Я клянусь любить тебя всю свою жизнь

Когда Энид и Уэнсдэй впервые открывают свои двери, Энид обещание: она не будет как её мать — ни в какой форме. Ее родители, в некотором смысле облегчают ей задачу, отрекаясь от нее в день ее окончания Nevermore. Их рассуждения? За то, что полюбила человека. Уэнсдэй обнимает ее в ту ночь, когда она плачет перед сном, впиваясь пальцами в толстовку своей девушки. Уэнсдэй шепчет ей на ухо слова утешения, переключаясь между языками, чтобы отвлечь внимание Инид. «Te tengo, mi amor. Estoy aquí». На следующее утро она просыпается в растерянности, с убийственной головной болью и Уэнсдэй быстро сует ей в руки бутылку с водой и пару таблеток аспирина. «toma,Энид», — напевает Уэнсдэй, проводя пальцами по волосам Энид. «Пей». Энид дает свое обещание позже той же ночью. Она никогда не будет такой, как ее родители. Она никогда не поставит свою любовь в зависимость. Она никогда не станет причиной ненужного давления. Именно из-за этой клятвы однажды вечером она останавливает машину. Идет проливной дождь, и на обочине дороги сидит на корточках ребенок, накинув на плечи брезент, как одеяло. Энид опускается перед ним на колени, держа свой зонтик, чтобы прикрыть их обоих. «Эй, ты в порядке?» «Я изгой», — быстро отвечает он, сдвигая брезент, и Энид видит грязную, слишком маленькую шапочку на его голове. Девушка-оборотень хмыкает: «Я тоже», — и показывает ему свои коготки. «Я Энид». «Рук». В тот вечер Рук приходит с ней домой, и Уэнсдэй, взглянув жене в глаза, соглашается оставить подростка. Он их первый ребенок, но, конечно, не последний. Энид знает их всех, каждого ребенка, переступившего порог их дома. Она открывает дверь и впускает их в дом и в свое сердце. Рук — горгона; ему 15 лет, и он любит фильмы. Энид и Уэнсдэй записывают его в Nevermore и всякий раз, когда он дома, он приносит им список фильмов для просмотра. Он периодически вскакивает и объясняет, как работает сцена и как она снимается. Они любят фильмы ужасов, потому что Уэнсдэй тоже может ими насладиться. Их следующие дети — Аннабель и Отис — сестра и брат, а также первые полуночные гости Уэнсдэй и Энид. Энид готовит им закуски и чай, мягко подталкивая их к разговору. Она узнает, что они нормальные люди. Аннабель 17 лет, а Отису 10, и они ездят на поездах и автобусах с самого Лос-Анджелеса. Отис любит объятия и готовку, но ненавидит длинные рукава. Аннабель хочет стать лыжным инструктором в Финляндии, когда вырастет, но отказывается говорить об этом Отису. «Он ненавидит длинные рукава, он не сможет бродить по Лапландии в простой футболке», — призналась она Энид однажды вечером. Энид крепко обняла ее и погладила по спине. Она предлагает Отису постоянно жить в особняке Аддамс, обещая заботиться о нем, чтобы Аннабель могла осуществить свою мечту. Такова договоренность на год или около того. Аннабель учится в колледже в Хельсинки, а Отис оживляет собой особняк Аддамсов. Он участвует в приветственной вечеринке, когда Тобиас и Финн появляются на пороге их дома. Финн и Отис сближаются почти сразу, Энид любит наблюдать за ними. Они сближаются из-за инвалидности — аутизма Отиса и хронических болей Финна, и Отис помогает готовить еду в дни, когда Финну особенно плохо. Через два года Аннабель переводится в Гавайский университет и забирает эОтиса с собой. Энид отвозит их в аэропорт и крепко обнимает обоих, заботясь о них проверяет, на месте ли посадочные талоны и наушники Отиса. Аннабель заключает Энид в еще одни объятия и шепчет: «Спасибо». Энид стирает слезы поцелуями и сжимает плечи дочери. «Всегда, Belle. У тебя всегда есть дом у нас. Не становись чужой». Аннабель обещает написать сообщение, когда они доберутся до своей новой квартиры, и Энид возвращается домой с горько-сладким чувством в сердце. Рук приезжает домой на летние каникулы, в восторге от встречи со своими новыми братьями и сестрами стукается плечом о плечо Уэнсдэй и говорит: «Энид усыновила их всех?» Энид улыбается своей жене и ребенку через кухню, а Уэнсдэй отвечает протяжным «Да». Камила — их второй вампир, и они с Тобиасом сразу же сблизились. Они просят поселить их вместе и Энид помогает им обустроить комнату (они называют её Логовом Вампиров), так, чтобы она соответствовала их особым потребностям. Мини-холодильник установлен на столике рядом с большим, он заполнен запасом крови для двух растущих вампиров. Камиле больше всего нравится вторая положительная, но Тобиас неравнодушен к первой отрицательной. У Энид постоянный запас и того, и другого. Их первый оборотень — 13-летний подросток по имени Рэйф. Энид находит его в полнолуние. Они оба превращены и Рэйф сидит на корточках у большого бревна, напуганный до смерти. Энид остается рядом с ним всю ночь и представляет его как "нашего нового ребенка!" — когда Уэнсдэй и Вещь находят их на следующее утро, вооруженные аптечкой первой помощи и стопкой одеял. Они приносят его домой, и Рэйф почти сразу же теряет сознание, укрытый горой одеял. Энид счастлива. По-настоящему, по-настоящему счастлива. У нее есть ее жена. У нее есть свои дети. Рук скоро поступит в колледж, а Аннабель преподает серфинг на Гавайях. Камила достаточно взрослая, чтобы поступить в Nevermore, и Рэйф не сильно отстанет. Так что представьте ее удивление, когда однажды днем Тобиас приносит ей письмо. «Какая-то дама отдала мне его в школе», — говорит он. Энид смотрит на него, у нее перехватывает дыхание от обратного адреса. Эстер Синклер Внутренний район Сансет Сан-Франциско, Калифорния Энид аккуратно кладет письмо в карман пальто и везёт Тобиаса домой. Открывает конверт дома, в уединении своей с Уэнсдэй спальни, в присутствии жены. Дорогая Инид, это началось. Нам очень жаль, что вы не смогли ~ Она перестает читать и передает листок Уэнсдэй, которая с хмурым видом просматривает оставшуюся часть письма. «Они хотят восстановить связь, если ты признаешь, что ошибалась, — говорит Уэнсдэй, — они знают, что у нас есть дети, но думают, что "Уэнсдэй могла бы сама позаботиться о них, если ты всё же сделаешь правильный выбор и поселишься с оборотнем из стаи"» — цитирует Уэнсдей. «Верно, — усмехается Энид, — и какая тактика заключалась в том, чтобы передать письмо Тобиасу? Почему бы просто не отдать его мне? Почему бы не отправить его по почте, как сделал бы обычный человек». Она выхватывает письмо из рук Уэнсдэй и комкает его. «Они могли бы послать электронное письмо». «Что ты будешь делать, hermosa?» «Я собираюсь позвонить им», — выпаливает Энид и берет свой телефон с того места, где она оставила его, между второй и третьей диванными подушками. Уэнсдэй держит жену за руку, когда она спокойно говорит своей матери: «Оставь меня и мою семью в покое, черт возьми», — сбрасывает звонок и бросает телефон на кофейный столик. «Все в порядке?» Энид поднимает глаза и видит, что Камила наблюдает за ней, держа в руке чашку с кровью. «Да, — вздыхает Энид и забирается на диван, чтобы Камила села рядом с ней, — мои родители просто немного трудные». «А, — кивает Камила, прислоняясь к плечу Энид, — мне знакомо». Энид целует Камилу в макушку, ее рука находит руку Уэнсдэй с другой стороны. «У тебя завтра важный день. Тебе нужно немного поспать». Камила стонет и теснее прижимается к Энид. «Не напоминай мне. Мне действительно нужно идти?» «Это просто экскурсия, — обещает Энид. мы покажем тебе все и встретимся с некоторыми учителями, может быть, с кем-то из твоих одноклассников». «Невермор — действительно отвратительное место», — вмешивается Уэнсдэй. «Мы думаем, тебе понравится», — напевает Энид. Камила закатывает глаза и встает с дивана. «Увидимся утром. Мне нужно идти, пока мы не выяснили, заразны ли флюиды твоей мамы». Уэнсдэй ухмыляется и говорит их дочери: «Ужасных снов, каринью» — в то время как Энид слишком ошеломлена, чтобы говорить. От нее исходят мамины флюиды — что бы это ни было. Мамины флюиды. Мамины. Камила исчезает наверху, Энид бросает письмо матери в огонь в камине. Руки Уэнсдэй обвиваются вокруг нее, и Энид склоняется в объятия своей жены. «Что ты хочешь сделать со своими родителями, hermosa?» «Ничего, — отвечает Энид, — по крайней мере, на данный момент. Потому что завтра мы везём нашу дочь в Невермор». «Наша дочь, — напевает Уэнсдэй, нежно целуя Энид в затылок, — мне действительно нравится, как это звучит». В ту ночь, когда Уэнсдэй крепко спит, прижавшись к ней, Энид снова шепчет свою клятву. Она любит своих детей безоговорочно, и она будет доказывать им это вечно. Она не будет похожа на свою мать.