Мое последнее слово

Шаг, шаг, еще один… Сейчас откроется дверь, и он увидит. Но что говорить? Визерис долго готовился к этой встрече, раз за разом прокручивая, что он мог бы сказать… второму главному человеку в его жизни. Он складывал эту речь в своей голове не каких-то жалких полтора месяца, нет, он репетировал ее восемнадцать лет, и надеялся, что однажды он сможет… осмелится проговорить ее вслух. Своему брату. Чью жизнь он бездумно и мерзко погубил. Как бы король хотел найти слова, с помощью которых можно было бы исправить хоть что-то. Быть может, в этом и была главная ошибка – пытаться исправить все словами. «Нет, скажи я что угодно, для него это ничего не будет значить». Но что ему теперь оставалось, немощному больному старику?! Смелой надеждой со стороны Визериса было верить, что кто-то из них откликнется на его зов, и то, что это произошло, уже было подарком судьбы. И даже если не было спасением для их великого Дома, это все-таки то, что он рад был сделать в последние дни своей жизни. Однако сейчас, слыша эту до боли знакомую тяжелую и торопливую поступь, уже забытую, но такую родную, какой ходил и Джейхейрис когда-то, он совсем не знал, что им всем сказать… ему сказать. Руки короля над столом сильно задрожали, отчего он выронил перо и едва не разлил чернила. Так было и в день его проклятой коронации. Тогда Визерис хотел увидеть брата. Он и сейчас хотел увидеть его. «Пусть будет, что будет», - зато он сможет посмотреть в родные холодные глаза, понять, что стало с мужчиной после всего того унижения, что обрушил он сам и Отто Хайтауэр на его голову. За своими раздумьями король только сейчас ощутил привкус металла на языке из-за того, как сильно прикусил свою щеку изнутри. Как раз в этот момент двери открылись настежь и в свете дневного солнца появилась высокая мощная фигура. - Деймон, - полухрипом, полустоном поприветствовал король своего брата. Принц, казалось, не обратил внимания на это восклицание и все той же походкой прошел в центр зала для собраний Малого совета, прежде чем остановился, подняв глаза, теперь бесстрастно взирая на нестойко стоящего Визериса. Мужчины уставились друг на друга… Один с паническим рвением в попытке впитать в себя образ брата, которого, возможно, видит в последний в жизни раз, второй – так, словно глаза его принадлежали каменной статуе, а не человеку из плоти. - Ты… - Визерис торопливо взмахнул рукой, сглатывая и указывая на стул. – Присаживайся, Деймон. Должно быть, перелет был долгий… И встреча в Гавани была… не достойной принца крови… Король говорил медленно, постоянно переводя сбивающееся дыхание. Глаза его метались с Деймона на несчастный стул и обратно. Визерис сильно похудел и, кажется, даже усох, потеряв в росте добрых десять сантиметров, ему было тяжело стоять, разговаривать и даже дышать — все это не укрылось от принца. Кожа короля была серо-желтого оттенка, волосы уже порядком покинули основание черепа, щеки выглядели впалыми и красноватыми, а глаза чуть лихорадочными. Старику действительно осталось недолго. Но Деймону было все равно, даже если это то, в чём он сам пытался себя убедить. Даже если это ложь, она достаточно хорошо исполнена его воспаленным сознанием, чтобы в нее искренне поверить. И ни один мускул, ни одна фибра души в нем действительно не дрогнули. Без лишних слов он сделал еще два шага и сел напротив Визериса. Тот явно был удивлен таким поведением брата, который просто сделал то, о чем его просили, не прокляв Вестерос и старика иже с ним. Сев, Деймон вдруг с чувством брезгливости осознал, что это было кресло по правую руку от короля, которое традиционно занимал королевский десница. Его спокойное внешне лицо почти перекосило от этой мысли, ведь именно это кресло в этом самом зале еще в одиннадцать лет обещал ему Джейхерис, когда Визерис сядет на трон. Это произошло аккурат через полгода после смерти Бейлона. И после началось его служение Короне, которое продлилось шесть лет. Но в этом кресле он не оказался ни на день, хотя оно было его по праву рождения! Его всегда занимал сучий сын из помёта Староместа, жалкий второй сын мелкого лорда с жадной до власти и денег душонкой, а теперь тот, кто погубит Таргариенов. Будь он в каком-нибудь кабаке или на улице, Деймон бы сплюнул на пол от накатившего отвращения, но сдержался, глядя на вековые камни замка Гавани. «Хотя бы камни тут еще помнят жар драконьего пламени», - подумал он, глядя, как вперемешку с Таргариеновской геральдикой в комнате встречаются предметы с мутной зеленью и звездами Хайтауэров. «Блядь». Молчание в комнате затягивалось, что начинало бесить Деймона ещё больше. - Я понимаю, что отмалчиваться очень удобно, Визерис, - наконец, выпалил он. – Я даже допускаю, что тебе сложно собраться с мыслями в твоем состоянии, - Деймон добавил в голос самую малость язвительности. – Но, наверное, придется сказать то, что ты хотел, отправляя свое чудесное письмецо. - Да, да, конечно… - глухо протянул король, прекращая таращиться на своего брата, все это время ещё разглядывая его и с удовольствием отмечая, что тот, кажется, был здоров, как бык, и уверен в себе, как дракон. Значит, как бы то ни было, Деймону удалось остаться среди сильных мира сего. Визерис собрал в кулак все оставшиеся моральные и физические силы и начал говорить, стараясь часто не прерываться: - Я благодарен за твое присутствие сегодня здесь. И знаю, что первым твоим желанием было сжечь мое послание. На твоем месте, я бы тоже… - Ты не на моем месте, - холодно сказал Деймон. – И никогда на нем не был. - Да, конечно. Ты прав, - король посмотрел на брата, стараясь поймать его взгляд, и, когда ему это удалось, продолжил. – Ты был прав… Ты был прав во всем с самого начала, когда говорил, что Отто нельзя доверять, что его интересует только личная власть, когда вопреки моим указаниям возглавил поход на Ступени, когда обвинял меня в слабости перед лордами и… когда говорил, что в конечном итоге это погубит Вестерос и нашу семью. – Визерис приложил ладонь ко лбу, почувствовав, что в глазах потемнело от перенапряжения, но он продолжил, - Мне так жаль, Деймон… Мне… Я жалею обо всем с того самого дня, как золотая корона коснулась моей головы. Я на самом деле никогда не был ее достоин… И Вы с Рейнис это знали, конечно, - он затравленно посмотрел на брата и от увиденного кровь застыла в его жилах. Поза Деймона не изменилась, но во взгляде у него пылала та же ярость, что он видел в день его изгнания из Гавани. Наверное, у принца бы даже хватило сил сдержаться, если бы он захотел. Но он решил, что этот разговор будет их последним откровением, а потому моментальная вспышка пламени с его дозволения прошла по холодным венам, приводя всю его кровь в огненный быстрый поток: - Ты, блядь, - взревел Деймон и неосознанно сжал рукоять Темной сестры, резко наклонившись корпусом вперед. Королю показалось, что он сейчас ударит его, но вместо этого мужчина продолжил низким леденящим кровь голосом, - смеешь говорить это… Серьезно, Ваше величество?! – он понял, что действительно был близок к тому, чтобы припечатать старого мудака своим мечом, так что намеренно вскочил на ноги и обошел кресло сзади, увеличивая пространство между ними. – Тебе жаль, тебе нахрен жаль! Великолепно! Знаешь, что, старый ты ублюдок, засунь свою жалось себе в задницу! – выкрикнул Деймон и резко провел пальцами обоих ладоней по волосам. – Жаль, сука… Визерис понял, что совершил ошибку, но пока никак не мог сообразить, что именно настолько разозлило его брата, ведь он сказал правду. Может быть, впервые за много лет. - Я когда-нибудь?.. Хоть раз я… - Деймон в ярости указал на него ладонью. – Сделал ли я хоть раз что-то против тебя до того дня? Попытался ли я оспорить хоть раз твое право на трон? Хотя момент был, ты знаешь! За исключением похода на Триархию, который был необходим Короне, и о чем толковали все вменяемые лорды Малого совета, кроме Хайтауэра, за исключением этого… Где я ослушался Вас, Ваше величество? – с горечью проорал принц. - Когда и где тебе выказала неуважение Рейнис? Когда произошли все эти «волшебные» вещи? Потому что я, нахуй, не в курсе, Визерис! - Вы были недовольны та… - Мы могли думать, что угодно, но мы всегда были верны тебе, - сказал Деймон, сжимая кожаную спинку проклятого кресла. Визерис почти со слезами наблюдал, как лицо мужчины окрашивается в выражение тупой боли. «Вот сейчас». Он явно начинал вспоминать все события, предшествующие его изгнанию. - Знаешь, после всех тех походов, Ступений, мать их дери…, после необходимости убивать, чтобы не быть убитым, после вида изувеченных молодых ребят, разодранных собаками или обгоревших тел женщин и детей, этого трупного запаха и гноящихся ран, после нескончаемой грязи, холода, сна по три часа в сутки… после всего, на что я насмотрелся на войне, я решил, что с меня довольно, - Деймон печально усмехнулся. – Мне казалось, что я могу…, могу вернуться, знаешь, к нормальной жизни. Могу вернуться в Гавань. И к тебе. – Сердце Визериса все больше заходилось с каждым словом, но он знал, что этот разговор он выдержит даже ценой собственной жизни. Он должен. – Меня ждал брат! И мать! — громко воскликнул Деймон и тише протянул. – Моя дорогая се-мь-я! О, еще меня ждала невеста, кажется, так, да?! Элейна, - мужчина с издевательской усмешкой потер подбородок. – Невеста, с которой меня браковал сам Джейхейрис. Которая была моей по праву, как и место десницы совета, нахуй! - Да, - очень тихо сказал Визерис, ощущая, как одинокая слеза скатывается по его правой щеке. Деймона колотило мелкой дрожью, у него начинали ныть все старые раны, особенно в области поврежденного колена и многократно изуродованной спины. Тогда он понял, что не хочет продолжать эту пытку. И находиться в этом месте, а, возможно, и во всем Вестеросе. Что сделано, то сделано, он не отступит, но не намерен дальше выворачивать здесь душу перед этим человеком. - Я никогда не пойму тебя, Визерис, - вдруг холодно сказал Деймон, в момент успокаиваясь и встречаясь с королем взглядом. – И мне плевать на тебя. Не знаю, чего ты там хочешь для Гавани… Но еще ты хочешь прощения. Это был не вопрос. - Да, - прохрипел Визерис. - Ты не получишь его, - все также спокойно продолжил принц, чуть покачав головой и поджав губы. – Никогда. Ты умрешь с осознанием того, что сделал. Я надеюсь, ты никогда не увидишь Эмму в райских кущах. Визерис закрыл глаза, борясь с чувством тошноты. Он знал, что надеяться на прощение Деймона бессмысленно, но услышать это страшнее, чем подумать. «Да, мы с Хайтауэром будем гореть в одном адском пламени». - Да будет так. Деймон сжал и разжал кулаки, присаживаясь. Он не знал, сколько им всем придется проторчать на королевской земле, но он при первой же возможности сядет на Караксеса и улетит из замка. - Говори, что хотел, насчет Гавани! - Трон не должен достаться Отто, - после промедления почти прошептал король. – Единственный способ не допустить этого, как мне казалось, передать корону Рейнире. При упоминании девчонки Деймона чуть попустило, как будто стальная хватка когтистой лапы, держащей его за горло, слегка разжалась, давая доступ кислорода. Было удивительно, как такой злой залдритос мог родиться у такого человека, как Визерис. Принц тряхнул головой. - Она не готова, - констатировал Визерис очевидные вещи. – И не будет готова до моей смерти. - С этим никто из нас ничего не поделает, к тому же она – девушка, - с раздражением сказал Деймон. – Даже Рейнис пришлось бы тяжело в свое время, а тогда ситуация была куда более благоприятной. - Да, именно, - Визерис сжал руки в замок перед собой. – Но я верю, что битва еще не проиграна. И что великие Дома еще могут объединиться если не вокруг Рейниры, то вокруг Таргариенов. Деймон посмотрел на Визериса почти со скукой. - Всем известно, что я не часть семьи уже два десятка лет, а Рейнис ты оказал вопиющее неуважение, отказавшись от Лейны. Мы не выглядим, как прочный союз дорогих родственников, связанных узами, как раньше было принято в нашей семье! - Но вы все же здесь, - голос короля стал тверже. – Потому что судьба Гавани на первом месте, как и судьба вашей королевы. На этих словах Деймон приподнял одну бровь и неласково оскалился. - Она – не моя королева! – он почти с удовольствием наблюдал, как вытягивается лицо Визериса. Явно не такой ответ он рассчитывал услышать. И Деймону было это странно. – Я король Узкого моря, если ты не знал, а ныне еще свободный лорд своей земли. И это не изменится! - Деймон, я виноват перед тобой и Рейнис, но Рейнира – нет! - Это не имеет значения, Визерис! Рейнира названа твоей наследницей, будущей королевой и владычицей Семи королевств. Ко мне это не имеет никакого отношения. – Деймон закинул ногу на ногу. – Она кровь моей крови, это так сейчас и всегда будет. Поэтому я хотел бы обеспечить ребенку безопасность от Хайтауэров, насколько это вообще возможно. Но в политическом смысле она для меня никто! Не могу говорить за Рейнис, конечно… Но положение Рейниры в Гавани, ее права или сила, как и принимаемые в дальнейшем решения, — это не мои проблемы. Визерис мрачнел с каждым словом. - Деймон, даже когда Отто отступит, ее нужно направлять! Она нуждается в верном ей человеке! - Поэтому тебе нужно выдать ее замуж за самого достойного из всех возможных лордов с хорошими ресурсами и приданым. А также за того, кто представляет, как управлять, я подчеркиваю управлять своим народом, а не вести его на убой! По всем расчётам это должен быть Криган Старк! И если она еще не обещала ему своей руки, то должна пообещать в самое ближайшее время, Визерис! Надеюсь, она не будет и в этом кобениться, как спесивая драконица? Это лучший выход… - Я надеялся, - Визерис несколько замялся и облизал губы, - что ты не оставишь ее в такой ситуации. Деймон тяжело вздохнул, откидываясь на стуле. - Визерис, я уже сказал тебе, что я сейчас не имею к Гавани никакого отношения! Я не собираюсь занимать тут никаких должностей! - Почему ты все переводишь в какой-то материалистический фарс, Деймон, - неожиданно рассердился король. - Фарсом занимаешься только ты, причем постоянно, - закатил глаза Деймон. - Деймон, я разговариваю с тобой о самом важном для меня на данный момент решении! - Отдай пост десницы младшему Стронгу! – выпалил принц. – Ты выиграешь от этого больше, поверь! Визерис выглядел так, как будто проглотил лягушку… - При чем здесь Стронг, черт возьми?! Деймон, ты повредился умом? Принц тоже уставился на старого короля, как бык на новые ворота. «Мда, видимо, старик сдает на глазах». - Я говорю, что сир Стронг подойдет на роль десницы лучше меня, Визерис! Я знаю эту семью очень хорошо еще со ступеней, Харвин… - Мне плевать на Стронга, и твои Ступени, - Визерис чувствовал, что на сегодня силы точно скоро его покинут. И желая закончить-таки этот тяжелый разговор, он сказал, - то есть, если ты говоришь, что Стронг будет хорош, то пускай… Это не важно сейчас! - А что важно? - Я хочу, чтобы ТЫ женился на Рейнире!