Рабство как сказка

Прикосновения нелюбимого — это насилие, каждое касание причиняет боль, как полновесная пощечина. — © Екатерина Коути, Елена Клемм, из книги «Заговор призраков»

Весь день Гермиона ходила сама не своя. Хотя она и так не принадлежала себе, ведь являлась рабыней. Но обычно она этого не ощущала, ее рабская жизнь была нормой, она не знала другой. И сегодня, на следующей день после назначения ее первой рабой школы, она ощутила вкус новой жизни. Студенты, которые знали ее по меньше мере полгода, а по большей все четыре года, расступались перед ней в коридоре, хотя раньше могли специально усложнить ее проход из вредности. Преподаватели приветствовали, хотя раньше это делали совсем немногие. Домовики стали называть на «вы», так же как и рабыни, студенты, преподаватели. Единственным, кто мог теперь с ней обращаться на «ты» и считать полноценным рабом, был директор. То, что к Гермионе теперь относились почти как к равной, не могло ее не радовать, но при этом изменения, которых никогда не было в ее сознательной жизни, настораживали ее. Она пыталась взяться за свою привычную работу, но ей не дали и шанса прикоснуться к тряпкам и зайти в чужую комнату. Более того, теперь в ее комнате убирался домовик. К слову, из-за странного отношения окружающих к ней, она просидела в своей комнате до самой ночи. Помнится, Рикка тоже коротала свои дни в одиночестве… Плюсами, которых тяжело было не отметить, являлись и новые предметы мебели в ее «темнице». Раньше в ней стояла лишь кровать и небольшой шкаф с тремя полками. Одна полка под обувь, вторая под белье, третье под ее нехитрую одежду, которую она все равно спрятала в разных уголках замка, чтобы не возвращаться каждый раз в подземелья. Из них и в них телепортироваться было нельзя. Сейчас же ее слегка прогнившая кровать с тонким матрасом стала похожа на кровать старосты факультета, и провести на ней весь день было не так уж плохо. Шкаф стал больше в пять раз, добавились новые элементы одежды. — Это… что? — спросила сама себя Гермиона, вытащив с полки нижнего белья целую кучу цветных трусов, больше похожих на несколько сшитых веревочек с бисером и кружевами. — Даже Алекто такие не носит! Профессор Кэрроу имела свои секреты. Среди них была не только любовь к темным искусствам, активный поиск жениха и желание покрасоваться перед студентами новыми дорогими мантиями, но и довольно большой ящик с эротическим бельем, который хранился на случай удачного результата поиска жениха. Периодически, как рассказывали рабыни, прислуживающие ей, она наряжалась то в полупрозрачное боди, то надевала яркий комплект белья, и вызывала рабынь для сексуального утешения. В комнате появились также большое зеркало на колесиках, кресло на высоких изогнутых ножках, косметический столик-будуар и, что немало удивило девушку, еще одна дверь, которая вела в маленькую ванную комнату. Видимо, все эти предметы достались Гермионе «по наследству» от Рикки, иначе объяснить некоторую изношенность их было трудно. В ванной на стене углем было написано: «Нен…жу его», а в проеме между сиденьем кресла и его подлокотником была аналогичная записка, только со следами туши. — Что же он такое? — нахмурилась Гермиона, обнаружив следы пребывания Рикки. — Как он тебя довел? Вообще, Гермиона всегда считалась среди рабынь кем-то вроде «старосты». Она была первой законной рабыней в новом мире, и в школе, конечно, тоже. Она обучала новоприбывших девушек, показывала места работы, их принцип, делилась полезными знаниями по уборке. Она обучила десять рабынь, а те других, и так далее. А как известно, если уважаешь человека, то уважай и того человека, которого уважает он. И Гермиону уважали все, пусть и проявляли иногда дерзость. Соперничество в женских группах вполне нормальное явление, и ее статус старшей пытаются захватить через принижение авторитета. Рабыни-номер-один не являлись фактически старшими рабынями, они просто прислуживали только директору и слушались только его. Они становились больше «неприкасаемыми», чем руководителями. Да, приказы и желания такой рабыни должны были исполняться обычными рабынями без лишних слов, но на памяти Гермионы ни одна из прошлых не пыталась командовать и не зазнавалась. Рикка, в отличие от Гермионы, была любима рабынями, домовиками и всеми проживающими в Хогвартсе. Она по-доброму относилась ко всем без исключения, и ее нежность к сущему миру была ощутима. Даже брат и сестра Кэрроу улыбались в ответ на ее добросердечную улыбку. Кто бы знал, что Волдеморт способен убить такую девушку. И за что интересно? Директор вообще имел определенный вкус на девушек. Они всегда были стройные и с длинными волосами, глаза лучистые и руки маленькие. Уставших от работы и рабской жизни он не замечал, проходил мимо, и многим это нравилось. Попасть к нему в постель желанием не горел никто, по крайней мере, публично не заявлял. Кроме Алекто Кэрроу, конечно. Гермиона была другая. Не как обожаемая всеми Рикка, и даже не как Сьюзан, и Оливия, и Дилис, и… все прошлые любовницы директора. Вспомнив о погибших, девушка погрустнела. Скорее всего через полгода ее не станет. С ее характером возможно даже через месяц, а то и раньше, например, сегодня вечером.

***

22 часа. Она стоит, одетая в легкую полупрозрачную черную мантию, рубашку и юбку. Ее пушистые волосы чисты, свежи и пахнут черникой. Вся она дрожит, словно верхушка ели в сильный ветер. Пара стуков. Тишина. Еще три стука. Ответ: «Пусти ее». Набрав побольше воздуха в грудь, Гермиона зашла в спальню директора. Признаться, она боялась увидеть ее обладателя нагим, или в какой-нибудь развратной позе, но нет. Первым, на что упал ее взгляд, был деревянный журнальный столик, стоящий слишком близко к камину. На нем стояло несколько стопок настоящих фолиантов, а между ними были сложены расписанные чернилами свитки. Кресла, на которых происходил вчерашний позор, были буквально завалены свитками побольше, да так, что некоторые из них упали на пол. Девушка долго не решалась перевести свой взгляд куда-нибудь еще, но ее позвали по имени и она была вынуждена начать искать своего хозяина. — Гермиона, посмотри на меня. Спальня была большая, но найти ее владельца было просто. Он стоял, сложив руки на груди, у своего рабочего стола. Бедром мужчина оперся о стол, и силуэт получился слегка искривленным, но Гермионе это не помешало оценить новую фигуру Темного Лорда. — Разве я не хорош? Он не должен был ждать ответа, чтобы знать его. Директор все понимал. Он знал, что выглядит куда лучше, чем хорошо. — Вы… — Да, это я, — ухмыльнулся он. — Подойди ко мне. На негнущихся ногах Гермиона медленно подошла к человеку, которого спустя семь лет можно было называть таковым. Ее сознание было настолько поражено, что она не могла принять тот факт, что Волдеморт был… прекрасен? По ее подсчетам директору должно было быть семьдесят шесть лет, но сейчас он выглядел едва ли на тридцать пять. Его кожа имела здоровый оттенок, а в отсвете живого огня персиковый отлив. Она светилась здоровьем. Стройная фигура выгодно подчеркивалась его домашней тонкой мантией. — Что такое? — притворно удивился он, беря ее за руку своей теплой ладонью. — Удивлена? Я, признаться, тоже был удивлен первые два часа. Гермионе не верилось. Не верилось настолько, что она была готова обвинить этого мужчину за обманщика, за мошенника, который притворяется самым могущественным магов в новой Британии. Не мог худой змееподобный темный волшебник стать таким красавцем! — Поцелуй меня, — его сладость в голосе исчезла. Он перестал играть. Он всегда приказывал самым холодным тоном. — Сейчас. Рабыня-номер-один не могла сопротивляться приказу своего единственного хозяина. Встав на носочки туфель, она ухватилась за край стола и потянулась к пухлым и розовым губам директора. Но она не смогла достать даже до его подбородка. — Заметила нашу разницу в росте? — он снова ухмыльнулся, показав ровные человеческие зубы. — Только рост и остался от прежнего меня. Не утруждайся. Так как приказ был в действии, Гермиона продолжала изо всех сил тянуться ко рту хозяина, но после его отмены перестала. Директор воспользовался слабостью девушки, находящейся в неустойчивом положении, и парой ловких движений опрокинул ее на свой стол. От такого приема у девушки перехватило воздух в горле и, оказавшись в горизонтальном положении, она закашлялась. — Не переигрывай, сладкая, — Лорд придерживал ее за талию и плечо. — Мне нравятся только настоящие эмоции моих любовниц. — Я не переигрываю, в отличие от вас, — парировала Гермиона. Красивые голубые глаза мужчины сузились и, может это ей показалось, на секунду стали красными, как прежде. Он жестче сжал ее талию, от чего она ойкнула и ухватилась обеими руками за его руку. Также ей пришлось одну ногу свесить со стола, а другую подогнуть, иначе поза получалась неудобная и нелепая. Она не понимала, зачем он положил ее на стол и почему делает это именно здесь, а не в кровати. — Хочешь переместиться? — прочитал он ее мысли. — Давай начнем тут, всегда нравилось здесь. И не теряя ни секунды, он наклонился к ее шее и присосался будто вампир. От такого непривычного действия Гермиона дернулась и вскрикнула. Руки вмиг переместились с его руки на его голову, ухватившись за черные волосы. — Не трогай меня, — прошептал директор ей на ухо, и ее руки, все еще скованные кандалами, опустились на стол. — Поласкай себя. От его голоса у нее была дрожь по всему телу, в том числе и в том самом месте. — Господин, давайте не сейчас? — предприняла попытку уйти от своих новых обязанностей Гермиона. — Я не готова… В ответ на ее слова мужчина просто улыбнулся и продолжил свою экзекуцию. Девушке оставалось только сглотнуть вязкую слюну и ждать окончания процесса. Не сказать, что ей было противно, но и не нравилось достаточно, чтобы просто отдать себя убийце десятков тысяч человек. Словно чувствуя ее настроение, Лорд усилил свой напор. Он прекрасно осознавал, что чем лучше будет первое впечатление девственницы от первого секса, тем больше она будет в дальнейшем стараться искать секс. Особенно после слов Рикки ему хотелось почувствовать желание его как мужчины от женщины. Теплые пальцы директора спустились вниз к самому основанию тела рабыни и проникли внутрь ее естества. От такого действия Гермиона охнула и попыталась выскользнуть из рук Лорда, но у нее ничего не получилось. А он все продолжал ее дразнить, мастерски теребя чувствительную точку. В какой-то момент между ног рабыни стало так влажно, что звуки хлюпанья невозможно было игнорировать. — Думаешь, я не знаю как сделать женщине приятно? — поймав ее удивленный взгляд, спросил Лорд. — У меня такой опыт, что тебе представить сложно. Развернись-ка, милая. Он позволил ей встать со стола, но тут же сам развернул и нагнул. Он заломил ей руки за спиной одной рукой, а второй начал снимать юбку и трусики. Бедная девушка от страха, что это все ближе, сжалась и зажмурилась. А хозяин новой страны был смекалист и, используя ее собственные трусики, связал ей запястья. Теперь обе его руки были свободны. Бедрами он прижимал девушку к столу, а сам медленно, смакуя момент, расстегивал мантию. Гермиона причинным местом ощутимо чувствовала нечто большое твердое, похожее на два кулака, и страх все больше овладевал ей, но… где-то глубоко внутри она жаждала соития, и это ее глубокое чувство и производило смазку, которая текла по ногам. — Надеюсь, ты примешь его. И он толкнулся. Рабыня хотела было вскрикнуть от боли, но он тут же вышел. И зашел снова, но чуть глубже. И так раз за разом, пока не зашел примерно наполовину. Ее соки помогали ему скользить взад-вперед, и Гермиона была смущена этим фактом. Член директора по ее ощущениям был довольно большой и вширь, и в длину, но она была девственна, и сравнить было не с чем. Через несколько минут девушка почувствовала боль от размера члена, но сразу поняла почему — Темный Лорд просто заполнил ее всю, и места не оставалось. — Сменим позу? — и не ожидая ответа, он подхватил ее на руки и понес на кровать. — Я поведаю тебе основы секса сегодня, но больше такого не будет. Я хочу, чтобы ты сама изучила, что мне нравится, как начать секс и как его закончить. — Да… — простонала Гермиона, когда он уже на кровати в миссионерской позе вошел в нее. — Да, хозяин. — Да, хозяин, — безропотно повторила рабыня и продолжила стонать под самым могущественным магом Британии.