливо наливала вино в бокалы, любуясь как желтоватая жидкость бежит по краю тончайшего стекла. За её спиной слышались неторопливые шаги Скотта — нерешительные, робкие. “Смелее”, — мысленно подзадорила его Эмма. Он остановился так близко, что шёлковая ткань платья начала нагреваться от тепла его тела. Эмма не шевелилась, боясь испортить затеянную игру. Рука Скотта легла поверх её руки и заставила отставить бутылку с вином в сторону. — Эмма. Не могу больше без тебя... Горячее дыхание обдало ухо, а тёплая рука соскользнула с бутылки и отправилась изучать ткань платья: сначала на бедре, потом на поясе, а затем и на груди, нагло прихватывая сосок. Если Скотт не считал более нужным удерживать себя в руках, то с чего бы это делать ей? Эмма выгнулась, и мужчина, послушный этому движению вдавил её в стол, плотно прижимаясь к её ягодицам. — Скотт! На последней букве кончик языка привычно упёрся в зубы, а затем плавно заскользил по нёбу. Его же язык в этот момент попробовал на вкус мочку её уха. Эмма вздрогнула, теперь его желание отчётливо ощущалось телом, шелковистая ткань платья не создавала этому никакой преграды. Он принялся посасывать её серёжку, гоняя во рту маленький жемчужный шарик, она в ответ привстала на носочки и опустилась обратно, проскользив вверх-вниз по его ширинке. — Я хочу тебя! И снова его шепот, обжигающий ухо и сладкой волной прокатывающийся по телу до самого низа вслед за его рукой, проскальзывающей под юбку. Любопытные пальцы уже изучили тонкую ткань кружевного белья и решительно отодвинули его набок. Язык вновь изучил шарик жемчужины на серёжке, а пальцы повторили это движение, скользя по окружности клитора. — Скотт! Эмма с удивлением для себя обнаружила, что прозвучало это требовательно, а вовсе не томно, как она задумывала. Его пальцы только увеличили амплитуду движений, зато пропало неприятное ощущение от ремня, царапающего сзади. Он словно бы пропал в один момент, зато теперь явственно ощущалось как ползёт вверх шёлковая ткань платья, оголяя нежную кожу. Последняя защита и преграда. Пальцы наконец остановились и принялись раздвигаться в стороны, заставляя Эмму раскрыться. Она вся застыла в напряжённом ожидании, но он не торопился, скользя вверх-вниз по разгоряченной промежности, поддразнивая, но не заходя дальше. Почти пытка, внизу живота ныло, а ноги мелко дрожали — даже хорошо, что она была к нему спиной. Эта прелюдия заставляла Эмму почти ненавидеть Скотта, всю свою жизнь именно она задавала правила игры, но тут в её жизнь ворвался он. Вломился без спроса, врезался в самое сердце, и, наконец, проник даже в её тело. Она вскрикнула то ли негодуя этому, то ли одобряя его инициативу. Слишком медленно, он пробовал её без спешки, словно бокал хорошего вина. Эмма повела головой, чтобы при очередном сближении почувствовать его дыхание на своём ухе. Маленькие слабости Скотта следовало использовать себе на пользу. Губы с жадностью выловили жемчужный шарик, оттягивая мочку уха. Кто бы подумал, что обычная серёжка может доставить столько удовольствия обеим сторонам. Эмма отклонилась, усиливая натяжение, и движения Скотта сразу же стали резкими, словно бы он опасался упустить свою добычу. Неловкий толчок, и бокалы на столе пошатнулись. Эмма постаралась удержать их, но её тело в очередной раз качнулось, и ей опять пришлось опереться на стол. Теперь бокалы позвякивали, вторя их движениям и соприкасаясь краями. Было что-то в этом звуке, что завораживало и подстёгивало желание ещё больше. Один бокал не выдержал напора и всё же опрокинулся: вино расплескалось по столу, а затем потекло на пол. Сбивчивое дыхание Скотта ещё ощущалось в районе уха, но он сам отчего-то остановился. Эмма готова была застонать от досады, что её нега закончилась, едва начавшись, но пальцы, которые, как оказалось, никуда и не уходили, вновь ожили, лаская её с тем же напором, что и в начале. Сопротивляться этому совсем не хотелось, в конце концов, бывают и такие ситуации, когда стоит просто подчиниться. Эмма еле заметным движением подвинула ногу правее, чтобы чувствовать ласку ещё острее. Для счастья нужно так немного. Губы Скотта разжались, выпуская на волю серёжку, натяжение на мочке резко пропало, и вся сила ощущений разом ухнула вниз. Эмма прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как тёплая волна несколько раз проходится по всему телу и щекоткой отдаётся в животе. Наверное лучшее поздравление из всех. Да и мистер Саммерс теперь никуда от неё не денется.
