Я клянусь любить тебя всю свою жизнь

Ни для кого не было секретом, что у Энид и Уэнсдэй Аддамс открытый дом, теплый дом. Дом, полный любви и безопасности, дом, который защищает Уэнсдэй, а Энид вдыхает в него жизнь. Особняк Аддамс открывает свои двери для всех, у кого чистое сердце, независимо от возраста. Энид регулярно просыпается среди ночи от робкого стука в дверь — потерявшийся ребенок ищет тепла, путешественники ищут убежища. Кто бы это ни был. Уэнсдэй заявляет, что им нужно быть более строгими в отношении того, кого они впускают. Энид целует ее в нос и говорит: «Ты такая милая, когда защищаешь нас» — и уносит поднос с закусками в гостиную. Особняк Аддамс довольно скоро наполняется смехом детей всех возрастов, которые нуждались в доме. Любого, кто затемнил порог, встречает теплая улыбка Энид и стойкое присутствие Уэнсдэй. Поначалу дети из особняка Аддамс боялись Уэнсдэй. Они избегали ее и ее глаз, со всеми вопросами обращаясь к Энид. Пока однажды вечером семейный ужин не прерывается. Кто-то сердито колотит в дверь, крича: «ЧАРЛЬЗ! Я знаю, что ты там!» Кэролайн вздрагивает на стуле и смотрит на Энид. «Мой дядя…» Уэнсдэй встает на ноги раньше, чем произносится что-либо еще. В доме воцаряется тишина, когда она подходит к двери и медленно открывает ее. «Привет?» «Чарльз!» Грубый мужчина пытается протиснуться внутрь, но Уэнсдэй стоит на своем и выталкивает его обратно на крыльцо. «Абсолютно нет». «Впусти меня! Я здесь, чтобы забрать своего племянника!» — Я не знаю вашего племянника. «Чарльз!» Он кричит внутрь дома. «Чарльз!» Там открывается дверь, и Кэролайн проскальзывает наружу, Энид следует за ней. «Вот ты где!» Мужчина снова пытается прорваться внутрь, но Уэнсдэй отталкивает его назад. «Не входи в мой дом». «Это мой племянник!» «Я предлагаю тебе уйти, — огрызается Уэнсдэй, — в противном случае я прикажу арестовать вас за незаконное проникновение на чужую территорию». «Я добьюсь, чтобы тебя арестовали за похищение!» Уэнсдэй оглядывается на Кэролайн и Энид, затем опасно ухмыляется. Она пристально смотрит на мужчину и задумчиво отвечает: «Дерзай. Мы бы с радостью рассказали им все». Мужчина бледнеет и поворачивается, чтобы посмотреть на Кэролайн — Уэнсдэй быстро перемещается, чтобы закрыть ее от взгляда, — затем мужчина буквально срывается с крыльца и идет по длинной подъездной дорожке к своей машине. Уэнсдэй закрывает дверь, не торопясь поворачивает замки и задвигает засов. Она чувствует на себе взгляды не только Энид и Кэролайн, но и остальных членов их импровизированной семьи. Вещь лежит на каминной полке. Надя и Тобиас наблюдают с лестницы; Рэйф высовывает голову из кухонной двери вместе с Микой, Камилой и Финном. А Бриггс стоит в соседнем коридоре со своей младшей сестрой Локлин на руках. «Я ненавижу нарушителей границ, — наконец говорит Уэнсдэй, складывая руки перед собой, — Не продолжить ли нам ужин?» Через несколько секунд Кэролайн пересекает зал, обнимая Уэнсдэй за талию и бормоча «Спасибо» в блузку. Уэнсдэй бросает взгляд на Энид, которая ободряюще улыбается ей. Она не обнимает в ответ, но похлопывает Кэролайн по плечу, затем отталкивает ее и направляет детей обратно на кухню. После этого никто не сомневается в любви Уэнсдэй. Энид — это успокаивающее присутствие, стабильное присутствие. Тот, кто готов помочь с домашним заданием и тепло обнять. Любовь Энид очевидна, а любовь Уэнсдэй — нет. Она — несгибаема, холодна. Но когда дети знают, на что обращать внимание, любовь Уэнсдэй становится понятнее. Она занимается юридическими документами и вопросами безопасности. Она кормит и одевает их всех. Уэнсдэй стирает белье — по слухам, которые Энид не подтверждает, не опровергает. Камила была первой, кто пустил слух, когда она проснулась в свое первое утро у Аддамсов и обнаружила, что ее грязная одежда с прошлой ночи аккуратно сложена и лежит на столе. Любовь Уэнсдэй ненавязчива. Она спрятана до тех пор, пока кто-нибудь из детей не окажется в опасности или в нужде. Уэнсдэй, ни секунды не колеблясь, встает между ними и преступником. Тобиас прибыл посреди ночи, преследуемый разъяренной толпой. Энид провела его в дом, крепко обнимая и защищая, в то время как Уэнсдэй сняла со стены меч (этот самый меч с тех пор был убран в запертый шкаф вместе с остальным ее оружием) и вышла на подъездную дорожку с огнем в глазах. Энид дала мальчику-вампиру кружку подогретой крови и составила ему компанию на кухне, пока Уэнсдэй не вернулась, положив окровавленную саблю на столешницу и молча вымыла руки. Она позволила Энид положить пакет с замороженным горошком на распухшие костяшки пальцев, затем посмотрела Тобиасу в глаза и сказала: «Они больше никогда тебя не побеспокоят». У каждого ребенка была история о Уэнсдэй и о том, как они почувствовали её скрытую любовь. Мика вернулся из школы и обнаружил красивую серебряную менору в спальне, после того как небрежно упомянул о Хануке в среду. Рейф проиграл драку в школе и пришел домой униженный, в синяках. Дома была только Уэнсдэй. Она привела его в порядок и научила хуку справа. Дождь и холод усилили хроническую боль Финна, и он провел особенно холодный день в постели, не в силах пошевелиться. Очнувшись от дремоты он обнаружил черную грелку у поясницы и небольшую стопку пушистых одеял на расстоянии вытянутой руки, а Энид не было в городе, она уехала в командировку. Надя появилась с обожженными ладонями и в дырявых ботинках, из-за огня, использованного против ее натуры сирены. Уэнсдэй поставила перед ней стакан с водой и соломинкой, намазала ладони алоэ и аккуратно перевязала их бинтом. Бриггс приехал глубокой ночью, не имея ничего, кроме небольшой сумки с одеждой и прижатой к груди маленькой сестренки. Уэнсдэй осторожно взяла Локлин на руки и сидела у постели Бриггса, пока он спал, что было ему крайне необходимо. Если Энид была огнем, то Уэнсдэй была льдом. И никто не мог отрицать силу её защиты. А что такое родитель, если не защитник?