Мое последнее слово

- Ваше величество, нужно ли открыть окно? – Визерис с удивлением обнаружил, что в кабинете помимо него находился ещё кто-то. Тогда король вскинул усталые глаза в сторону двери, где оказалась взволнованная Алисента. Несмотря на страшную жару, которая стояла в последние дни в Королевской гавани, женщина была одета в тяжёлое многослойное зелёное платье с тугим корсетом, явно мешающим свободно дышать. Причёска была выполнена по последней моде: высокая, с большим количеством кос, жгутов и разных завитков, скреплённых между собой лентами и шпильками, что явно доставляло ей ещё большее неудобство. Её карии глаза на бледном лице с беспокойством изучали старика, вот только он ни ранее, ни тем более теперь не понимал, в чём именно была причина этого беспокойства: Алисенту, должно быть, волновало его здоровье, но чего именно она желала – как можно более долгого срока его жизни или скорейшей кончины – сказать было нельзя. Немного погодя, Визерис отрицательно качнул головой и снова посмотрел на супругу. Всё чаще и чаще он задумывался, как так вышло, что он женился именно на ней, на подруге своей дочери. Мужчина смутно помнил Алисенту ещё ребёнком – скромной, молчаливой и миловидной девушкой. Совсем незаметной. Если бы ни Рейнира и тот факт, что в какой-то момент дочь Отто была назначена ей во фрейлены, король бы и не знал о её существовании. Визерис никогда не выделял её в толпе, на балу и, даже навещая свою Рейниру в учебных классах или в покоях, он не обращал никакого внимания на её прислужниц. После смерти Эммы ему вообще не было дела до других женщин. Честно говоря, он мало кем из дам искренне интересовался и до встречи со своей первой женой, от которой сразу потерял голову. А потом… С болью в душе король вновь вспомнил тот день, когда они собрались вокруг большого погребального костра, уносившего с собой, казалось, весь смысл его жизни. Он стоял и молчал, глядя в пустоту, не чувствуя ничего, кроме боли и страха, таких бесконечных, всепоглощающих, засасывающих... В какой-то момент небытие поглотило его настолько, что Визерис даже не смог отдать соответствующий приказ дракону. Тогда делать это пришлось самой Рейнире, а ведь его дочери было всего одиннадцать лет. Уже тогда она была куда сильнее своего отца. В последующие несколько месяцев Визерис был в такой степени депрессии и отчаяния, что он закрылся ото всех, практически поселившись в библиотеке и в других малолюдных частях замка. Он почти не спал, мало ел, пропускал собрания, изредка заставляя себя поговорить то с Отто, то с Рейнирой. Да, король, слишком убитый собственным горем, причиной которого был сам, не мог тогда подумать о своём драгоценном ребёнке… «Нашей с Эммой. Единственной дочери». О, как он хотел найти Деймона. Неизвестно, что мужчина больше желал получить от него: удар Тёмной сестрой в сердце, гнев или поддержку, но хоть что-то… Однако то было пустое. Деймона не было рядом, и причиной был опять же сам Визерис. А Отто знал, что делал. К тому времени он достаточно хорошо изучил старика и понимал, с какими книгами и разговорами стоит подослать свою дочку сначала в кабинеты, а потом и в покои короля, который месяцами мучился от ночных кошмаров, чтобы в какой-то момент и сам Визерис поверил, что у него есть потребность в этих ночных визитах. «Женись я на Лейне, всё было бы не так», - успел подумать король, прежде чем Алисента вновь отвлекла его от размышлений. - Что бы Вы хотели, что бы я сделала? – неуверенно продолжила она. «Чтобы ты ушла». - Вы сами посетили меня, моя королева, - тихо сказал он, отворачиваясь к окну, в котором ярко светило полуденное солнце, подсвечивая маленькие пылинки, летавшие по комнате. – Полагаю, Вам есть, что сказать. - Мне страшно, Ваше Величество, - женщина, чьё лицо и шея тут же пошли бордовыми пятнами, потупила взгляд и сцепила руки в замок перед собой. Визерис резче обычного развернулся к ней, внимательнее приглядываясь: да, она определённо нервничала, явившись сегодня к нему, что делала в последние два года совсем нечасто. Спать друг с другом они прекратили ещё раньше, почти сразу после рождения Эймонда, которому сейчас было три с половиной года. - И чем же вызван твой страх? Алисента сделала пару неуверенных шагов вперёд и подняла голову: - Меня пугает то, что происходит во дворце, - опять наступило неловкое молчание. Визерис начинал уставать и злиться от этого разговора. Каким бы ни был, но он Таргариен, а они не отличаются терпением. - Алисента, - дыхание его начинало сбиваться. – Выражайся конкретнее, чтобы твой старый и больной муж что-то понял. - Я скажу, как есть, мой король, - как будто собираясь с силами, произнесла его супруга, - я вижу… нет, я понимаю… что Веларионы, Аррены и… Ваш брат не просто так прибыли сюда. – Девушка начала судорожно заламывать ладони и запинаться. «Интересно, она отдаёт себе отчёт в том, как убого это выглядит», - пронеслось в голове у короля, и он подумал, что возможно, это и стало пусковым механизмом, когда он принял предложение Отто об этом браке. Каждый раз глядя на Алисенту, Визерис видел ещё более жалкое существо, чем он сам. - Я уже сказал, зачем они сюда прибыли, - как можно миролюбивее ответил король. – Другой причины нет. - Но это же не так! – воскликнула королева, удивив его, и подошла ближе к письменному столу. – Это не так, я знаю! - С чего же Вы так решили? - Что делают тут уже несколько недель Ваши гости, мой король?! Чем они заняты? Какие ещё у них дела в Гавани? – Алисента вперилась своими оленьими глазами в его старческое лицо. – Вы уже показали себе и народу, что семейные узы Таргариенов восстановлены, не так ли? Бал был дан, они поучаствовали в нескольких Советах, на что имели право. Но теперь… Что они хотят тут устроить теперь? У них есть свои земли, у принца Деймона… нет, у короля Деймона есть свои подданные. Я не понимаю смысла их длительного присутствия в Гавани! К тому же Ваших гостей целыми днями не бывает в замке и… Маска дружелюбия постепенно покидала старого короля. И всё же ему было интересно, её присутствие здесь – это желание Отто или собственный выбор. - Они остаются и останутся тут столько времени, сколько захотят, - он прервал жену своим монотонным, ровным голосом. – Это так сейчас и будет так после моей смерти. Они не могут претендовать на трон, но они имеют право на Гавань и все королевские владения Вестероса. Алисента замерла на полуслове, слыша непривычные интонации в голосе Визериса. - Я знаю о том, что их часто не бывает в замке, - мужчина сделал глоток вина, не прерывая зрительного контакта, - как и твоего отца, дорогая супруга. - У отца есть обязанности, требующие… - Да, у него есть! И у них есть! - Но по какому праву? – Алисента чуть вздрогнула, когда поблёкшие глаза Визериса недобро блеснули на её вопросе. Ранее она даже не знала, что они могут быть такого синего оттенка. Это по-настоящему преображало его больное лицо. - Ондозо се пактот эн лентор! – с каким-то звериным шипением выдал её супруг. Конечно, Алисента не поняла ни полслова. - Ч-что, Ваше величество? – запинаясь, спросила королева. - Потому что они – Таргариены. У них есть все права, потому что мы – семья, Алисента! – тем же тоном ответил супруг, чем заставил испуганную женщину сглотнуть ком в горле. Король же устало откинулся в кресле, почувствовав отголоски удовлетворения от смысла ответа. – Кстати о семье – как там мальчики? - Эйгон во-возится со своим драконом целыми днями, - быстро ответила королева. – Эймонд плачет, так как брат не разрешает ему подходить к Коготку. В наступившей тишине Визерису сначала показалось, что он ослышался. Но судя по дрогнувшему голосу своей супруги на последнем слове, кажется, всё-таки нет. На миг король раздражённо прикрыл ладонями лицо, после чего проворчал: - Это… имя дракона? - Да, мой король, - виновато ответила королева. - Почему имя не на валирийском языке? – он с упрёком посмотрел на жену. – Алисента! - Так назвали дракона мальчики. - Насколько хорошо они изучили язык и обычаи своих предков? – суровее спросил Визерис. - Они стараются, правда, но… - Королева закусила нижнюю губу. На секунду Визерису показалось, что он увидел капельку крови на ней. - Мои дети будут знать валирийский, и они будут знать, кто они есть! - Угрожающе начал он. – Я был плохим отцом всем своим детям, Алисента, но я исправлю это, не сомневайся! Сколько бы мне не осталось, Рейнира всё закончит за меня! На этих словах королева испуганно отшатнулась от стола, за которым сидел мужчина. Такая реакция не порадовала его. - Не смей! – он медленно приподнялся со своего места. – Не смей этого делать, Алисента! - Что де-делать? – с нотками страха и какой-то панической воинственности воскликнула женщина. - Разделять моих детей! Стравливать их друг с другом! Даже не думай об этом, - выплёвывал он строки одну за одной. – Они все Таргариены! И плевать, какая ещё в них кровь! Они связаны одной нитью, и не тебе её рвать! - Деймон Таргариен порвёт её раньше, если всё продолжится в том же духе! – прокричала девушка, отчего-то начавшая всхлипывать. – Он – страшный человек! А Вы оставляете его в Гавани рядом с Вашими детьми! Рядом с Рейнирой! О, теперь Визерис не сомневался, что хотя бы часть мыслей в голову его жёнушке поместил Отто. Что ж, на это он больше не купится! - Ни Деймон, ни Рейнира, ни другие лекиан сэ мадиас не тронут Эйгона и Эймонда до тех самых пор, пока они не выступят против них! – тоном, не терпящим возражений, произнёс Визерис. И он видел, как что-то треснуло в выражении лица его жены, по которому скатилась пара одиноких слёз. - Как можете Вы это обещать? - О, я могу, - чуть улыбнулся король. – Во-первых, я всё ещё жив, хотя каждый из них мог убить меня десятки раз! А во-вторых, нужно быть Таргариеном, а не Хайтауэром, чтобы понять, о чём я толкую, - наверное, впервые в жизни, ведя такие разговоры, голос его не дрожал, хотя и был уже довольно слаб. Но, пожалуй, именно сейчас, как никогда ранее, он чувствовал себя владыкой Вестероса. Когда Алисента осознала весь смысл его фразы, то лишь горько усмехнулась в ответ. Она уже сделала несколько шагов по направлению к выходу, когда голос короля вновь нагнал её: - Но ты тоже. - Что тоже? – женщина заставила себя обернуться. - Тоже одна из нас, - Визерис встретил её с непривычно прямой спиной. – Теперь ты Таргариен, как бы это не злило Отто Хайтауэра. – Король шумно выдохнул. – Приведи мальчиков на Совет завтра днём. И, - он приподнял подбородок, чуть больше напомнив Алисенте своего младшего брата в это мгновение, - если ты не дура и действительно хочешь защитить наших сыновей, то твой отец не узнает об этом разговоре, дорогая супруга. *** Её послеполуденные занятия сегодня отменились из-за того, что сэр Кирлан, достопочтенный владелец большой судостроительной верфи в Штормовом Пределе, получил тепловой удар под палящим солнцем и теперь отлёживался в какой-то гостинице города. «Бедный-бедный дядечка», - напевала себе под нос Рейнира. Она искренне сочувствовала мужчине, но не могла не порадоваться возможности отправиться к Сиракс, которую не видела уже несколько дней из-за плотного графика, так как весь замок готовился к периоду сбора налогов и податей после первого урожая. А в этом году Рейнира планировала принять в этом активное участие. Рейнис уже две недели к ряду гоняла её по всем возможным учебникам и записям по сельскому хозяйству, так что теперь принцесса без тени сомнения могла отправиться в поля, сажать и сеять. Рейнира против воли тут же вспомнила, как нечасто посещавший эти занятия, Деймон раз за разом одаривал её своими шуточками. «Рейнира, посмотри внимательно», - твердила Рейнис, указывая куда-то в пергамент, стоя за её спиной. Шёл третий час их урока, и голова девушки уже кипела от всех этих кормовых, зерновых, озимых и прочих культур. «И ответь мне…» «И быстро ответь мне, сколько жеребят в одном табуне за одно лето может родиться у тридцати одного мерина и двадцати трёх кобыл», - Рейнира обернулась и увидела Деймона, стоящего в проходе в классную комнату. Он вернулся в Гавань после очередного отсутствия в пару дней и явно только-только спрыгнул с Карксеса: графитовый кожаный костюм был покрыт пылью, а в волосах, казалось, всё ещё гулял ветер. Рейнира уже начинала привыкать видеть его именно в таком состоянии, хотя прошло чуть более месяца, с тех пор, как они все прибыли в Гавань. Рейнира, наконец, сосредоточилась на вопросе. «Двадцать три, очевидно», - протянула девушка, справедливо предположив, что за один раз мало какая кобыла может понести больше одного детёныша. Губы Деймона на миг дрогнули. «Боюсь, принцесса, это вряд ли», - вздохнула не менее уставшая Рейнис и слегка пихнула мешающего принца в плечо, выталкивая из кабинета. «Почему это?» - встрепенулась Рейнира. «Если все в достаточной мере… постараются, так сказать», - к неудовольствию Рейниры легкий румянец коснулся её щёк. В этот момент Деймон, который уже стоял в коридоре, перестал себя сдерживать и расхохотался гулким басом, окончательно покидая их. Смех его ещё какое-от время отражался от каменных стен замка. «Так почему они не понесут жеребят?» - спросила девушка, когда Рейнис закрыла за ним дверь. «Кто такие мерины, Рейнира?» «Ну, насколько я поняла, мерины – это крестьянские кони, которых используют для пашни земли и для других сельских и ремесленных работ. Они выносливы и отличаются спокойным нравом, разве нет?» «Да, принцесса», - ответила Рейнис с лёгкой улыбкой. - «Очень спокойные и очень покладистые. Прежде всего потому, что это кастрированные жеребцы», - Рейнира в негодовании приоткрыла рот, потому что их конюх, ранее ведший у неё пару занятий, не посчитал нужным посвящать её в такие детали. «Получается, крестьянские кони не покрывают кобыл? Но как же тогда появляются жеребята?» - пытаясь избежать чувства неловкости от собственной оплошности, спросила девушка. «Каких-то, наиболее ценных для разведения, коней не кастрируют, но большинство – да, так как иначе невозможно было бы использовать их для работы. Когда жеребцы чувствуют кобыл, то это может затмевать другие команды и кони становятся непредсказуемыми даже под опытными всадниками». Да уж. Смех её дяди всё ещё стоял в ушах Рейниры, когда она усаживалась на Сиракс. Деймона после того случая в классе принцесса не видела уже три дня, как кстати и Отто отсутствовал на последних совещаниях Совета, якобы под предлогом объезда Домов и закрепления договоров перед жатвой. Что же делали эти двое на самом деле было загадкой. Но как только Сиракс оторвалась от земли, то все мысли покинули голову девушки, даря долгожданную свободу. В небе с драконом Рейнира была просто птицей, парящей вне времени и пространства. Здесь можно было делать, что угодно, думать о чём угодно и лететь туда, куда хочется. Не долго думая, Рейнира решила отправиться в одно своё любимое, хоть и не близкое место в горах, чуть в отдалении от Гавани. Солнце ещё стояло высоко в небе, и, если она не задержится там надолго, то вполне успеет вернуться до темноты. Ветер сегодня был сильный, но, хорошо прогретый под июльским солнцем, он буквально обжигал кожу, что для Таргариена было удачным знаком. Почему-то именно сегодня, впервые за долгое время, принцесса чувствовала себя по-настоящему счастливой…