Антигерой
6 марта 2023 г., 19:00
Заходить в класс было немного странно — последний раз они собирались тут почти в прошлой жизни. До победы, до боев, до того, как Мидория...
Мидории не было. Шото не знал, на что он надеялся, заходя в класс — на то, что тот появится здесь ни с того ни с сего? Что Бакуго будет привычно полулежать на стуле, закинув ноги на парту? Что все они будут сидеть здесь так же, как год назад?
Такого уже не будет.
— Тоже думаешь о нем? — Иида не смотрел на Тодороки и говорил тихо, но Шото был уверен, что они вспоминают одного и того же человека.
— Да. Я слышал, он и Всемогущий вместе уехали после... после Битвы. Они так и не вернулись, не так ли?
Иида отрицательно покачал головой.
— Он вернется. Это же Мидория, он обещал вернуться. По крайней мере теперь.
Староста проследовал к доске, где уже стояла Момо, и все в классе притихли. Осталось не так много людей — кто-то ушел по собственному желанию, кого-то забрали родители, как Урараку — она отчаянно не хотела уходить, но выбора ей не оставили, а кто-то просто не смог вернуться после произошедшего, как Мидория. Или как Минета. Тодороки почти не замечал его раньше, высокомерие — такая штука, но когда Минору в последний раз пришел в общежитие, чтобы забрать свои вещи, непривычно тихий и сосредоточенный... Его семья слишком сильно пострадала из-за разрушений и он ушел.
— Ребята! К нам пришла, —
— Доброе утро, дети. Вы можете обращаться ко мне инспектор Кигайру. — В класс вошла худощавая высокая женщина лет пятидесяти, взмахом руки отпустив старост. Те недоуменно переглянулись и уступили ей место у доски, замерев на своих местах. — В прошлом году вы занимались изучением своих причуд, — Она выделила слово "причуд" большим количеством презрения. — А в начале этого отложили учебы ради активного их применения для восстановления города. Однако в свете последних событий Кабинет министров принял решение пересмотреть вашу программу, а также научить вас лучше контролировать свои силы во избежание новых разрушений. Как вы уже знаете, геройствовать теперь не нужно и к счастью потребность в героях отпала, — в этот момент в дверях возник учитель Айзава и инспектор недовольно на него покосилась. Учитель ничего не говорил, но Шото узнал тот взгляд, которым Айзава останавливал учеников от совершения глупости, о которой они потом сильно пожалеют. — Однако если вы будете стараться, то вы добьетесь больших успехов. По просьбе директора мы не распускаем Академию, но отныне вы будете учиться в классе 2, объединенным со всеми остальными классами, что снизит нагрузку на ваших учителей. — Шото уже устал от этого голоса — как можно говорить так пафосно? — Так же в вашей программе произойдут небольшие изменения для замены тренировок на теоретические занятия, где вы наконец сможете изучить основы общественного порядка. Со следующей недели вы можете приступать к учебе, не отвлекаясь на геройскую деятельность, а с разрушениями, уверяю вас, справятся профессионалы. Не было никакой нужды заставлять детей работать, однако нам потребовалось некоторое время, чтобы уладить это недоразумение.
Стул с грохотом опустился на пол — Бакуго яростно смотрел на инспектора — даже Мидория никогда не удостаивался такого взгляда. Он уже открыл рот, когда на пороге возникла Микита — Шото никак не ожидал ее здесь заметить, особенно такой возмущенной, однако ее появление его обрадовало. Обрадовало?
— Инспектор Кигайру, разрешите задать вопрос.
— Чем могу помочь, юная леди? — Женщина оглядела Микиту с ног до головы и прищурилась.
— Микита Данко. 3А класс. Я хотела бы обсудить изменения в программе.
Так вот какая у нее фамилия. Дан-ко. Что-то знакомое... Я уверен, что слышал это имя раньше.
— Мы можем сделать это наедине, не так ли? И теперь 3 класс. Без литеры.
Девушка поморщилась.
— Уверяю, это не займет много времени. Я лишь хотела заметить, что UA является лучшей геройской академией, и поэтому известна по всему миру. Как переводная студентка я изучила программу 3 курса перед поступлением и сейчас была неприятно удивлена изменениями. А так же разрушения... — Айзава перевел взгляд на девушку и вздохнул, видимо, хорошо знакомый с ее характером.
Он ее куратор. Точно. Шото с недоумением тряхнул головой, точно так же, как делала Микита, и внезапное воспоминание и это действие — копирование маленькой привычки девушки повергли его в ступор.
— Как переводная студентка Вы можете забрать документы и продолжить обучение на родине, если вас что-то не устраивает. Уверяю, мы оправимся от этой потери и справимся с восстановлением города без Вас. — Кигайру холодно улыбнулась.
— А Япония оправится от потери щита, которым она вечно прикрывается? Никто не защитил героев в тот единственный раз, когда они в этом нуждались. — Микита смотрела прямо вперед, ее волосы, обычно слегка скрывающие лицо, вились позади, и она казалась выше обычного, и будто... Немного другой. Совсем не такой, какой Шото привык ее видеть. У него не было возможности ее разглядеть — сначала было не до того, а потом в памяти оставались лишь какие-то детали — узкие ладони, улыбка, нежная кожа, челка, — составляющее ее мелочи.
Айзава направил тонкие бинты к Миките, намереваясь подтянуть ее к себе, но та мгновенно переместилась на несколько сантиметров — почти незаметно, но Шото уже различал эту мгновенную телепортацию.
— Будем честными — герои не справились. Общественность оказывала им значительную поддержку годами, закрывая глаза на все их ошибки, однако этим временам пришел конец. Мы больше не допустим такого произвола, — по губам Кигайру скользнула ухмылка. — И.. Микки? Зайдите ко мне после урока.
Микита хотела ей ответить — Шото видел это по ее широко раскрытым глазам и тогда сам высоко поднял руку.
— Да? — Инспектор облегченно отвернулась от девушки, — Вы что-то хотели спросить, молодой человек?
Микита повернула голову в сторону Тодороки — она впервые смотрела на него так. Ее глаза, цвета поздней листвы, — были ледяными. Почти такими же, как у его отца, но в них были и ярость, и жажда справедливости, и черт знает что еще, но Шото должен был что-то сказать. Он кажется потерял счет времени, встретившись с ней взглядом. На самом деле у него не было никаких вопросов — он просто не хотел, чтобы Микита нарвалась на что-то еще. Инспектор явно позвала ее не просто обсудить достижения героев. Шото встал, выражая максимальную степень уважения, несмотря на то, что никакого уважения он не испытывал.
— Да, инспектор Кигайру. Я хотел задать несколько вопросов касательно нового предмета и необходимых к нему материалов, однако это было бы корректнее сделать в вашем кабинете, чтобы не задерживать остальных. Подскажите пожалуйста, где он находится?
Женщина одобрительно улыбнулась и даже слегка склонила голову, а Микита напротив непонимающе смотрела на него — он посмотрел ей в глаза, надеясь, что она поймет, зачем он это сделал.
— Благодарю, инспектор. — Шото слегка склонил голову, все еще смотря на Микиту.
— Рассчитываю на вашу предусмотрительность и надеюсь, что Академия не зря считается лучшим учебным заведением Японии. — Инспектор заметила их переглядывания и снова привлекла к себе внимание. — До встречи на первой паре в следующий понедельник!
***
Несколько часов Шото пребывал в прострации, услышав, что героев действительно больше не будет. Но он — герой, такой же герой, как Всемогущий, Мидория, Микита — они нужны, они сражались со злодеями и даже если злодеев больше нет — они все еще могут помочь. Они все еще могут спасать жизни, восстанавливать разрушенные города, устранять последствия катастроф и аварий, они все еще герои, черт возьми. — Это просто кошмар! Ужас! Нет, она ведь даже не герой, она антигерой! Кому только пришло в голову пустить ее в геройскую академию? — Мина громко возмущалась в кругу товарищей. Вокруг нее собралась небольшая кучка людей, которые поддержали ее, но кто-то, как например Иида, сидел в стороне. Возможно, он просто не мог пойти против официального авторитета — он всегда строго следовал правилам и любое отступление от них давалось ему тяжело. Хотя его поза — непривычно сгорбленная спина, голова, лежащая на руках и лицо, спрятанное в ладонях явно говорило о том, что и ему нововведения не по душе. — Тц. Чертовы министры... — Даже Деку не удостаивался такого количества ненависти и презрения в голосе от Бакуго. Кацуки прошел к дверям и попытался оттолкнуть Эйджиро, который преградил ему путь, но у него, как обычно, не вышло. Тогда, к удивлению Шото, пристально за ними наблюдавшему, Бакуго рыкнул, схватил Киришиму за руку, вытащил его на улицу и захлопнул дверь. Тодороки сохранял спокойствие. Определенно, отмена практических занятий — это большая проблема. А окончание внезапной практики — необоснованная и глупая мера, которая не даст жителям быстро оправиться от произошедшего, совершенно бесполезная, на первый взгляд. И инспектор его раздражает. Но эмоции, особенно ненависть, не решат этой проблемы — этот урок он выучил хорошо. Он должен спокойно и рационально определить проблему, поставить цель и рассмотреть все возможные способы ее достижения, не допуская эмоции к работе. Поднявшись в свою комнату, он опустился перед низким столом, достал чистый лист и ручку, собираясь составить пошаговый план. Но белый лист оставался белым даже спустя несколько минут. Он снова, черт возьми, был слишком эмоционален. Нет никакого смысла пытаться сделать что-то в таком состоянии. Шото улегся на пол, устраиваясь на жесткой циновке — вытянуться во весь рост, положить руки поверх одеяла, закрыть глаза, расслабить поочередно каждую часть тела. Он быстро уснул — это уже было победой. Липкие объятия сна не отпускали — он хотел проснуться, в темноте комнаты только яркий квадратик лунного света, лежавший у его головы помогал не закричать — ему было чертовски страшно. Это просто сон, просто сон, просто сон. Надо вспомнить, что говорил врач — это не реально, этого не существует на самом деле и не может существовать. Сны не поддаются заморозке в отличие от эмоций, к сожалению. Кошмары преследовали его с самого детства, он часто просыпался от собственного крика, от чувства, что он ослеп или задыхается, от ощущения падения или от того, что руки начинали нестерпимо болеть — он нередко сам запутывался в одеяле и с тех пор предпочитал спать под тонким покрывалом вне зависимости от температуры в комнате. Спустя несколько минут Шото наконец задышал ровнее и смог встать — если этого не сделать, то кошмары так и будут преследовать его всю ночь. Он быстро привел постель в порядок, которая снова была скомкана и подошел к приоткрытому окну, вдыхая влажный апрельский воздух. Пахло весной. Тихий блеск Луны Зовет меня из страха Я покину тьму. Литература его успокаивала — романы, мифы, хокку, что угодно. Он мог позволить себе это только будучи наедине с собой — в присутствии других людей сама мысль о подобном не допускалась, потому что литература это только его мир, куда никому другому хода нет. На столе белел листок — такой же, как кусочек света у изголовья циновки. Он должен восстановить справедливость, должен защитить честь всех тех, кто дал ему так много времени, чтобы он стал героем. Он так многим обязан этим людям, что теперь, когда им никто не протянул руку помощи, он должен сделать для них что-то. Для этого он должен быть сильным и доказать, что герои все еще нужны. Если понадобится — на практике. Следует продолжить обучение вместо убранных из расписания тренировок — где? Когда? Определить методы борьбы — протестные акции?Как продемонстрировать полезность героев? Как минимум — быть героем. Шото поспешил записать свои мысли и, стоило им наконец оформиться в стройное логическое полотно, он сжег листок — привычка. В ночной тишине Тодороки различил чей-то тихий голос. Подойдя ближе к окну, он заметил, как Киришима и Бакуго приближались к крыльцу, видимо, возвращаясь после длительной ночной прогулки. — Мы все герои, Бакуго. Ты сам говорил, помнишь? Ты не должен справляться с этим один — ни тогда, ни сейчас. Ты знаешь, что я всегда буду рядом. Это явно не то что должен был услышать Шото и потому он поспешил отвернуться от окна. Ему нужно спать и надеяться, что кошмары не будут его преследовать, чтобы уже завтра он мог приступить к спасению героев от некоторых антигероев — Шото поморщился. Может, он недостаточно для этого хорош — тогда он станет и защитит то и тех, кто для него дороги.
