Друг по объявлению

Антоха Шастун ненавидит только скуку и когда его берут на слабо. Димка Позов прекрасно осведомлён об этом, поэтому все студенческие приколы проходят с непосредственным участием Антона в главной роли и Димы в роли серого кардинала. Или Мефистофеля, что за спиной так и шепчет «Чё, на такое ты уж не решишься, балбес». Димка больно умный и до отвратительного любитель всяких гнусных приколов. Всякая фигня типа вбежать в аудиторию без футболки, поменять таблички на дверях, пустить слух о влюблённости в куратора (женщины лет пятидесяти, весьма строгой и консервативной) надоела шутникам ещё на втором курсе, поэтому эксперименты вышли за рамки универа и принялись бороздить городские реалии. Собственно, именно Поз и нашёл это кринжовое объявление, на кремовой бумаге каллиграфическим почерком выведенное и прикреплённое к пробковой доске библиотеки. Антон даже не знает, что больше его в этой ситуации веселит и удивляет — местоположение, вариант размещения, текст ручкой или вообще сам факт того, что в дветыщидвадцатьпервом кому-то придёт в голову искать друга. Друга. Не девушку, не жену, не сиделку, не одноразового партнёра. Друга. Поз, правда, ржёт, что скорее всего под «другом» и окажется кто-то из вышеперечисленных, ну потому что иначе совсем треш, но что-то странное и манящее в этом почерке и кремовой бумаге. И подпись, подпись-то не «Зинаида Михална», не «Дашенька, группа «Карамельки», а «Арсений, 29 лет». Дима даже долго не думает, отсылает фотку прямо из библиотеки через телегу и подначивает «Спорим, не встретишься?». Антон знает, что его провоцируют, чувствует всей душой и телом, но мозг уже набычился, а пальцы уже напечатали «Соси, сегодня же ему отпишу и позову на встречу». Ну что он за слабак, а. Но больше, чем браться на слабо и скуку, Антон ненавидит давать обещания и их не выполнять. Он — пацан слова, вообще-то! Короче, именно эта дебильная цепь событий и привела его в этот бар, усадила за этот крохотный столик в углу напротив этого странного парня. Арсений пальцем трёт столешницу, потом смущённо поднимает глаза и так же смущённо улыбается. — Не подумай, мне нравится. Просто пятно глаза мозолит. — Уверен? Кажется, я не угадал с местом. Не сильно-то оно тебе подходит, — Антон ухмыляется. Он уже минут десять угорает с этого чела. Тёмные волосы, видно, что скрупулёзно уложенные. Очки в чёрной толстой оправе. Рубашка застёгнута до последней пуговицы, джемпер в полоску поверх. Брюки со стрелками, идеально вычищенная обувь. Ботаник, короче. Но веселее его вида только поведение. — Не подходит, но подойдёт. Ты же сказал, что друзья часто, э-э-э, зависают в баре. Значит, будем зависать в баре. Тем более что я никогда в таких местах не был. И тут довольно уютно, свет не давит на глаза, антураж с книгами опять же, мне нравится. Первым делом Антон в лоб хотел спросить, что за прикол с объявлением. Но, на самом деле, всё сразу встало на свои места, когда Арсений представился и начал говорить. Что он действительно ищет друга, так как его жизнь, состоящая из дома и работы, не баловала новыми знакомствами, а старые особо не отсвечивали и раньше. Что пришёл он к этому решению путем долгого взвешивания «за» и «против» с перевесом в два пункта. Что он будет очень стараться хорошо, качественно и правильно дружить. Антон разве что пивом не давится, выслушивая все эти «стараться» по отношению к дружбе. В голове даже фыркает: скажи он Позу, что их дружба — путь верно выбранных развилок и комбо взаимно поглаженных интересов, тот будет ржать до утра и соплей из носа и ещё раз сто припомнит позже. Но обижать странного Арсения ему не хочется, Антон в принципе человек лёгкий и не с такими фриками общий язык находит, а тут даже прикольно, может, пранк какой или социальный эксперимент. Поэтому он продолжает и дальше разгонять их первое знакомство. — Я предлагаю встречаться раза два-три в неделю, между встречами можно переписываться, ты какой мессенджер больше любишь? — Тележку. А чой так строго, можно же по-разному встречаться, как настроение ляжет. Мы с друзьями не особо подсчитываем сколько там и чего. — Да? — Арсений немного теряется и начинает нервно приглаживать чёлку. — Ты прав, глупо пытаться разработать четкую систему взаимодействия в таком непостоянном аспекте как дружба. — Арсений, ты дружить по книжкам, что ли, учился? — веселится Шастун. — Не только. Я брал за модели поведения художественную и научную литературу, кинематограф и истории из сети, — Арсения ничуть не смущает этот вопрос. — И чё, много говорят? Арсений тяжело вздыхает и снова нервно начинает тереть пятно на столе, которое по мнению Шастуна тут в заводских настройках прописано. — Много. В основном, что мозгами дружбу не построишь и это всё интуитивно происходит. А у меня с этим проблемы. Я не очень социальный, — в конце его голос опускается до шёпота, словно он выдает какую-то тайну, которая тайной и не была с момента, как он начал говорить тут вслух свои эпосы про дружбу. — Ну ничё, прорвёмся, я помогу, чем могу! Дружить вообще плёвое дело, ты на раз-два раскидаешься. — Весьма воодушевляет! — Арсений даже привстает на кресле и усаживается обратно. — Мне нравится твой энтузиазм и уверенность. Сразу чувствуешь себя в надёжных руках! Расскажи, где ещё тусуются друзья? — Так, давай сделаем нормальный заказ и пожрём, для начала. А для кончала — меня сейчас пополам порвёт, если ты мне не расскажешь, откуда ты такой асоциальный и почему у тебя такие проблемы с дружбой, — Антон открывает меню больше для проформы (он тут все наизусть знает, ещё одно пиво, наггетсы и крылья), потому что он глаз не сводит с калейдоскопа эмоций на лице Арсения. Вроде смущён, а вроде уже хмурится, а вот и удивление и какая-то безмятежность. — Прямо сильно удивляет, да? Я надеялся, не очень будет заметно. Хуя надежда. *** Вообще, классика жанра. Воспитан бабушкой, много переезжали по роду её деятельности, учился дома, потом институт, магистратура, работа в НИИ. Предложи Антону описать ботаника-задрота, он именно это бы и выдал. Арсений открыто говорит, что сначала весьма увлёкся (увлёкся, понимаете?) наукой, потом конкурсом в магистратуру и на место в НИИ. Потом новые обязанности, бабушка опять же не молодеет. И вот сейчас в жизни Арсения всё устаканилось, появилось время на другие сферы жизни, и путем размышлений пришёл к выводу, что ему не хватает именно дружбы. — Ведь дружба во взрослом возрасте обеспечивает как общение и привязанность, а также эмоциональную поддержку и положительно влияет на психическое благополучие и улучшение физического здоровья, Антон! — кажется, он цитирует какой-то научный опус. — Абассаца, — подводит итог Антон, допивая второе пиво и реально чувствуя позывы к озвученному. — Я сейчас крайне сосредоточен именно на этой сфере своей жизни, — с крайне серьёзным хлебальником подводит итог уже Арсений. Оба итогами довольны и жуют принесённые наггетсы. Арсений так вообще с восхищением, будто первый раз. — Слуш, а чё библиотека? Чё не тиндер какой или паблик в интернете? Арсений задумчиво трогает вилкой второй наггетс (кто вообще ест наггетсы вилкой?). Снимает панировку, разделяет мясо на волокна, потом собирает всё обратно в кучку и отправляет в рот. — Я сначала так и сделал. Написал в группе знакомств. И мне такое в сообщения понеслось, ты не представляешь! Вообще Антон представляет прекрасно, какова была бы реакция интернета на «поиск друга». Возможно, он бы и сам что отмочил в личку, встреться ему такое объявление не в библиотеке на пробковой стене. — Члены высылали? — хмыкает он. — Как ты догадался? — Арсений аж цепляется обеими руками в столешницу и нагибается вперёд. — Это нормально в социальных сетях? — Это нормальная реакция на фразу «ищу друга», — Антон напрягает затылок, лишь бы не ржать вслух от ситуации и рожи собеседника вкупе. — О-о-о-о-о, они подумали, что я… Ищу полового партнёра своего гендера? — Думаю, да, так они и подумали, — Антона сейчас порвёт, вот точно. — Почему же они мне не написали об этом? — недоумение на лице такое настоящее, что уже и не так верится в пранк. — Я бы им объяснил, что имеет место ошибка. Зачем использовать такой странный шифр и высылать гениталии? — Люди, которые высылают свои причиндалы на фразу незнакомца о поиске друга, обычно не отличаются ни умом, ни сообразительностью, — Антон всё ещё с серьёзной миной обсуждает озабоченных геев, ломившихся в личку Арсения. Поз сдохнет от смеха. — Согласен, — смутившись, подтверждает тот, зато уверенно складывает уже четвёртый наггетс в рот, даже не расчленяя. — В итоге, я не получил нужного результата и понял, что моя проблема в целевой аудитории. Поэтому я решил продолжить в библиотеке. — И много написали? — Ты первый, и сразу победа! — Арсений светится, а Антон чувствует, что на второй встрече просто покончит с собой от кринжатины. *** — Да ну нах, ты гонишь. — Отвечаю, он реально такой отбитый. — И теперь что? Будешь дружбу дружить? — Димка шумно втягивает в себя лапшу и закусывает пресной котлетой. — Может, и буду. Он мне пишет каждый день. Я ему мемасы скидываю, он орёт с них, или делает вид, что орёт, мне не жалко в любом случае, — Тоха даже открывает их чат в телеграме и демонстрирует присланные Арсением стикеры. — Да не. Точно пранк какой. Затянувшийся. Мутный он какой-то. — Давай, я его к нам на тусу позову, сам и разберёшься, угорает он или нет. *** Вторую встречу с Арсением назначает в парке. Тот снова воодушевлённый и подпрыгивающий, как педовка на концерте Крида, вертит головой, рассматривая палатки со жратвой и дешёвыми сувенирами. — Я был тут два раза! С бабушкой, но давно и осенью, тут уже ничего не было, только листья и мамы с колясками. — Ну вот щас велики или ролики хватим и покатаем по лесочку. Тру активити! — Антон ловит себя на мысли, что его забавляет показывать Арсению новые локации, которые вообще-то ни для кого не будут новыми, кроме таких вот Арсениев. — Ого! А это безопасно? Они выдают защиту? Наколенники, налокотники? Я никогда не катался на велосипеде, бабушка говорила, что с очками опасно, а от линз у меня раздражение на глазах. — Ты мне напоминаешь Шелдона Купера, — выдает он свою мысль, которая возникла ещё во время прослушивания голосового сообщения Арсения о гигиене дверных ручек, поручней в метро и рулей велосипедов, на которых они собирались кататься. — Это кто? — Из сериала «Теория большого взрыва». Хочешь, посмотрим вместе. Там чувак тоже социально неловкий и так же заумно изъясняется. Арсений немного алеет ушами. — Я заумно изъясняюсь? Это напрягает? Я не замечал за собой. Наверное, я просто много читаю и по работе имею дело с документацией, изложенной деловым языком, может, в этом проблема? — бормочет быстро, как строчит из ППШ, Антон только успевает его слова улавливать и в общие предложения складывать. — Да не мельтеши, нормально ты изъясняешься, угарно даже. Я тоже не пример для подражания, чё теперь, плакать. Арсений становится вмиг серьёзным. Голубые глаза за стёклами очков кажутся особо суровыми сейчас. — Нет, конечно. Но будет здорово, если у нас получится говорить на одном языке. Я обещаю немного расслабиться! Антон ржёт в который раз с этого чудилы и ведёт того к прокату великов. *** Антон даже удивлён, что Арсений соглашается пойти на пьянку с его друзьями. На самом деле был придуман план, как его уговорить, возможно, ввести в тусовку постепенно, а он возьми и согласись сразу, серьёзно кивая и уточняя дресс-код. Тоха ещё с минуту вспоминает, что такое дресс-код и ещё три ржёт, взвизгивая, от предположения, что на студенческую попойку можно установить правила внешнего вида. Но всё равно выдавливает из себя хрюкающее «одетым главное». Встречаются они заранее у станции метро, Тоха скептически оглядывает классическую рубашку, джемпер на пуговицах и коробку торта в руке. Максимальный фрик, ей-богу. — А чо в рубашке-то? Неофициальное ж мероприятие, — Антон, в принципе, уже привык к загонам Арсения, поэтому старается отмечать только совсем веселящие его факты, понимая, что если копать дальше, то можно орать до самого утра. — Она не официальная! Она в ромбик с маленькими цветочками. Очень легкомысленная рубашка! Антон снова держит себя, чтобы не вопить от восторга. Ему бы блог вести «Я, мои друзья и Арсений» и деньги лопатой грести. Там чудачеств на первые тома два уже хватит. Торт он вообще отказывается комментировать. — Я, кстати, посмотрел первые серии «Теории большого взрыва» и хочу поспорить — я абсолютно не похож на Шелдона Купера! — Да ну? — Конечно! Во-первых, уровень IQ. Я не дотяну даже с огромным преувеличением! Он же гений, а я всего-то научный сотрудник, рядовой, так сказать. Во-вторых, он не считается с мнением своих друзей и ведёт себя по-хамски, обижая их и не понимая этого! Я избегаю оценочных негативных суждений о людях и стараюсь видеть позитивное. И у меня нет навязчивых состояний, меня бабушка проверяла! На этой фразе, почти полностью сцитированной с сериала, Тоха сыпется и отчаянно ржёт почти все десять минут, что они идут дворами, а Арсений возмущённо пытается понять, что смешного он сказал. Ребята на квартире Поза уже предупреждены о приходе странного товарища, и, пожалуй, это интригует и будоражит компанию больше предстоящей попойки. Об Арсении только все слышали (большую часть от Поза, как в глухом телефоне), заочно уже готовились к лютой дичи, но Антон заранее в общем чатике написал, что обижать Арсения не надо. — Всем привет! Я рад стать частью вашего коллектива на этот вечер и буду счастлив стать ею полноценно впоследствии! — глаза за стёклами горят голубым огнём, Арсений бодр и возбуждён нестандартной для себя атмосферой студенческого отдыха. — Арс, можно же Арс? — уточняет Макар, и получив кивок, продолжает. — А у тебя не было в студенчестве попоек? Тоха просто говорит, у тебя такое первый раз. — Всё верно. Я не очень сконнектился с коллективом, потом менял несколько раз группы, так что не срослось, — сленговые словечки он поговаривает так старательно, будто ребёнку сказали новое слово, и он теперь это слово везде втыкает в речь. — А чо менял? — вклинивается Поз. — О, там разные были причины! Первый курс я закончил экстерном, поэтому в конце учебного года меня сразу перевели на третий. Группа меня немного невзлюбила, устроили типа бойкота, куратор предложила поменять поток, и так два раза! — Арсений с таким воодушевлением рассказывает о собственной травле, будто ничего страшного не происходило. Зато пацаны немного притихают и хмурятся. Травля — это удел слабых и детишек. — Тогда давай восполнять пробелы. Знакомься, Арсений, это пиво, пиво — это Арсений, — Антон ставит на стол батарею из различных литровок, Саша кидает из пакета сухари, чипсы и даже жареный сыр, названный фильдепёрсовым словом, которое Антон вечно забывает. Шикуют сегодня! — Очень приятно! Пиво не обидится, если я сегодня уделю время сокосодержащим продуктам? — Ты бухать не будешь? — Дима вскидывает брови. Для него есть только две причины не бухать на сходке — антибиотики и на спор. — Я не очень хорошо переношу алкоголь, не хочу стать обузой в первую же встречу или вообще её забыть! Я принёс торт! Торт с красивым бантиком нелепо возвышается над яркими пачками снеков, парни шокированно переводят взгляд с презента на Антона. Тот только жмёт плечами, мол, я предупреждал. Макар зеркалит движение плечами и достает стаканы под пиво и кружку под сок. *** На удивление, пьянка проходит прекрасно. Через час Арсений вливается, пусть не как родной, но каждым своим панчем веселит всех до гогота, и к концу вечера речь не идёт не то что об издевательствах или подтрунивании — каждый из компании за Арсюху готов стрелять в упор. И даже торт, который вызвал такие красноречивые и скептические взгляды в начале, был пожран в первые часа два, и никто не шутит, что пять здоровых лбов собрались покушать вкусняшки. Торт охеренно вкусный, а едят они его варварски — ложкой прямо из коробки. К ночи Арсений вытягивает Антона из забытья, сообщая, что вызывает такси домой. — Мне всё очень понравилось, Антон, — снова торопится. — Я так повеселился! Но я уже давно так поздно не ложился спать. Бабуля будет волноваться, и выспаться надо. — Бабулю волновать нельзя, — еле шевелит языком Антон. — Нельзя, — Арсений улыбается. Значит, всё действительно хорошо. Правда, сразу после этих слов он падает на Антона сверху и начинает свой очередной бормочаще-тараторящий монолог. — Всё такое яркое, Антон, и ты яркий, как мытая пробирка под лампой, мне так хорошо и ещё хочется, чтобы ты меня обнял, хотя тактильные контакты меня очень пугают, даже бабушка меня не трогает, но у тебя такие волосы прикольные, хочется кудряшку попробовать вытянуть и посмотреть, как она обратно сложится и сколько по времени будет закручиваться обратно. Антон поворачивается на спину под лежащим на нём Арсением и убеждается в догадке — голубые глазища нездорово блестят, щёки красные, волосы в хаосе. — Арсений, твою ж… Бабушку. Ты выпил-таки? — Я-я-я? — удивлённо вскидывает брови горе-алкаш, и добавляет уверенным пьяным голосом. — Не-е-ет. — Так! — Антон поднимает за плечи улыбающегося свежеиспеченного в спирте друга, встаёт с кровати и орет в другой конец комнаты. — Кто мне Арсюху споил? Гогот с дивана только убеждает в противозаконных действиях шутников. — Он мой стакан с водкой и соком со своим перепутал, — кричит Саша. — Он глоток сделал, ещё и выплюнул половину, бля буду! А чо, сильно развезло? — Меня не развезло, объятия являются важной составляющей дружественных коммуникаций, пусть даже мне страшно, я же не псих какой, — Арсений продолжает болтаться в захвате рук и вдруг начинает прижиматься вперёд. Антон автоматически скрещивает руки на его спине и ощущает лёгкую дрожь. Чудик реально объятий боится? *** Антон настаивает, чтобы следующее место встречи выбрал сам Арсений. Тот пытается сопротивляться и давить на то, что опыта у него мало, а куда ходят друзья, он не знает, но Антон непоколебим от слова ебим, стоит на своём, как в старом анекдоте про Штирлица. Ну что может придумать Арсений? Музей? Выставку? Экскурсию по самым интересным залупам исследовательских центров? Будет скучно, зато есть шанс проверить самого Арсения — чем живёт, что любит. Может, нагнанная Димкой «муть» немного рассеется и станет понятнее, чего там Арс из себя изображает и какие эксперименты ставит. Но, пожалуй, сам Антон больше так экспериментировать не будет. Полтора часа они с Позом (а Арсений настоял, что на мероприятии должно быть не менее трёх человек), добираются до места назначения, чтобы выяснить, что Арсений притащил их… На квест. И не абы какой, а один из тех самых ублюдских, где за тобой носится ебейший воющий аниматор, а всё происходящее обязательно инициировано в темноте с дикой музыкой в колонках. — Я прочитал, что выброс адреналина сближает людей, плюс является замечательным тренажёром для мозга и развитием командных навыков. — Арсе-е-ений, я думал, ты подберёшь что-то… Для себя? Ну что ты любишь? Музеи, выставки? Арсений округляет глаза, что кажется они за грань очков выходят. — О-о-о, — тянет он. — Я не подумал. Я не очень люблю музеи, больше театр, но мне кажется, что для дружеской встречи это не самые интересные места? — И как ты пришел к квесту? — задаёт витающий в воздухе вопрос Димка. — У нас на работе был тимбилдинг. Кажется, директору эту идею сверху подсказали, цель — определённо — достигнута не была. Но мне очень понравилась часть с квестом, где мы решали логические задачки совместными усилиями для достижения результата! — А почему цель достигнута не была? — интересуется Тоха, пока Арсений что-то подписывает у администратора и прикладывает карту к эквайрингу. — По итогу всех мероприятий был устроен фуршет, закончившийся алкогольным угаром, дракой и, как следствие, увольнением двух сотрудников. — А у вас весёлый НИИ, — угорает Дима. — А почему страшилка? — Страх объединяет, — как-то больно легкомысленно отвечает Арсений, пожимая плечами. — Почему-то я подумал, вам может это понравиться. Отзывы хорошие на сайте. Отзывы хорошие, думает Шаст. Он уж точно внесёт свою лепту, если выживет, конечно. Дима лыбится, знает, говнюк, что Тоха ужастики на дух не переносит. Но Арсению этого знать не обязательно. Да и не так уж и страшно. Тут же все ненастоящее. Правда? Неправда. Антон вжимается в Диму всем телом на второй минуте квеста, когда мигает свет, и кряхтящий голос возвещает, что у них есть немного времени, чтобы отыскать выход из комнаты, прежде чем тьма поглотит пространство. — Шаст, отлепись немедленно, ты мне мешаешь! — Ребята, посмотрите в шкафу что есть, я пока тут попробую разобраться! — а вот Арсений снова на своём коне воодушевления скачет к лучшему, пока Шаст решает, где безопаснее — у Димы за спиной или у Димы на голове. Правильный ответ — нигде. Долбанный аниматор как понимает, кто тут главное сыкло, и старается потрогать именно его. Антон вжимается во все доступные поверхности, будь они стеной, трюмо, диваном, Димой или Арсением. — ОТЪЯБИ-И-ИСЬ НАХУ-УЙ, — не своим голосом пытается наладить диалог с нечистью Антон. — Увэ-э-э, — завывает какой-нибудь уставший студент Дениска, потея в ворохе псевдогрязного тряпья. — СУКА-А-А, — продолжает дипломатические переговоры Антон, пытаясь залезть на шкаф. — Я нашёл ключ! — спокойно говорит Арсений и пытается с первого раза попасть в замочную скважину. — А я нашёл Антона. Тох, пойдем в дверь, этот страшный уже убежал. — Я НИКУДА НЕ ПОЙДУ, — аргументированно отказывается покидать шкаф, в котором окопался, Антон. — О, тут труп! — удивлённо говорит Арсений из соседнего помещения. — Там труп, — спокойно повторяет Дима, насильно открывая дверь. — ТАМ ТРУП, — соглашается Антон и тянет дверь обратно. Дима вздыхает так тяжко, что в Антоне на секундочку появляется чувство вины. — Тох, не порти кайф. Пойдём, мы же рядом, упыря нет, если что, я тебя снова в шкаф спрячу. Антон ведётся на уговоры, тут же жалея — за спиной лязгает дверь, а в комнате с трупом нет шкафов, только маленькая тумбочка под раковиной, куда два метра студента не поместятся даже в мусорных мешках. — Арс, тут цифры, запомнишь?.. — Там что-то было с куклой? Может, её сюда посадить?.. — Смотри, тут в отражении есть, а на стене нет!.. Антон слушает всё как через подушку, потому что долбанный труп точно шевельнулся. Вот точно рука двинулась, вот прям щас, вот как в Пиле, всё подстроено. — Ребят, а вы труп смотрели? Он точно манекен? — О, Шаст, а слабо самому проверить его карманы? — ухмыляется Дима, а у Тохи красная пелена перед глазами плывёт. Вот засранец! В такой ситуации! Конечно, он рыскает по карманам с надменным лицом. Конечно, труп трогает его за колено. Конечно, Антона ещё пять минут в четыре руки пытаются оторвать от Арсения, за которым тот прятался. Дима ржёт как умалишённый всю дорогу до метро, Арсений безостановочно извиняется за выбор мероприятия, Антон злится на себя и лишь бурчит натужно, что ему очень понравилось, вот бы ещё раз так. Уже ночью в переписке с Позом приходит к выводу, что квест был интересным, загадки классными, а Арсений ничем себя не выдал, зато был очень тёплым и мягким. *** — Димка, я уже два часа на измене, весь телефон тебе оборвал, ты ответить не мог? — орёт Шастун в трубку. — Да менты забрали телефон, непонятно, что ли. Дали потом один звонок сделать, штраф, хуё-моё, я только домой зашёл, — Дима ещё хрипит после прошедшей драки, наверняка прилетело по ребрам, долбанные ПТУшники. — Что-то я не видел от тебя пропущенного, придурок! — Антона уже отпустило, главное, что друг, которого всё-таки упаковали в бобик с придурошными пьяными малолетками, уже на свободе и живой. Антон, когда пришел в себя за мусорным баком, только задницу машины наблюдал тоскливо. — А чо мне тебе звонить? У тебя деньги есть или тачка, чтоб тело моё битое развозить? — Позов хохочет, но потом всё же кашляет — точно в рёбра прилетело. — И кому ты звонил? — знакомых с машиной у них нет, да и штраф ударит по карману обычному студенту. — Арсу, кому ещё, он один на тачке и выглядит не как ссыкушка малолетняя. — Арсу? — Тоха так удивлён, что даже пропускает мимо эпитет про ссыкушку. — У него машина есть? — Насколько же в голове Антона тот беспомощный, что его даже за рулём представить сложно? — Ну да. Ровный мужик, сразу среагировал, только адрес и спросил. А про машину ещё на пьянке разговорились, только ты, наверное, уже синий валялся. — И-и чё, он просто приехал и тебя забрал? — Ну да, штраф заплатил, чот там на уши присел, и меня тут же турнули. Ещё помощь предлагал по ссадинам, да я отказался, заживёт как на собаке. — А ты говорил, мутный он. — Мутный пиздец, Шаст, одно другого не исключает, я всё ещё думаю, что тут нечисто. Но по-пацански поступил здраво, выручил, я рад, что доверился. *** Антон даже немного расстроен. Хитроумный замес Арсения раскрыт детективом Позовым, который таки спалил чудика в фойе театра. Арсений премило общался с персоналом и скрылся в служебном помещении. Актёр. Актёрище! А какие пассажи выдавал, одних выпученных глаз в кино 3D было достаточно, чтобы дать Оскар. А эта шляпа с пьяными обнимашками, за которые он извинялся ещё дня четыре и раз двадцать повторил, что не приемлет чужих касаний, поэтому сам удивлен своей реакцией. Антон строит коварный план, как разоблачить Арсюху, в голове даже появляются тупые идеи типа выскочить из-за угла (как это должно было помочь?) в момент, когда тот не будет «в роли». Дима накидывает варианты, где фигурирует общественное порицание, перегиб палки в общении (а следовательно, выход из роли чмошника и капитулирование!), припереть к стенке или натравить гопоту и спасти. Но короночкой Позов, с мерзейшей улыбкой от уха до уха (он с такой лыбой исправно ходит получать кредиты, которые возвращает через два дня, чем приводит банки в бешенство), предлагает сексуальное домогательство. И Шаст понимает, что попал, потому что тема его педяшных наклонностей Диму не утомляет никогда, а улыбочка намекает на то, что следующей будет фраза… — А спорим… *** Кто-то скажет, шутка за гранью. И Антоха пошлёт его в жопу, потому что — а) Арсений сам виноват в обмане, бэ) ебёт он в рот чужие мнения. Тем более, что Арсений взрослый мужик, а Антон не собирается переходить грань. Хотя мысль нет-нет, но мелькала, Арсюха при всех своих заёбах реально красавчик, но глядя в наивные восторженные глаза, ощущение было, будто сестру пытаешься совратить, и вся пошлятина вмиг улетучивалась. Звать к себе в общагу бессмысленно, поэтому приходится искать варианты с уединенными местами в самом городе. И ничего умнее (и доступней финансово), чем колесо обозрения, в голову не приходит. В принципе, десяти минут должно хватить, чтобы доломать актёришку и помацать мягкую манящую жопу. Если Арсений выйдет из роли, может, не так кринжово это будет. При встрече Арсюха опять включает восторг и тараторенье, пытаясь вспомнить, придумывал он себе страх высоты или нет. Ну, вслух это было скорее размышлением, но Антон слышит так и потирает ручки. Вот теперь концерт двух актёров. День будний, поэтому их спокойно пускают вдвоём в одну кабинку. И долго думать уже некогда — время действовать! У Антона аж сердце шарашит от адреналина. — Арсюха, скажи, а что ты чувствовал, когда смотрел на чужие члены? Арсений хмурится, словно пытается вспомнить свои ощущения. Или хотя бы где он видел чужие члены. — Пожалуй, удивление. Я не мог найти этому логического обоснования, поэтому даже не нашлось места другим эмоциям. Но выслушав твою теорию, я понял, что это могло бы меня напрячь. Я боюсь ранить чужие чувства, а мне пришлось бы это сделать, если бы я объяснял, почему их члены меня не интересуют. Господи, как у него мозгов хватает на такие длинные речи на такой простой вопрос. — А когда ты смотришь на голую женскую грудь? Что-то чувствуешь? — Мне не присылали голую женскую грудь, — так же серьёзно и немного задумчиво отвечает Арсений, но вдруг восклицает. — О, разговоры о девушках! Друзья же обсуждают свои увлечения, точно! Прости, — голос и впрямь становится разочарованным, — я в этом полный профан, у меня никогда не было полноценного влечения, но я могу послушать про твоё! Посмотрите, как стелет. Неужели, сам не понимает, что это уже перебор? Влечения у него не было. Двадцать девять лет. Антон знает, не обязательно должен быть объект влечения, если тебе четырнадцать, а встать может и на куст интересной формы. — Ты просто не пробовал. Оно же может появиться, ну, если тебя потрогать, где надо, — Антон тихонько сползает ближе к бёдрам Арсения, пытаясь вжать того в стенку кабинки, но тот так увлечён подъёмом, что вжат туда самостоятельно по самое не балуй. — Ой, нет, мне не нравится, когда меня трогают, я же говорил. Вряд ли вещи, которые меня напрягают, могут вызвать эрекцию, — он отвлекается от вида за окном, разворачивается и оценивает расстояние между ними. — Антон, всё в порядке? Ты близко. Ты испугался высоты? — Нет, — Тоха понижает голос до сексуального шёпота. Ну, ему во всяком случае он кажется сексуальным, а парням, которых он зажимал на вписках, вроде нравилось, и они начинали глупо хихикать. — Я просто очень хочу к тебе прикоснуться. И кладёт руку на бедро, обтянутое тонкой брючной тканью, резко ввинчивает ладонь между ног, прижимая её ребро практически к самым яйцам. Будь это обычный флирт, он бы так резво не начал, но они уже минуты четыре катятся, скоро вершина и уже развязка, приходится прибегать к радикальным мерам. Арсения подбрасывает так, будто к пальцам Антона подведены оголённые провода, кабинка аж ходуном ходит, и только и вырывается паническое «Тиш-тиш, ты чего кипишишь». — Антон, твоя рука у меня между ног, — практически фальцетом верещит Арсений, но убежать ему банально некуда — Шастун нависает спереди, окно и сиденье сзади. Да и качается кабина действительно жутко. — А ещё мои губы на твоём ухе, — Антон тут же реализует сказанное, отмечая, как по бледной шее стекают мурашки за воротник. — Антон, пожалуйста, прекрати! Друзья так не делают, — голос становится сиплым, будто Арсений собирается задохнуться прямо здесь и сейчас. — Арсе-е-ений, — тянет Антон, облизывая нежное место за ушком. — Покажи своё настоящее личико. В грудь бьют две ладони, Арсений находит силы вырваться и отпрыгнуть на противоположное сиденье. — Да, еба, Арс, ну кончай комедию ломать. Знаю я всё. — Что ты знаешь? — грудь ходуном ходит, воздух пачками глотает, Антон аж выпадает немного из образа, насколько реалистично выглядит эта самая комедия. — Что ты актёр. Тебя Поз в театре спалил с персоналом. Ну и перегибаешь, конечно, будь здоров, — вскрывает карты Шастун, ему и самому эта сцена изнасилования поперёк горла уже стоит. Надо что-то делать со своим стремлением доказать всем (и себе в первую очередь), что не «слабак», к психологу, что ль, походить? — Моя бабушка — актриса театра! Я был на её спектакле! В чём я вообще перегибаю?! — орёт Арсений, тиская рубашку на груди в кулаке, а второй ладонью скребя дермантиновую обшивку. — Ну в чудачествах своих. Я не шибко умный, конечно, но уж понять, что таких людей не бывает, в состоянии, — с претензией фыркает Антон, наблюдая, как кабинка плавно заходит на платформу. — В одном ты точно прав, ты не шибко умный, — всхлипывает Арсений, вскакивает с места и вылетает на платформу, толкая недоумевающего сотрудника аттракциона плечом. *** Антон заблокирован. Это неудивительно совершенно, ведь Арсений разоблачён, хоть и до последнего не сознался и держал мину. Только вот Антону с каждым днём всё меньше верится, что это актёрская игра была. Физиологию вроде сложно отыграть? Или нет? Поз тоже заблокирован. Это, конечно, мелочи, можно же набрать с любого другого номера, только вот Арсений не находится больше ни в одном мессенджере, а на звонки не отвечает. Хотя, он и так на них с незнакомых номеров не отвечал — боязнь социальных контактов, все дела. Антон помнит огромные глаза, когда Арсеньев телефон разражался рингтоном, демонстрируя неместный номер. И вот цепочка прерывается, а Антон чувствует — так боялся, что Арсюху обидят, а обидел в итоге сам. Ну он же не хотел ничего такого — взять на понт, разоблачить, поржать, познакомиться заново. Но чот не заладилось. Димка только плечами пожимает, говорит, что может дать адрес театра, но один хер, как бабулю звать, неизвестно. В итоге долгих самокопаний Антоха вспоминает про библиотеку и едет туда. Вытряхивать адрес Арсения из молоденькой пугливой девчушки похоже почти на рэкет в девяностые, но Антон знает о противозаконности своей просьбы, поэтому приходится ужом извиваться, сочиняя в голове слезливую историю об утерянных книгах или несчастной любви. Только вот девочка тут же меняется в лице, когда Антон произносит имя Арсения. — Так это вы — его друг? Вы Антон? Ого, я вас иначе представляла! Я так рада, что вы появились в жизни Арсения, он с таким воодушевлением про вас рассказывал! Антон язык из жопы пытается вытащить, лишь бы слово вякнуть, но пока получается только кивать. — Мне бы адрес его, — спустя минуту восторженного девичьего щебетания, выдавливает он. — А то я это… Что «он это», так и не придумалось, но, вестимо, девочка не так прошарена в законах РФ, а на персональные данные в принципе часто складывают большой такой и толстый, так что она с поспешным «конечно-конечно» ищет карточку Арсения и чётко проговаривает улицу, дом и квартиру. Антон забивает сразу в ДубльГИС, потом делает страдальческое лицо и всё-таки давит из себя, как из тюбика с закончившейся пастой. — Вы больше никому адреса так не говорите. Это типа конфеци… Конфиденти… Короче, нельзя кому попало говорить. — Но вы же не кто попало! — смущённо лепечет девочка, но карточку тут же прячет под стол. Антон ещё что-то хочет сказать, но в итоге машет рукой, цыкает через зубы скупое «спасибо» и выбегает из библиотеки, подчиняясь голосу Гланца и его «Честно? Я строю маршрут от балды!» и «Пагади-и-и, а куда это мы сворачиваем?». *** Арсений легко отыскивается в спальном районе с древними домами, где потолки в кои-то веки подходят под рост Шастуна. Он открывает дверь, мрачнеет лицом и делает шаг назад. — Пришёл добавить, какой я чудила? — Нет. Извиниться пришел. Не прав был. — Чего это не прав. Всё по существу. Чудила. Редкостный, — что-то не так в этих коротких рубленых фразах, не тот это трещащий без умолку Арсюха. — Ты имеешь право злиться, — у Антона аж подбирается всё внутри и речь становится, как у сурьезных мущщин в сериалах. Арсений дёргает плечами и кивает на коридор, приглашая в квартиру. Огромную квартиру с широким променадом вдоль дверей и пышных зелёных растений в кадках и обычных цветов — в вёдрах. — Бабуле дарят, — объясняет Арсений, отследив взгляд. — Ставить некуда, а ей жалко отдавать или выбрасывать. Приходится в ведра. — Значит, бабушка — актриса, — бормочет Антоха. — Она почти полвека выступает, столько театров сменила, а в этом городе мы прижились и уже не стали уезжать, — Арсений приглаживает чёлку и смотрит на огромный букет пионов. — Да и возраст… — зачем-то добавляет он. — Арс, я не прав был, — повторяется Антон, чувствуя себя дебильным тополем средь поля — таким же нелепым, высоким, неуместным и вызывающим сморщенные на пух носы. — Хотел подшутить, вывести тебя на чистую воду. Неверные выводы привели к неверным решениям. Давай замнём, а? — Давай замнём, — тихо повторяет Арсений, не сводя глаз с пионов. — Э-э-э, тогда мир? А завтра в бар или ещё куда сгоняем? Пионы сейчас воспламенятся от этого взгляда. — Не… — Арсений судорожно вздыхает, а его пальцы начинают перебирать манжеты. — Не думаю, что это хорошая идея, Антон. На Тохиной памяти, это впервые, когда Арсений в чём-то ему отказывает касательно места встречи. Обычно с энтузиазмом соглашается на все движухи, задавая миллиард вопросов. — Ну чё ты, сердишься, что ли, всё ещё, — почти стонет он. — Зачем тебе дружить с чудилой? Я не думал, что ты меня таким видишь, но вот как вышло… — Да блин… Твои чудачества и делают тебя уникальным, Арс. Я нахожу их очаровательными, если честно. Просто, правда, думал, что таких вот не существует. А ты вот… Существуешь. Вот, — с нервяков изобилует словами-паразитами Антон. У Арсения аж скулы алеют, и это Антон тоже находит довольно очаровательным. И даже уже мысли про совращение сестры падают рангом до банального совращения девственника. Вроде уже можно, а вроде ещё пока западло. — Это тоже проблема. Я не думаю, что у нас получится дружить дальше. Так вышло, что твой шоковый эксперимент имел и побочный результат, который не предполагался изначально, ну, как открытие пенициллина, — долбанные ж пионы, посмотри уже на меня. — Это какой ещё результат, — мрачно спрашивает Антон, тоже начиная рассматривать цветастые букеты, варьирующиеся от помпезных роз в ярком полиэтилене до скромных ромашек в простой бумаге. Арсения, мелькает мысль, пожалуй, цветами не удивишь. — Я больше не воспринимаю тебя как друга. Поэтому мы и не сможем больше проводить время как друзья. — Разочаровался? — тянет Антон, понимая, что всё, это конец. — Влюбился, — вздыхает Арсений и наконец поднимает виноватые глаза. Антон резко отрывает взгляд от цветов и смотрит на Арсения, его чудилу-Арсения, кусающего нижнюю губу и всё ещё теребящего рукава рубашки. — В кого? — тупо озвучивает свой обезьяний бой тарелками в голове Антон. Разочарование на лице Арсюхи как ответ. — В смысле, прям в натуре? Прям вот как прям влюбился вот? — Прям вот как прям, — повторяет Арсений, но не улыбается всё равно. — Ну это же круто! Значит, мы можем начать встречаться. — А? *** Антон проворачивает жернова в голове, сильно ли их отношения сейчас отличаются от того, что они делали, будучи «в дружбе». Всё те же бары. Всё то же кино. Всё те же велики, каток, неизменный торт на пьянках и даже два ахуеть каких нудных спектакля. Но что-то неуловимо меняется. В улыбках, в словах, в неловких касаниях за край одежды. На большее Антон так и не решается, памятуя об Арсовой фобии, боится теперь спугнуть нежданное счастье. А счастье и впрямь с разбега врезается в грудь, и наивный студент Антоха даже и представить себе не мог, сколько в нём всего нежного да ласкового уже скопилось, чтобы сейчас всем сугробом на Арсюху высыпать. Сложнее всего, конечно, удерживать себя от желания бесконечно нянчить того в объятиях, и со временем они приходят к неловким касаниям мизинцев (Макар ржёт, что это как в сопливых корейских дорамах, а Тоха ржёт в ответ, что Макар смотрит сопливые корейские дорамы), потом уже и полноценному переплетению пальцев. Арсений смешно пыхтит, когда они пробуют это первый раз — поставив локти на стол, как армрестлеры — губы поджимает, но на предложение Антона остановиться и попробовать в следующий раз, громко сопротивляется и продолжает потный плен ладошек практиковать. Откуда в Тохе столько терпения — даже Позов охреневает, зная, что тот и пары не в состоянии высидеть, если вышла новая серия онгоинга на Нетфликсе. А тут уже месяц за ручки еле держатся, а самое интимное, когда у Арсения ломается машина, приходится ехать в метро, и, вдавливая его в поручень, шумно дышать на ухо. Арсений бесконечно извиняется и очень горячо благодарит Антона за терпение и желание преодолевать трудности во имя «отношений». Антон рассматривает ночами мокрые сны, после которых ещё полдня сложно поднять на Арсения глаза, и воодушевленно обещает продолжать в том темпе, который понадобится. — Что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе? Это неприятно? — однажды всё же задаёт вопрос Антон, когда они в очередной раз прячутся от мира на тесной уютной кухне Арсовой квартиры и сплетают пальцы. — Когда ты прикасаешься — нет. Скорее это… Страх? — Или волнение? Трепет? Это нормальная реакция, когда трогаешь любимого человека. Я вот волнуюсь, — Тоха улыбается так широко, как может, чтобы спугнуть нервную дрожь, потому что прикасаться к Арсению, как лапать хрустальную вазу стоимостью в миллиард руками в брезентовых варежках. — О-о-о… Я не думал об этом в таком контексте. Для меня это очень ново и незнакомо, я долго привыкаю ко всему новому… — Бабушка тебя не обнимает? — Нет. Она тоже не любитель телесных контактов, всегда говорит, что нет силы мощнее, чем сила слова. — Я хотел бы тебя обнять, — честно сознаётся Антон ради того, чтобы наблюдать за признаками смущения на артистичном лице Арсения. — Я… Тоже хочу тебя обнять, Антон. Может, нам стоит попробовать? — и снова этот официальный тон, лишь бы скрыть эти самые признаки. — Я всегда за. Помни, что мы можем остановиться в любой момент, — Антон уже обходит круглый стол и присаживается на маленький диванчик бок к боку. Только бы Арсений не слился! Но тот отчаянно серьёзен и храбрится, как перед военкоматом, когда жопу надо показывать. Антон тогда чуть кони не двинул, как озвучили ожидаемое. Только медленнее, Тох. Ему обязательно понравится, если не спешить. Руку на талию, вторую, ме-е-едленней на лопатки, прижать долбящее сердце к жёсткому воротнику, почувствовать робкие касания на своей спине. Арсений дышит ровно, прямо в шею, от этого аж электричество вдоль позвоночника проходит, ещё и ассоциации сразу нездоровые. Антону, вообще-то, двадцать один, и влечение у него со школы вполне рабочее, имеет право. — Ты как? — Тепло. Мне… Мне нравится, — шевеление воздуха у шеи совсем сводит с ума, и Антон неловко проводит по талии рукой, задирая рубашку. — Можно я… Коснусь твоей спины? — Можно, — слишком быстро отвечает Арсений, будто боится передумать. Собственно, этого боится и Антон, поэтому поспешно суёт ладонь под ткань и оглаживает горячую кожу вдоль позвоночника. Сколько бы ещё Антон себе позволил, если бы не ожидал, что Арсений тут же забьётся в шкаф и будет сидеть там до следующего пришествия. Но рациональное всё меньше диктует свои права, предоставляя место инстинктам. — Ты гуглил, как мужчины делают это? — рисковать, так всей башкой, раз Арсений так ценит слова, бить Тоха будет погаными грязными разговорчиками, благо, жизнь с интернетом прокачивает такой навык в их поколении. — Д-да… — шумно сглатывает. — Да. Конечно. — Что-то понравилось? Мы не будем делать ничего сейчас, если что. Просто спрашиваю. — Не знаю… Звучит всё крайне… Негигиенично. — Согласен. Секс вообще штука грязная. Но можно же соблюдать простые правила, тогда легко избежать заразы, — в ответе Арсения он не сомневается, на самом деле даже ждал, что тот будет орать бизоном на предполагаемые пошлости. Хотя бы без этого обходится, уже здорово. А пальцами уже вдоль ремня водит, жопа манящая покоя голове не даёт, кажется, так в песне пелось? Или там были ноги? Арсений отзывчиво вздрагивает на каждое прикосновение к обнажённой коже, но всё ещё терпеливо пыхтит, хотя Антон и чувствует каменные мышцы да вцепившиеся ему в футболку пальцы. — Остановимся на сегодня? — разочарованно тянет Шастун, но Арсений кошкой цепляется за него и вжимается сильнее. — Поцелуй меня, Антон. А разве существуют слова кайфовее?