Кошки - мышки

      Лиам просыпается и улыбается, даже не открывая глаз. А почему не улыбаться, когда сегодня суббота, когда можно отдохнуть от выматывающих занятий в школе и не менее выматывающих сверхъестественных дел? Почему не улыбаться, когда воздух вокруг него наполнен такими любимыми нотками цитруса и самого горького кофе, что может быть на свете? Почему не улыбаться, когда он окружен запахом Тео? Стоп. Тео?       Распахивая глаза, Лиам не замечает самого Тео в своей кровати или вообще в комнате, но находит его куртку под одеялом. Вот почему запах такой яркий: вещь лежит прямо у него под носом. Но... Какого черта произошло?       Стоит ему подняться с кровати и оглядеть комнату, держа куртку так, словно она в любой момент может бесследно испариться прямо из его рук, как воспоминания о ночи врываются ему в голову, и его щеки моментально заливаются ярким румянцем. Он сделал что?!       А затем он слышит с первого этажа смех Тео. Смех Тео. Господи, какой у него приятный смех… Такой тихий, но такой… нежный. Тео редко смеется, и Лиам всегда бережно относится к этим моментам, сохраняя в отдельном блоке памяти, и с такой же внимательностью запоминает обо всем, что заставило Тео засмеяться.       Вот и сейчас он, даже не умывшись, лишь оставив чужую вещь на спинке стула, спешит к лестнице, чтобы узнать причину веселья Рэйкена, и застывает у края пола второго этажа, взявшись за перила. Боги, как тот может в обычных джинсах и простой белой футболке выглядеть так… Не горячо или как с главной страницы модного глянцевого журнала, а по-домашнему, по-родному. Эта улыбка вскупе с растрепанными волосами и с солнечными лучами, попадающими на лицо, делает Тео таким мягким и теплым, что Лиам сам невольно улыбается, любуясь таким Тео на своей кухне. Ладно, он готов простить этому парню стрелу и клинок в своем теле, только бы Рэйкен почаще так выглядел.       — Ох, Лиам, ты наконец-то проснулся! — а вот и конец его молчаливому и скрытному, как Лиам думал, любованию в виде мамы, что вообще-то сидела совсем рядом с Тео, который отвлекся от альбома, что ему похоже подсунула мама, и теперь с интересом и чем-то еще, что Лиам не может разобрать, в глазах его разглядывает, а потом снова утыкается в альбом и хихикает. Тео хихикает? — Почему ты так долго скрывал от нас своего парня?! — мама выглядит оскорбленной, и Лиам правда бы почувствовал вину, но какого, простите, парня?!       И Лиам не рассказывал родителям даже про Хэйден, потому что сама девушка захотела, чтобы их отношения были скрыты от взора старшего поколения, объясняя это тем, что это очень серьезный шаг, и она еще не готова к нему. Лиам ждал, ждал целый год, когда наконец сможет познакомить свою девушку с родителями, когда наконец ему не нужно будет скрываться и лгать им, что идет на ночевку к Мейсону, хотя сам направлялся к дому Ромеро. Но не дождался. Сейчас Лиам даже рад, что ничего им не рассказал, ведь не смог бы объяснить причину спешного уезда девушки в другой город. И, естественно, он ничего им не говорил про свою влюбленность.       Лиам перескакивает с лица матери на бесстыжее лицо Рэйкена, что, видимо, не намерен помогать и лишь широко ухмыляется. Боже, и это про него Лиам несколько минут назад думал, что человека прекраснее не бывает? Ладно, Тео все еще выглядит мило с этими нелепыми и непричесанными волосами на голове.       — Эм, о ком ты, мам…? — Лиам старается делать невинное лицо, когда ступает босыми ногами по деревянным ступенькам вниз по лестницы, будто ничего не понимает, хотя он правда ничего не понимает.       — О Тео, конечно же! — мама вздыхает так красноречиво, что Лиам понимает все о своих умственных способностях даже без слов: мама никогда не упрекает его вслух, но этого и не нужно, Лиам понимает и без слов. Родитель обнимает Тео за плечи, притягивая к себе, а Лиам видит, как тот в одночасье напрягается всем телом, хотя секунду назад сидел за столом как чеширский кот и покачивал ногами, совершенно не смущенный словами матери подростка, хотя сам подросток больше сходит на помидор, чем на человека. — Вы же встречаетесь уже…       — Прости, мам, я обязательно тебе все объясню тебе потом, хорошо? — все еще смущенный и нервный, подросток перебивает свою мать и подбегает к буквально пахнущему напряжением и чем-то еще Тео, чтобы самолично взять его за локоть и утащить из женских объятий со стула, после толкая его в спину двумя руками, чтобы тот наконец пошел сам на второй этаж, и Лиаму не пришлось тащить его на себе, под озадаченный взгляд своей мамы.       А еще Лиам кажется умрет со стыда в ближайшее время, ведь он видел, что за альбом лежал на столе, и теперь осознал, с чего Тео было так весело. Естественно, мама показала Тео его детские фотографии, что же еще могло быть?!

***

      — Итаак… Какого черта? — стоит им снова оказаться в его комнате, Лиам закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной, складывая руки на груди, как бы отрезая Рэйкену путь к побегу.       Конечно, он помнит про то, что ночью тот забрался к нему в дом через окно, на второй гребанный этаж, и он даже не оборотень, и это пугает сильнее, чем отравленные клинки и стрелы, но все же надеется, что Тео не прибегнет к такому способу побега. Как тот вообще это сделал?       — У тебя милые фотографии. — на лице парня, что расположился на его кровати, опять эта ухмылка чеширского кота, а напряжение и настороженность словно ветром сдуло. Поразительно.       — Ага, я знаю, и я не про это. Что за… штука с парнем? — Лиам правда не знает, как это назвать по нормальному, и лишь закатывает глаза на запах чужого веселья в своей комнате — Я не говорил маме про…       — Да, я сказал ей. — Тео пожимает плечами так, словно это чепуха, хотя у Данбара желудок сделал сальто от этих слов.       — И... зачем?       — А что еще я должен был ей сказать, когда она застукала меня за тем, как я пытаюсь вырваться из твоих удушающих объятий? — Лиам сглатывает и отводит взгляд, предпочитая разглядывать хлам на своем столе, который уже давно стоит убрать, но подростку слишком лень, вместо того, чтобы встретиться с изучающим взглядом зеленых глаз.       — И сколько мы уже…       — Сколько уже у нас «штука с парнем»? — Тео определенно насмехается над ним, и Лиам только в этом убеждается, когда отрывается от бардака на своем столе и сталкивается с чужой ехидной ухмылкой. И Тео видимо ждет ответа, как самый настоящий мудак, поэтому Лиам, скрипя зубами и сгорая от смущения, все же кивает, игнорируя последовавший веселый хмык. — Три месяца.       — Два из которых я даже не знал о твоем существовании? — Лиам скептически поднимает брови, но Рэйкена его скептицизм снова никак не смутил, и эта самодовольная улыбка на его лице начинает раздражать.       — Ага. Я подумал, что ты не тот человек, который затягивает парня в свою кровать спустя всего месяц после знакомства. — Тео хмыкает, а Лиам возмущенно вспыхивает.       — А я думал, что ты не тот человек, который попытается убить человека спустя месяц после знакомства! — Лиам всплескивает руками, а потом указывает одной на угол, из которого все еще пахнет аконитом. Лиам сводит брови в раздражении, ведь Тео даже не выглядит виноватым. Мудак.       — Ну ты многого обо мне не знаешь… — Тео загадочно ведет плечами, и Лиам ведется. Мудак.       — Тогда не желаешь рассказать о себе побольше, раз теперь моя мама считает, что ты мой парень, и даже показала тебе мои детские фото? — Лиам делает несколько шагов вперед от двери к кровати и отмечает снова появившееся в воздухе напряжение, как вчера в лесу и несколькими минутами ранее на кухне. Это связано со словами или с действиями? Или и с тем, и с другим? — Сколько ты уже охотник?       — Лет семь, может восемь. — практически моментально отвечает Тео, пожимая плечами и смотря в пол.       Лиам проводит несложную математическую операцию в голове и уже через секунду приходит в ужас.       — С десяти лет…? — когда Тео кивает, выглядя при этом максимально безразлично, внутренности Лиама болезненно сжимаются и замирают. Смерть... — Что случилось?       — Мою семью убил вендиго. — то, с каким равнодушием была объявлена ужасная трагедия, связанная с Тео и его семьей, пугает Лиама, и он практически отшатывается от поднявшегося взгляда. Холодно.       — Я... Мне жаль… — Лиам в растерянности садится рядом с парнем на матрас и собирается положить руку ему на плечо, чтобы поддержать тактильно, но пронзительный взгляд Тео на руку заставляет её повиснуть в воздухе, а потом и вовсе опуститься обратно на колени и нервно теребить пальцами хлопковую ткань шорт.       — Нет, не надо. Я в порядке. — от того теплого и улыбчивого Тео не осталось и следа, сейчас Тео больше похож на колючий кактус, от которого хочется поскорее отойти каждому нормальному человеку. Лиама вряд-ли можно назвать нормальным.       Лиам поджимает губы, когда Тео через пару секунд поднимается с кровати, забирая с собой тепло, к которому Лиам успел пригреться, но ничего не произносит, не пытаясь его как-то остановить. Он лишь смотрит, как тот собирается: надевает куртку, обувает ботинки и поднимает с пола свой злополучный клинок, но стоит тому повернуться к двери и дотронуться ручки, как Лиам не выдерживает и вскакивает. Он не хочет, чтобы Тео уходил, по крайней мере сейчас. Ему не нравится, когда остается такая непонятная недосказанность.       — Куда ты? — Данбар вполне понимает, что это тупой вопрос, но ему просто жизненно необходимо разбавить эту чертову атмосферу, которая по ощущениям скоро заискрится. Ему хватит даже колкой подколки, главное хоть что-нибудь.       — В полицейский участок, — спокойно отвечает Тео, и Лиам облегченно улыбается, хоть и по его взгляду и наклоненной голове понятно, что он не понимает, зачем Тео вообще нужно в участок в десять часов утра. — Хочу узнать, как долго эти твари водятся в Бэйкон.       — Можно я с тобой? Я знаю шерифа, — и видимо это правда звучит жалко, раз спустя несколько десятков секунд изучающего взора Тео все же коротко кивает. Лиам начинает улыбаться еще шире, хоть и старается подавить эту маниакальную улыбку, когда неловко спрашивает. — Позавтракаем? Иначе мне мама голову оторвет, что я своего “парня“ оставил голодным. — Лиам показывает кавычки пальцами в воздухе и делает страдальческое лицо, украдкой смотря, как опускаются плечи Тео и как он в целом расслабляется.       — Хорошо. — Тео смеется, а внутри Лиама бабочки начинают бешено порхать: он заставил Тео засмеяться.