Рабство как сказка

Нельзя ничего спасти насильно — © Адриано Челентано

Алекто стояла перед коваными воротами в подземелья. Она сбивчиво поправляла мантию и волосы, желая предстать перед директором и деканом Пуффендуя в лучшем свете. В конце концов, они оба были еще холостыми, кем бы они параллельно не были. В подземельях еще тысячу лет назад построили лабиринтную систему, часть которой была уделена аудиториям учеников, часть спальням Слизерина и Пуффендую, кухне, комнатам домовиков, а самая отдаленная часть темницам, подходить к которым ученикам строго запрещалось. Всего темниц и камер в совокупности насчитывалось пятьдесят, но два года назад первые двадцать темниц отдали рабам, вторые двадцать использовались по назначению — там держали сопротивленцев, и оставшиеся десять использовались как пыточные. У директора была отдельная пыточная, особая. Она расположилась в самом конце, чтобы узники, коих вели к ней, сами понимали весь ужас ситуации. Их никто не услышит, не увидит, даже банально не заметит их присутствия через любой артефакт. Алекто всего раз однажды заглянула в нее, и то по личному приглашению Темного Лорда. «Нужно отдать должное Лорду, — подумала профессор перед трансгрессией. — Он не столь высокомерен, как Дамблдор». Волдеморт разрешил учителям и всем Пожирателям смерти свободно аппарировать по всей территории Хогвартса. Его раздражало, что темные маги с высшими магическими навыками вынуждены бегать все в мыле между этажами. Да, это противоречило безопасности, но справедливости ради делать это можно было только имея Темную метку. Женщина постучала в двери пыточной, но она открылась не сразу. Еще бы — станет дверь в комнату самого Лорда открываться простому Пожирателю смерти. — Алекто, не сейчас, — раздалось из-за двери. — Мы с Августом ведем диалог с кое-кем. Зайди на следующей перемене. «Ну и досталось Руквуду, — пронеслось с досадой в голове у Кэрроу. — Его навыки невыразимца конечно впечатляют, но Амикус куда лучше в пытках! — она трансгрессировала сразу в класс, напугав списывающих студентов. — Балбесы, придется тройку сов таки отправить родителям».

***

Волдеморт неслышно прошипел проклятья в адрес Уизли после пыток их представителя. Выживший близнец семейки не понимал ничего: ни где оказался, ни где мог оказаться, и кем. У несчастных сопротивленцев откуда-то оставались силы на свои террористические атаки, и Лорда это безумно злило. Джордж Уизли, конечно, дрогнул, увидев убийцу своего брата, но не пустил в свою голову ни Лорда, ни Августа. По соображениям обоих, в итоге рыжеволосого повстанца отправили в камеру на голодную диету. Мозг питается больше, чем все другие органы, и недостаток микроэлементов в крови должен подорвать его силу окклюменции. После пятичасовых пыток Руквуд попросил перерыв, и они разошлись каждый по своим делам. Август строить свой факультет на подчинение, а Том отдыхать в прекрасной компании. Однако, едва он открыл двери, как разочарование от стойкости Уизли захлестнуло другое. — Миранда, — снова прошипел Волдеморт, но уже вслух, хватая за длинные волосы рабыню. Ей пришлось встать на колени. — Какого черта моя спальня еще не вычищена от следов крови? Тебе объяснить важность должности постельничьего? Еще раз? Как мне по твоему сейчас приглашать Рабыню-номер-один? Он откинул девушку от себя и тут же наградил за малые старания Круциатусом. Ее тело пронзила боль, из больших глаз потекли слезы. Трех секунд хватило, чтобы она потеряла сознание. — Кассандра, — позвал Волдеморт другую рабыню, что стояла за дверью в ожидании приказа. — Унеси Миранду в ее комнату и позови ко мне Гермиону. Она хорошо справляется с работой по уборке. В комнату тихо зашла рабыня и, не поднимая ни головы ни глаз, взяла за подмышки подругу по несчастью. Она протащила наказанную до самой двери, как вдруг тишину нарушил ее голос. — Господин, позвольте спросить. Лорд уже снял мантию и был готов надеть ее домашний вариант — с более тонкой тканью и короткую. Он не стал смущать новенькую рабыню Кассандру своей наготой, и зашел за ширму, но на вопрос он выглянул из-за нее. — Спрашивай. Ему нравились новые рабыни своей непосредственностью и любопытством. Конечно, им стирали память и обучали несколько месяцев, но почему-то всегда вели себя как дети. Как его дети. И, в конце концов, в его же интересах было знать, что творится в их головушках. — Когда мы с вами станем любовниками? — она говорила тихо, но четко. Ее вопрос не застал Тома врасплох. Развитие рабынь при потере памяти откатывалось, они учились всему заново, в том числе и эмоциональному интеллекту. Все тридцать рабынь и рабов, когда либо бывших у него в услужении, рано или поздно спрашивали об этом. — Как только Миранда покинет свой пост, ты займешь его. Как только уйдет Гермиона, ты займешь ее пост. Как только уйдет Рабыня-номер-один, ты займешь ее пост, и вот только тогда ты сможешь стать моей любовницей. Признаться, ему хотелось возлечь с каждой своей рабыней, но гордость брала свое. Он хотел лучшую из лучших, и даже придумал должность для этого. Рабыня-номер-один — рабыня, занимающаяся только удовлетворением его похоти. Только его похоти. И менял он девушек раз в четыре месяца. Затем они как правило начинали вести себя абсолютно по-скотски: били посуду, призывая его любить их, и требовали поднять их статус. Они все были одинаковые. Кассандра не стала продолжать разговор. Она все поняла. «Хорошая девочка», — подумал Лорд, плюхнувшись в свою огромную кровать. В его голове роилось множество мыслей, но ему не хотелось о них думать. Была бы секретарша его мыслей — магический мир получил бы намного больше, чем просто Темного Лорда. В дверь постучали. Прошло всего три минуты как убрали тело Миранды. «Рабыни в этом сезоне действительно хороши», — подумал Лорд и открыл дверь взмахом палочки. — Убери эту кровь с подоконника и ту, что в шкафу. У тебя десять минут, — произнес он, с удовольствием устраиваясь в положение полулежа для наблюдения за работой рабыни. Рабыня в свою очередь ойкнула и быстро начала прибирать пространство. Ее маленькие руки ловко вытерли не только кровь, но и пыль с подоконника, а в шкафу она успела протряхнуть три мантии от пыли. «Как же быстро растут дети, — лениво подумал Том, наблюдая за девушкой. — Еще будто вчера она была первой рабыней в школе и во всем мире, а сейчас одна из множества ею подобных». Взгляд Волдеморта зацепился за очаровательные кудри, обрамлявшие лицо рабыни. Они спускались до самой поясницы. А на ней крепилась форменная кожаная черная юбка, чья длина зависела от положения рабыни. Если юбка длинная — значит рабыня новенькая, ее трогать не стоит, она закрыта. Если короткая, то опытная. Цвет зависел от принадлежности к хозяину. У факультетских рабынь были яркие юбки их цветов: синие, красные, желтые, зеленые. У деканских более бледного цвета. У него же рабыни одевались в черное. Девушку, что звали Гермиона, Волдеморт не знал лично до самой смерти Гарри Поттера, но добрые люди рассказали о всей ее жизни. И роль, которую она играла для Поттера, не понравилась директору. Своим решением он выбрал ее как подопытную для создания идеальных грязнокровок-рабов. Эксперимент по стиранию памяти и обучению выдался на ура, и вскоре все грязнокровки стали рабами. Их распродали на аукционе за три дня. В Хогвартс же с тех пор каждый год поступала партия новых рабынь как подарок Попечительского совета. — Гермиона, как твоя жизнь? — растянулся в усмешке Лорд. — Никто не досаждает? Девушка чертыхнулась. Она достаточно изучила историю школы из уст учеников, и прекрасно осознавала, кем когда-то была. Но вспомнить не удавалось. Лорду же в свою очередь нравилось наблюдать за ее развитием. — Спасибо за заботу, Господин, но сейчас у меня все хорошо, — она процедила последнее слово сквозь зубы. — А у вас? «Она невероятна. И ведь не боится». — У меня на самом деле не так хорошо, как хотелось бы. Поймали сегодня Сопротивленца. Думаю, он тебя узнает, но как жаль, что ты его нет. Ему нравилось говорить путано. Пусть думает, что хочет. Она все равно не сможет ему помочь. — Рада за вас, но я уже закончила. Позвольте уйти? Темный Лорд окинул взглядом черных глаз фигуру девушки. «За четыре года она превратилась в идеально сложенную молодую девушку». — Нет, постой, — он встал с кровати и подошел к ней. Она опустилась на колени, как гласил регламент. — Приходи сегодня в десять часов вечера. Нужно обсудить твое повышение. Девушка сжала губы в полоску и постаралась ни о чем не думать. Любая мысль станет для директора поводом для насилия. Любая. Любая. Даже эта. — Можешь идти. Гермиона поднялась с колен, взяла тряпку и ведро, с которыми пришла, и тихо ушла, не оставив после себя и следа.