Сага о Скорби

Тодороки прикрыл глаза ладонью и перевернулся на бок, старательно игнорируя солнечные лучи. Его сон был слишком чутким, чтобы свет не мешал ему, однако он так не выспался, что можно было попытаться не замечать это апрельское утро. Однако все было бесполезно, и спустя несколько минут Шото уже чистил зубы, разглядывая свое отражение в зеркале. Его пустой взгляд ему совершенно не нравился — но как еще можно смотреть, когда твой сон длился всего пару часов? Впрочем, Тодороки не привык обращать внимание на свою внешность — не мешает и хорошо. А количество часов, проведенных во сне - плохая отговорка. Сегодня он должен найти место для тренировок, это не должно быть сложно, учитывая обширную территорию Академии. А мог бы поспать. Выходной же. Шото быстро отогнал эту неправомерную мысль — никакого отдыха, что за вздор. Выходной всего лишь повод сделать то, что не получалось сделать всю эту неделю — начать тренировки. Он точно не может быть героем, если не будет развивать свою причуду и раз уж единственное, что он может сейчас делать, это заниматься самостоятельно, он будет это делать. К тому же в прошлом году к этому моменту у Тодороки было уже три возможности покинуть академию — вступительный экзамен, определение причуды и тот чертов мячик. Пора наверстывать упущенное. Он направился к выходу из общежития. Пахло растаявшей весенней нежностью, которая уже вступила в свои права. Земля приятно пружинила под ногами, позволяя идти почти бесшумно, а запах леса становился все сильнее. Повсюду блестела молодая мягкая трава, еще влажная от утренней росы, а не до конца рассеявшийся туман оставлял на коже приятную прохладу. Тодороки любил природу — она успокаивала. Листва тихо шелестела, а солнце, казавшееся таким ярким, когда он пытался уснуть, оставалось робким, лишь слегка согревая его лицо. К сожалению, здесь нельзя было расслабиться — только потому, что сейчас было еще довольно рано, Тодороки никто не заметил, однако все эти места неплохо просматривались из окон учебных корпусов, и если погулять, не боясь быть быстро замеченным тут еще можно, то использовать причуду незаметно не получится. Вскоре Шото дошел до стены, которая служила границей территории Академии, но, пройдя вдоль нее несколько километров, он так и не обнаружил подходящего пространства. Туман уже рассеялся и если прислушаться со стороны корпусов доносился шум голосов — так что Тодороки пора было возвращаться. Однако... Его внимание привлекла густая изгородь. Скорее всего здесь поработал кто-то с причудой управления растениями — уж больно буйно росли вьюны. Кажется, это та девушка из 1Б. Теперь уже из класса 2. Тодороки мотнул головой, привычным, но будто украденным жестом, отгоняя неприятную мысль. Небольшая опушка была окружена плотной стеной толстых лиан, а деревья здесь были особенно высокими и ветвистыми, скрывая это место. Тодороки на пробу прикоснулся горящей рукой к растениям - те зашипели и почернели. Придется быть осторожным. Правда, чтобы выбраться к Академии Шото пришлось попотеть — он, конечно мог вернутся тем же путем, которым пришел сюда, однако это заняло бы лишние полчаса, что было непозволительной роскошью. Так что Тодороки, несмотря на свои поразительные грацию и ловкость, все равно разодрал рукав формы и пару раз весьма обидно и совершенно незаслуженно получил веткой по лицу. Однако оно того стоило — к северу от корпусов он нашел неплохое место для тренировок. Микита бы наверняка нашла что-то гораздо лучше. Да что за мысли-то сегодня такие! Задумавшись и получив веткой по лицу в третий раз, Шото притворно равнодушно, однако с большим удовольствием сжег ее, на всякий случай заморозив. Мелочь — а как приятно. Тодороки извлек из волос застрявшую там веточку — он был достаточно терпелив. В этот день Тодороки не выходил из своей комнаты. Впрочем, окружающие к этому привыкли, обычно он проводил в одиночестве значительную часть свободного времени, тренируясь, педантично выполняя домашние задания, читая или приводя в порядок свои мысли. Так было и сегодня, и к моменту, когда он закончил, на улице уже стемнело. Иногда по вечерам Тодороки читал до глубокой ночи, если чувствовал, что сон не идет к нему. В таких случаях было бесполезно пытаться уснуть, ведь скорее всего лишь проворочаешься пару часов, запутавшись в покрывале или что еще хуже — проснешься от кошмара. Но на этот вечер у Тодороки были другие планы. Дорога до опушки заняла у него двадцать минут, но пять из них были унизительными — Шото не намеревался сжигать все, что мешает ему идти, чтобы не обнаружить себя, но желание сделать это было очень сильным. Наконец дойдя до опушки, он размялся, заморозив землю под ногами. Давно у него не было возможности развивать свою причуду вне боя, развивать последовательно и систематически, изобретать новые приемы и тренироваться так, чтобы от его действия не зависели жизни. Но не зря же сегодня он занимался составлением списка из всех аспектов своей причуды, которые он хотел развить — ему было чем заняться. Создание более сложных фигур и повышение точности для ледяной причуды, повышение температуры и использование всей левой половины тела для создания и управления огнем. Лес для активации огненной стороны — не лучшее место, так что ближайшие дни Шото решил посвятить льду. Он сбегал в лес почти каждый день на протяжении следующей недели, неожиданно найдя в этом успокоение — тренировки настолько выматывали его, что впервые за долгое время засыпать стало немного легче и заодно давали возможность избавиться от части эмоций, которые вызывали новые уроки. Бесполезная зубрежка законов, чтение учебников, заучивание искаженной правды от героев — это было чертовски неприятно, и Тодороки изо всех сил старался об этом не думать без надобности и предпочитал переключаться на размышления о причудах. Снова использовать только ледяную сторону было как вернуться в прошлое, когда он думал, что справится один, без огня. Теперь, когда он использовал обе стихии снова вернуться лишь к одной из них было непривычно, но полезно — он смог взглянуть на лед иначе, не как дополнение к огню и не как на его противоположность, но как на самодостаточную великолепную силу. Через неделю тренировок вместо того, чтобы по неосторожности создавать громоздкие ледяные фигуры, Тодороки научился ограничиваться опушкой и теперь сконцентрировавшись, мог покрыть льдом только ее, не повредив деревья. Правда, лед все еще шел волнами, но... По крайней мере, он стал немного аккуратней. Чуть-чуть. Безусловно, в бою это пока не используешь, но когда-нибудь он будет контролировать себя в совершенстве. В очередной раз пробираясь через ветви, — уже куда осторожнее, чем раньше, — за несколько шагов до опушки он услышал чьи-то шаги — на его тренировочном полигоне явно кто-то был. Тодороки неслышно вздохнул. Черт. Теперь придется искать новое место. — Эй! Кто там? Он узнал этот голос — он принадлежал Мономе. Нейто был одним из тех немногих, кто активно проявлял свое расположение к новой политике, несмотря на то, что ни жизнь его самого, ни его семьи не сломала прошедшая война. Шото ничего не оставалось, кроме как выйти на опушку. — Здравствуй. Я услышал, что здесь кто-то есть, когда гулял перед сном и решил проверить, все ли в порядке. Тебе нужна помощь? Монома неприятно улыбнулся — вряд ли он поверил, но и доказательств того, что Шото врет у него не было. — Да нет. Видишь ли, инспектор обнаружила, что кто-то здесь регулярно тренирует причуду. — Нейто указал на землю, на которой не было ни единого ростка — лед Шото не давал ничему расти. — Это теперь незаконно? — Пока что нет. "Пока что." Какой пафосный бред. Научился видимо у... Тодороки не смог подобрать слово, которое бы достаточно точно и прилично описывало носительницу новой ролевой модели Мономы. — И все же, что ты здесь делаешь? Тренируешься? Нейто задрал подбородок, показывая свое отношение к идее Шото. — Нет, и тебе не рекомендую. Раз профессия героя больше не существует — нет никаких причин дальше заниматься развитием своей причуды. — Нейто говорил непривычно уверенно и жестко. — Видишь ли, мало чья причуда может выморозить землю до такого состояния. До встречи, — И Нейто, не изменяя своим привычкам, круто развернулся и зашагал по направлению к корпусам. *** Нейто был чертовым любимчиком Кигайру — Шото не пытался с ним тягаться. На уроках, проходивших три раза в неделю, целый поток студентов занимался бесполезнейшим из дел, штудируя учебники, разучивая наизусть параграфы и декларируя их. Обычно больше всех "страдал" Бакуго — демонстративно не прибегая к помощи учебника и взрывая оттуда по несколько страниц за урок. Кигайру это кажется не задевало — она была на редкость хладнокровна и лишь методично выписывала парню дисциплинарные взыскания и назначая самые противные по ее мнению отработки — помощь на кухне, сжигание мусора, уборка на улице... Однако Бакуго ненавидел только уборку, а отработки проходили так, что инспектору приходилось подыскивать для него новое место — второй раз принимать помощь Бакуго сотрудники отказывались, объясняя, что он и так замечательно им помог и больше его услуги не требуются. Рады были парню только на кухне, но и его самого там пребывание, кажется, абсолютно устраивало, потому что приходя оттуда, он был куда менее раздражителен, чем обычно, а нередко и приносил какие-то вкусности, приводя девушек в восторг. На самом деле Шото бы сказал, что хуже всего приходилось Ииде — он честно зубрил этот идиотский учебник и мог рассказать любой фрагмент, но не мог притвориться, что он согласен. Он задавал вопросы и ждал ответов, пытался вовлечь учителя в вежливую дискуссию и мог час держать руку прямой в ожидании возможности задать вопрос. Но Кигайру было это не нужно. Она почти сразу выбрала Нейто в качестве фаворита. Большим ударом для Ииды стало назначение Нейто на должность второго старосты — не потому что кто-то разделит с Иидой его задачи, нет, а потому что это было нечестно. Не было никакого голосования — парня просто поставили перед фактом. Шото было жаль. — Тодороки, органы исполнительной власти, пожалуйста. Монотонно перечислив все требуемые названия, Шото снова погрузился в свои мысли и прослушал комментарий Нейто — он забыл какую-то недавно введенную службу, и тот довольно его поправил, но для Тодороки это было совершенно неважно. В конце концов — кому это нужно? Причуды могут спасать жизни, от того, что злодеи сейчас обезврежены, общество не застраховано от появления новых, несмотря на заявления правительства. Только если они не запретят использование причуды, но они же не собираются это делать? И даже если не борьба со злодеями — есть множество причин использовать причуды, будь то медицина, строительство, ликвидация природных катастроф или производство. Сегодня он был непривычно задумчив. К счастью, он давно привык не теряться в своих мыслях. — Тодороки, задержись, пожалуйста. Шото лишь кивнул, мысленно прощаясь с идеей подыскать новое место для тренировок. — Да, инспектор? — Шото, ты знаешь, что я не одобряю использование причуд. Я хочу предупредить тебя о том, что непослушание карается, а любители сверхъестественных сил сейчас переживают не лучшие времена. Люди, которые умеют держать голову холодной, добьются куда большего чем те, кто может охлаждать что-то еще. Мне не хотелось бы применять к тебе меры, которые, как показывает практика, действенны, хоть и неприятны. Я надеюсь, ты меня услышал. — Конечно, инспектор Кигайру, спасибо за предупреждение. Он кивнул — впервые искренне. Нет, дело было не в весьма прозрачном намеке, его волновало совсем другое. Она упомянула, что меры были проверены на практике — значит, он не один, значит есть еще кто-то, кто пошел против неявного приказа и кого она решилась наказать. Он сразу подумал о Миките. Но это мог быть кто угодно кроме нее — да, они повздорили и да, Микита явно не одобрила нововведений, и да, она была достаточно своевольной, чтобы нарушить правила, но это все еще может быть кто угодно. Тодороки не был уверен, что это хорошая идея, он вообще не понимал, почему так заинтересовался правонарушителем "или правонарушительницей", но все же вдруг если он узнает, кто это — может, это будет полезно? — Я могу помочь Вам с поиском нарушителей? Кигайру улыбнулась, довольная произведенным эффектом. — Можешь помочь Нейто. Он патрулирует северную часть лагеря, а ты можешь заняться южной. Ты сделал правильный выбор. Шото почему-то в этом не сомневался.