Я виноват перед тобой, Питер Паркер

      Питер не знал, сколько прошло времени, не понимал, как долго он просидел на кухонном полу, один за другим отрывая лепестки роз подаренного букета. Ничего не хотелось, совершенно ничего. Просто в один момент происходящее потеряло какой-либо смысл. Не было ни слёз, ни криков. Все эмоции он уже выплеснул ночью. Осталось лишь полное опустошение внутри. Всё то, что произошло с ним за эти полгода, казалось каким-то сном. Сном, ставшим самым важным периодом его жизни.       Он любил Тони. Ох, как же сильно он его любил! И каждый день, проведённый с ним, был волшебной сказкой. Но у каждой сказки есть конец. И, к сожалению, их история закончилась совсем не хэппи эндом.       Старк изменил ему. Вот так, просто взял и изменил с той, которую, наверняка, и видел то впервые. Но даже не думал в этом признаваться Питеру, решив всё скрыть и сделать вид, как будто ничего не произошло.       Может, это было и к лучшему, ведь иначе Паркер бы простил его. Попытался забыть всё, если бы Тони признался, что совершил ошибку. Да, это далось бы Питеру не легко, но была бы хотя бы надежда на спасение их отношений. Однако Старк этого не сделал, тем самым уничтожив всё то доверие, что было между ними.       Это может показаться странным, но Питер не винил Тони. Он изначально понимал, что их отношения не смогут продлиться долго. Что мог дать обычный школьник человеку, у которого было всё? Очевидно, Старку просто стало скучно с ним. А, значит, пытаться удержать его было бессмысленно.       Но почему тогда так сильно болело сердце?!       — Питер? — на кухне появилась тётя Мэй, а ведь Питер даже не слышал, как она вернулась с работы, — Питер, что с тобой?! — женщина, уронив сумочку на пол, подбежала к племяннику и, подхватив его за плечи, потянула вверх, вынуждая подняться.       — Всё хорошо, Мэй. Я просто устал, — попытался выдавить из себя улыбку парень, но получилось совершенно неубедительно.       — Это Старк, Да? Это всё из-за него?! — сорвавшийся голос и слезы, стекающие по щекам. Чёрт! Как же не хотелось расстраивать тётю, вызывать её слёзы. Но он расстроил.       — Нет, он… — а что говорить дальше, Питер не знал.       «Он не виноват» или «Он здесь ни при чём»? Очевидно, это была бы ложь, а врать сейчас не было никакого желания.       — Давай забудем его, Мэй. Я просто хочу всё забыть, — против воли в горле появился ком, и слезы предательски побежали из глаз. Почему? Почему всё так?!       — Тише, дорогой, всё хорошо, — усадив племянника на диван, попыталась успокоить его Мэй. А Питер лишь сильнее почувствовал внутреннюю боль, потому что понимал, что теперь тётя будет винить в произошедшем себя, проклиная тот момент, когда позволила своему племяннику быть с тем, кто изначально не внушал никакого доверия. Хотя в этом совершенно не было её вины. Питер влюбился и не стал слушать никого вокруг, решив, что знает этот мир лучше всех. Она просто не смогла бы его остановить.       — Я люблю тебя, Мэй, очень сильно люблю!

***

      Новый день не принёс желаемого облегчения. Боль не ушла, и желание жить не появилось. Даже вставать с кровати не хотелось совершенно. Какой в этом смысл? Делать что-то, жить так, как будто ничего не произошло?       За весь день Питер так ни разу и не вышел из комнаты. Даже с кровати не поднялся, проведя весь день в полудрёме. Разумом он, конечно, понимал, что так делать нельзя, что своим поведением он делал больно Мэй, которая места себе не находила. Но ничего поделать не мог. Ему было необходимо время, проведённое в полном одиночестве.       Когда солнце зашло за крышу соседнего дома, а улицу стали освещать одиноко стоящие фонари, Питер в очередной раз открыл глаза, дабы убедиться, что судьба действительно жестока, и произошедшее не было кошмаром. Но, к большому огорчению, он действительно находился в своей комнате один, а на телефон поступило около сорока звонков, оставшихся без ответа.       Отвечать не было желания, потому что говорить было не о чем. Слушать извинения Тони (а в том, что Старк хотел извиниться, сомнений не было, учитывая количество пропущенных) было бессмысленно. Словами сделанного не исправить.       Ещё минут пятнадцать парень просто лежал, пока громкий стук в дверь и крики Мэй не заставили его выбраться из своего убежища.       — Я же предупреждала тебя, Старк. Говорила, что я с тобой сделаю, если ты посмеешь обидеть Питера! — женщина стояла у порога, преграждая Тони вход, и, судя по напряжению в руках, с трудом сдерживала себя, чтобы не влепить миллиардеру хорошую пощёчину.       — Дай мне поговорить с ним, — голос казался спокойным, но сведенные зубы говорили об обратном.       Мэй потянула дверь на себя, намереваясь закрыть её и тем самым прогнать Старка, но в происходящее вмешался Питер.       — Всё нормально. Я выйду к нему, — парень выглядел, мягко говоря, не очень, только его это совершенно не волновало.       Оказавшись в подъезде и захлопнув дверь, Питер навалился спиной на стену и ожидающе посмотрел на миллиардера. Начинать диалог самостоятельно было бессмысленно.       Тони же, казалось, говорить не спешил. Он стоял напротив парня, разглядывая его и, судя по всему, собираясь с мыслями. Взгляд полный сожаления, опущенные плечи.       — Питер, я виноват перед тобой, — осторожно начал он, но, не заметив никакой реакции со стороны подростка, продолжил, — Пойми, это было ошибкой. Я был пьян и не осознавал, что творю. Это ничего не значит!       — Я это понимаю, Тони, и не думаю, что ты специально хотел причинить мне боль, — устало вздохнув, ответил Питер.       — Да, конечно!       — Но ты это скрыл. Решил сделать вид, как будто не предал меня той ночью, и это для меня намного больнее.       — Я испугался, Питер. Боялся, что ты бросишь меня, возненавидишь, — попытался оправдаться Тони, хотя и сам прекрасно понимал, что выглядело это жалко.       — Значит, ты плохо меня знаешь, — пожал плечами парень и впервые за время разговора поднял взгляд, посмотрев Старку в глаза, — Но теперь это не имеет значения.       — Ты нужен мне…       — Не думаю, — Паркер думал об этом больше суток, поэтому говорил об этом без каких либо эмоций, без боли. Если поначалу не хотелось признавать, что для Старка он был лишь интересной игрушкой, которую хотелось добиться, иметь при себе, то сейчас это было абсолютно очевидно, — Чем ты занимался эти два дня, Тони? — это был вопрос, который должен был расставить всё по местам и показать обоим, на каким дне на самом деле находились их отношения, и Старк отвечать не торопился. Его взгляд неосознанно начал перемещаться из стороны в сторону, а руки спрятались за спиной, — Вот видишь. Ты и сам сейчас доказал, что я в твоей жизни не такой уж и необходимый человек.       — Но, Питер, — его рука потянулась к плечу парня, чтобы остановить, притянуть к себе, только Паркер резко отстранился и открыл дверь квартиры.       — Прощай, Тони. Надеюсь, ты встретишь того, кто будет тебе по-настоящему дорог.       И Питер ушёл, скрывшись от Тони, казалось, навсегда.