Кошки - мышки

      Как оказалось, задумка с аконитой была не такой… хорошей, как он думал.       Ну, Тео на самом деле не слишком много думал насчет хорошести своей задумки по нескольким причинам: у него не было лишних секунд, все пространство вокруг весело кружилось, а в груди было странно тепло и одурманивающе приятно.       Он вообще не думал, когда отдал клинок Данбару. Единственное желание, которое он хотел исполнить, – оставить Лиама с хоть какой-то защитой. Когти и клыки это хорошо, но не когда твой противник такое же сверхъестественное существо, как и ты. Глупое желание. Неправильное.       У Тео всегда с собой есть бутылек с жидким аконитом, этот бутылек кочует по его одежде уже несколько лет. Поэтому ему ничего не стоило достать его из заднего кармана, открутить крышечку и поднести к губам, чтобы выпить четверть от содержимого.       Тео не назвал бы этот напиток божественным, чей вкус отправляет блуждать по небесам или ещё чего, Тео не почувствовал ничего, кроме прохлады. Возможно, это после того ядреного коктейля, что их заставили выпить на входе, что, кажется, сжег все его рецепторы на языке. Или Тео просто слишком пьян, чтобы чувствовать что-либо, кроме непонятной легкости, игривости и безудержного веселья.       Если Тео станет чьим-то ужином, то этот ужин определенно станет для этого кого-то последним.       Ему не было больно, когда круговая челюсть с очень острыми клыками сомкнулась на его запястье, похоже, как раз из-за того коктейля, в котором было очень много для восемнадцатилетнего парня, что пил несколько раз в своей не шибко длинной жизни.       Ему было все равно, когда тварь голодно облизывалась, глядя на него. Она сдохнет вместе с ним, а умирать не страшно, если другие будут в безопасности. Другой.       Он точно пьян, если позволил какому-то мужчине сесть за руль своего пикапа. Имя, которым этого мужчину звала старшая Маккол, показалось смутно знакомым, но Тео было абсолютно плевать на это, слишком много размышлений на нетрезвую голову.       Губы Лиама отрезвляют. Губы Лиама мягкие, шершавые и теплые. Губы Лиама правильные, и Тео не находит в своей просветлевшей голове аргументы против того, чтобы ответить на поцелуй.       А должен был, ведь после этого неимоверно нежного поцелуя, в котором Тео тонул от оборотня в своих руках, от его чувств, искрившихся в воздухе, от своих, резонирующих в ответ, Тео начал чувствовать боль. Ведь губы Лиама отрезвляют, помните?       Иногда Тео забывает, насколько Лиам все же умный, насколько он бывает проницательным и догадливым, и как сильно это сбивало его столку, когда Тео еще просто наблюдал за ним, изучая. Поразительно. Впечатляюще. Лиам был и является загадкой, которую Тео нравится разгадывать.       Но вот Лиаму совершенно не понравилась его идея. Потому что, как оказалось в больнице, в которую Лиам буквально затащил Тео на своем плече, ведь, очевидно, Тео был в порядке и не нуждался в помощи здравоохранения, а не потому что у него отнялась способность ходить, на людей аконит тоже действует, и чуть ли не хуже, чем на оборотней.       У оборотней есть шанс излечиться: нужно просто выжечь яд и подождать, пока хваленная регенерация все вернет в норму. У людей такого шанса нет.       — Не смей.. забирать. — Тео отталкивает от себя руку Данбара, что уже не первый раз пытается вытащить из него боль, хватая его за голые участки кожи, которых после переодевания в больничную рубашку стало намного больше. Он готов умереть на этой больничной койке, но не даст почувствовать Лиаму и капли того, что он чувствует сейчас.       — Но тебе больно! — Лиам выглядит злым, раздраженным и испуганным, сидя на стуле рядом с его койкой, когда Тео все же находит в себе силы открыть глаза и посмотреть на него. Тео хочет поднять руку и убрать выпавшую прядь за ухо, но его желудок скручивает, а к горлу подступает отвратительная тошнота.       — Правда, Данбар..? Как жы ты догадалс…       Он не договаривает, потому что отворачивается в другую сторону и опустошает содержимое пищевода в ведро, что ему любезно подставила Мелисса. Тео плевать на болезненные спазмы, что продолжают скручивать его живот и глотку, даже если внутри него осталась лишь кислота, Тео думает лишь о том, что он жалок.       — Тео… — он чувствует на своем плече неимоверно горячую руку, но у него нет сил оттолкнуть её, сих хватает лишь тихо шептать.       — Уходи, Лиам.       Лиам не уходит. Тео не знает, плохо это или хорошо, но он не может поднять веки и столкнуться со взглядом голубых глаз, в которых Тео утонул уже давно, даже не понимая этого. Тео не хочет видеть в них свое отражение.       Если первый час Тео хотел выблевать свой желудок, то дальше он просто хотел вскрыть собственную грудную клетку своими же руками и вытащить это блятское сердце, которое по ощущениям решило самовольно отсоединиться и покинуть его организм, не забыв собрать вещички и помахать ручкой на прощание.       Мелисса сказала, что ему повезло не умереть еще там в баре. Повезло? И это, простите, повезло? Да лучше бы он сдох на том танцполе, чем сейчас терпел эту агонию, которая беспощадно разрывает его изнутри. Еще никогда Тео не было так физически больно.       Он даже вырубиться не может, ведь наркоз может сделать только хуже: Тео может впасть в кому и никогда из нее больше не выйти, что сейчас для него кажется отличной идеей, но, похоже, доктора так не считают. Гребанные садисты.       Тео может лишь сжимать ладонь Лиама сильнее, когда боль накатывает новой волной с новой силой. Возможно, Тео похвалит Лиама, что тот послушался его, если выживет в ближайшие несколько часов.       Лиам залез к нему на койку даже несмотря на запреты медсестры. Лиам что-то шептал ему или даже кричал, но Тео понимал лишь обрывки фраз: «Не смей умирать», «Придурок безмозглый», «Идиот». Кажется, Тео извинялся, цепляясь за худи Лиама на спине, а потом у него начались остановки сердца.       Тео не помнил, сколько именно раз его возвращали с того света, но помнил лицо Лиама за стеклом реанимации. Тео ненавидел страх в его глазах. Тео ненавидел слезы, застывшие в его глазах. Тео не хотел умирать перед его глазами.

***

      Лиама не было, когда Тео открыл глаза спустя несколько дней после того насилия над его грудной клеткой, чтобы спасти жизнь. Была лишь стерильная белая палата, пикающие приборы и иголки в его теле. Тео никогда не любил этот белый потолок, типичный для всех больниц, напоминающий об очередном поражении, шрамах, боли и смерти.       Врачи смотрят на него, как на чудо. Как же ему повезло выжить. Тео усмехается. Это не удача, это ебанное невезение, что не дало ему наконец сдохнуть и в этот раз. Что оставило его страдать дальше в этом сранном мире.       Лиама не было всю неделю, что Тео провел в лежачем положении на койке под чутким присмотром врачей и Мелиссы, ведь Тео, что самолично решил, что он уже здоров, уже пытался слинять, но его поймали Малия со Скоттом на выходе больницы. За эту неделю к нему пришли все, кроме Лиама. Даже ворчащий Стайлз вместе с Лидией под ручкой.       Они все выглядели странно - обеспокоенно, но Тео лишь качал головой, ухмылялся краями губ и сетовал на то, что тут даже телевизора нет. Игнорировал ноющее и сливающееся с ритма сердце от понимания и сочувствия в их глазах. Спасибо, что молчаливому. Они знают про него и Лиама, и они знают, почему Лиам не приходит, но никто ничего не спешит ему объяснять. Думай сам, Тео, ты же такой умный. Пошли-вы-все.

***

      Лиам избегал его. Лиам бегал от него в школе, как от чумы, и это чертовски выводило Тео из себя. Какого хрена?!       Тео хотел просто придушить этого мелкого засранца. Эти игры в кошки-мышки осточертели ему уже спустя три дня. Не успевал Тео приблизиться к Данбару даже на два метра и спросить, в чем дело, как тот подрывался и убегал со всех ног, словно Тео страшный и кровожадный монстр, собирающийся медленно переламывать ему кости и также медленно пережевывать его плоть. По сочувствующим и одновременно испуганным взглядам Мейсона и Кори Тео понял, что именно так он сейчас он и выглядит. Тео не удивлен, потому что он правда хочет убить этого до жути раздражающего оборотня.       Во всем этом блятском цирке с догонялками уже не только в школе, но и по всему городу, виноват Лиам, во всех этих сводящих с ума мыслей, что не дают покоя Рэйкену уже вторую неделю, виноват тоже Лиам, и Лиам также виноват в его бессоннице, из-за которой Тео и выглядит как оживший мертвец с огромными синяками под глазами, бешеным взглядом и впалыми щеками. Лиам такой муда-ак.       Лиам просто издевается над ним, Тео уверен. Наверняка тому доставляет удовольствие видеть, как Тео буквально ломается от всех этих чувств, которые он не хочет чувствовать. Которые он боится чувствовать, потому что за чувствами всегда следует боль. Душевная боль всегда сильнее физической. Физическую можно перетерпеть и быстро забыть о ней, душевную забыть невозможно.       Тео хочет умереть от всего этого уже в концу этой недели. Тео хочет умереть, потому что бесповоротно утонул в этом парнишке, и ещё задолго до того, как выпустил в него стрелу ночью. Тео хочет умереть, потому что хочет коснуться Лиама до трясучки в руках и во всем теле, хотя всегда ненавидел, когда его касаются или лезут в его пространство. Тео хочет у-ме-реть, когда Лиам смеется или улыбается, но не ему, ведь самого Тео Лиам удасуживает лишь хмурыми бровями и сжатыми в полоску губами. Это похоже на ломку от зависимости тяжелыми наркотическими веществами.       Чувства – это убийство его нервной системы.       Любовь – самая ужасная вещь, что случалась с рациональном мозгом Тео Рэйкена. Потому после нее этой рациональности в нем практически не осталось, лишь грызня с самим с собой в своей больной черепушке. Как это можно выключить, не подскажите?

***

      Любовь – это страх. Не просто страх, а чертов липкий ужас, когда болезненно сжимаются все внутренности, а к горлу поступает ком, когда все тело напрягается, а кровь за считанные секунды насыщается адреналином. Лишь бы спасти, лишь бы уберечь. В лепешку разбиться, только бы предмет воздыхания остался в порядке, живой и здоровый. И Тео прыгает в эту пропасть головой вперед без раздумий. Потому что Лиам идиот, который не думает головой, прежде чем полезть на рожон.       Ту неделю, пока Тео валялся в больничке, Арджент, которого Тео теперь вспомнил по рассказам охотников на форуме, со стаей успели ликвидировать еще парочку вендиго - подростков, о чем ему сообщил сам Скотт. Он выглядел невероятно виноватым, хотя курок спустил даже не он, естественно не он, но молчал: они все понимали, что это вынужденно, что это необходимо для безопасности остальных, не знающих ничего об угрозе, что над ними нависла, в этом сумасшедшем городе. А следующую неделю Тео выпускал всю свою злость на тренировках и охоте с Аржентом. И хоть Меллиса Маккол сказала, если не приказала, Крису быть с Тео помягче, Тео под конец дня чувствовал себя вымотанным на все сто процентов, чего собственно и добивался.       Все было бы прекрасно, если бы не блятские кошмары, что вернулись к нему после его сессии смертей и возрождений. Только место Тары заменил Лиам, который разорвал его изнутри и неудосужился собрать обратно. Заснуть прямо посреди охоты теперь для него плевое дело. Жалок.       Вместе с Арджентом они поймали и ликвидировали в общем шесть тварей из одиннадцати обнаруженных: Лиам тогда немного промахнулся в расчетах. Еще за эту неделю они обнаружили, что трупы не просто исчезают, а их собирает и, видимо, коллекционирует сам помощник шерифа Джордан Пэрриш. Ему они об этом не сказали.       Вернемся к тому, что Лиам идиот. Да, Лиам кретин на всю голову, потому что только это объясняет его поступок пойти одному в здание прямиком в ловушку к тремя злым и крайне настороженным вендиго, хотя раньше он полностью игнорировал их собрания по этому поводу. Придурок, потому что никому не сказал о своем гениальном самоубийственном плане, и стая поняла это только после часа поиска. Умеет подслушивать, но не умеет слушать. Лиам Данбар – тупица, в которого Тео всецело влюблен. Так сахарно-сладко, что хочется удавиться.       Тео делает два точных выстрела друг за другом по головам каннибалов, а третьему вспарывает глотку своим излюбленным клинком. Все его движения точные и быстрые, отточенные и не несущие даже крупицу сочувствия, даже если он смертельно устал. Тела бездыханным грузом валятся на землю, а Тео тут же пускается искать этого тупого придурка по всему разваливающимся от старости зданию высотой в четыре этажа. Бегать по лестнице не то, чем он хотел бы заниматься.       Тот находится за хлипкой дверью в чем-то похожей на ванну комнате на третьем этаже, которую Тео выбивает ногой. Вокруг Лиама лужа крови, которая продолжает сочиться из его глубоких и свежих ран на груди, не спешащих затягиваться. Похоже, у вендиго тоже есть когти и довольно длинные.       Лиам открывает глаза всего на секунду, фокусирует взгляд на лице Тео и тут же закрывает, откидывая голову назад с хрипящем дыханием. Он выглядит так, словно думает, что Тео сейчас пожалеет его и понесет на руках, как принцессу. Тео усмехается, растягивая губы в почти маниакальной улыбке, замахивается и со всей дури бьет его кулаком в нос. Залечится, не умрет.       — Ай! Ты совсем ненормальн…       Глаза Лиама горят янтарем, когда Тео грубо дергает его на себя за ворот футболки, от которой уже мало что осталось, и затыкает его таким же грубым поцелуем, прокусывая ему нижнюю губу. Лиам под ним мычит и брыкается, но настолько слабо, будто для приличия, что Тео усмехается в чужие губы.       — Ещё раз ты выкинешь нечто подобное, и я завершу то, что начал тогда в лесу. — Тео не кричит, он даже не повышает тон голоса, он спокоен как никогда раньше, когда отстраняется и облизывает губы от крови.       — С чего мне вообще слушать тебя? — Лиам еще имеет совесть язвить и выглядеть недовольным. — Ты же меня не слушаешь.       У Тео дергается глаз. Спокойствие...?       — С того, что ты вывернул меня наизнанку и бросил! — рявкает Тео и только сильнее сжимает ворот в кулаке. Лиам выглядит так, словно Тео только что еще раз ударил его. — Заставил меня чувствовать все это и сбежал! — Тео уже в секунде от нервного срыва, когда Лиам почему-то начинает улыбаться. Тео с рыком его встряхивает. — Какого хрена ты улыбаешься, мудак?!       — Я нравлюсь тебе? — Тео застывает, глазами бегая по лицу напротив, и пытается понять, всерьез тот или притворяется. Похоже всерьез. Ходячее недоразумение.       — Ты… совсем тупица? Боже, как меня угораздило влюбиться в тебя… — прикрывая на секунду глаза, Тео вздыхает так устало, как только может, и поднимается с колен, все еще не отпуская футболку Данбара.       — Ты влюблен в меня? Я так и знал!       — Господи, просто заткнись, иначе Пэрриш заберет четыре тела, вместо трех.        Тео тащит его за шиворот на выход. И он специально прокатывает его по всем лестницам, не давая подняться, потому что Лиам Даунбар это заслужил своей двухнедельной нервотрёпкой и так не особо уравновешенного Тео Рэйкена.