Рабство как сказка

Красота через три дня становится столь же скучна, как и добродетель. © — Бернард Шоу

Ночь в темницах проходила одинаково каждый день на протяжении вот уже четырех лет. Было тихо и темно, атмосфера давила на всех рабов, и старых, и молодых. Старых, конечно, не в прямом смысле. Для Гермионы ее комната в темнице была воплощением дома. Огромный замок претендовал больше на место ее работы, чем дома. Для студентов и преподавателей, возможно, он и был домом, но для нее каждый день был испытанием на прочность. Она чувствовала себя защищенной только в своей комнате, которую все называли рабскими темницами. Рабыни возвращались в свои личные комнаты в разное время, некоторые могли не приходить вообще, но Гермиону это мало волновало. Она была знакома по меньшей мере с сотней рабов, в то время как действующих в школе было всего двадцать. Она уже давно сделала вывод, что ничто не может быть неизменным. В том числе и ее статус в иерархии рабынь. Тот факт, что она девственница, поражал многих рабынь, которые только приезжали в Хогвартс. Им всем было больше семнадцати лет, и ни одна из них не приезжала нетронутой. Почему же ее за столько лет никто не…? — Эй, Герм, — в ее дверь постучали, но девушка не хотела вставать и идти открывать. — Как все прошло? — в голосе гостя звучали нотки беспокойства. — Ты там жива? — Да, — ответила все же Гермиона. — Я жива. — Х-хорошо, я п-просто спросила… Извините. Гермиона нахмурилась. С чего бы это другой рабыне называть ее на вы? Она еще никому не сказала об изменении своего положения и вообще кто и как узнал об этом? Директор после нее принял кого-то еще? Догадка осенила ее, как ледяная капля, и, вскочив, она вышла в коридор, чтобы посмотреть на свою дверь. Теперь понятно, почему ее спросили «как все прошло». На двери в ее комнату висела табличка: «Гермиона Грейнджер. Рабыня №1».

<center>***

</center> Темный Лорд Волдеморт решил, что сон этой ночью не коснется его. Он решил действовать основательно, чтобы повысить свой статус или хотя бы добавить к нему какие-то положительные моменты. Он решил, что в течение суток сделает себя прежним красавцем, каким был до превращения в бледное худое нечто. Быть ужасом, вселяющим в людские сердца страх, конечно, ему нравилось, но еще больше ему нравилось быть этим самым ужасом только в то время, когда оно требовало. А в остальное время можно было быть… нормальным. Время, в котором он сейчас правил, позволяло сменить облик с устрашающего на доверяющий. В этом были свои политические плюсы. Во-первых, со сменой облика к нему потянутся дети. Страх — это хорошо, но уважение — это отлично для него. Дети, которые через десять лет возможно станут волшебниками, подающими надежды, нужно заниматься вплотную. Та стена, что общество выстроило между ними, должна дать трещину как только Темный Лорд станет приятной наружности взрослым мужчиной с обаятельной улыбкой и мягким баритоном. В его былые школьные годы никто не мог устоять перед ним, даже преподаватели, что уж говорить о детях. Во-вторых, смена облика принесет баллы в копилку уважения и может быть даже любви в обществе взрослых магов. Все с его победой узнали также и о существовании высших сил, одной из которых была Смерть, давшая ему благословение. В газетах писали об этом несколько месяцев, да и до сих пор пишут — СМИ работало на него и восстановление его репутации из пожирателя младенцев в харизматичного руководителя со склонностью в темные искусства. Если он сменит облик и об этом напишут газеты, то отношение к нему должно поменяться. Да, взрослые и мудрые волшебники не будут смотреть на обложку, но ведь общество состоит не только из них. Со временем народ привыкнет к его внешности и подсознательно примет его. В-третьих, он сможет начать проводить личные встречи с представителями других государств. Сейчас он отдал эту функцию своим Пожирателям, причем самым обходительным и привлекательным, а именно Малфоям и Ноттам. К тому же эти семьи имели чудесные имения, в которых не стыдно было приглашать на ужин, бал или даже ночлег. Переночевать в родовом имении гостеприимных аристократов всяко лучше, чем любой отель. И связи с иностранцами благодаря названным семьям крепли и улучшались. А если сам Темный Лорд придет на встречу с консулом, допустим, Германии, то они будут ошеломлены его почтением. И бояться его будут только как личность, а не внешне. Впрочем, это характеристика всех правителей. В-четвертых, рабыни и даже свободные девушки не будут испытывать к нему отвращения, пытаться убить себя при его прикосновении и вообще, если повезет с колдовством, он сможет найти себе пару жен, от которых родятся его дети, наследники… Воспитание наследника займет больше двадцати лет, и начать лучше именно сейчас. Но все эти планы были бы жизнеспособны, если бы у него нашелся способ и омолодить себя, и вернуть красоту. Директор знал, что он потерял человеческий облик из-за игр с крестражами, и по идее, если он соединит парочку из них, тем самым вернув осколок души, то какая-то часть его внешности тоже восстановится. Но из-за деятельности Поттера из осколков его души остался только он сам, и соединять было нечего.

***

Новоиспеченная главная рабыня по имени Гермиона с опаской вышла из своей комнаты утром. Она не знала, что ей предстоит делать весь день. Как она знала со слов бывших рабынь-номер-один, их единственным занятием было прислуживать Волдеморту сексуально и периодически развлекать его общением. С момента как рабыня занимала данный пост ей никто не смел указывать, кроме самого Темного Лорда, и грязными делами по типу мойки полов она больше не ведала никогда. Конечно, были случаи, когда Рабыню-номер-один привлекали к иным делам, но это точно не было мытьем полов или уборкой гардероба. Скорее, она выполняла представительские функции: встречала гостей с Лордом, занималась подносом блюд и в последующем групповым сексом. По крайней мере, это все происходило только со слов самих рабынь. Было ли оно на самом деле — неизвестно. Но главные рабыни всегда завтракали и обедали вместе с обычными. Им всем выделили маленькую столовую, бывшую кухню преподавателей, и там они под надзором одного из дежурных преподавателей принимали пищу. Иногда надзиратель не являлся, и девушки спокойно разговаривали между собой. Юбки рабынь были разного цвета. Цвет зависел от принадлежности к факультету. Были и просто девушки с серыми юбками: они служили студентам и школе в целом. И юбочка Гермионы с самого утра пыталась определиться, кто ее хозяйка. Она то синела, то желтела, то краснела. Девушка чувствовала себя гирляндой. Но едва она вошла на кухню как все присутствовавшие девушки обернулись на нее. Постреляв глазами по углам, Гермиона поняла, что надзирателей еще нет, и почему-то вымученно выдохнула. Одна из рабынь, Миранда, заведовавшая комнатами директора и ее бытовым обслуживанием, подошла к ней. — Гермиона, что произошло? Почему ты стала Рабыней-номер-один? — И комната Рикки пустая, — добавила одна из рабынь. — Я не знаю, девочки, — тихо сказала Гермиона. — Но вчера в одиннадцать часов вечера меня назначил директор сам, я… вы же знаете… я не рвалась на это место. Она решила посмотреть на лица окружающих ее рабынь и неожиданно увидела презрение и недоверие. Это было неожиданно. Почему они дали такую реакцию? Нахмурившись, Гермиона оглянула себя и удивилась изменению цвета своей юбки. Она была черная. И кандалы, что она носила, не снимая, сменились на платиновые. — Мы не обвиняем тебя, Герм, — с другой стороны, противоположной от Миранды, встала другая рабыня, самоуверенная старожила школы. — Но обычно к смене главного поста есть предпосылки. Рикка нравилась «ему», и мы ни разу не слышали от нее плохих слов в «его» сторону. Если ее сменили на тебя, значит сейчас она мертва. Ты рада этому? — тоже нахмурилась спрашивающая рабыня, увидев улыбку на лице Гермионы. — Говори, что случилось! Конечно, никому и ничего Гермиона доказывать не собиралась. Ее статус разрешал не только игнорировать приказы всех свободных магов, но и в каком-то смысле руководить рабынями. Их претензии мало волновали девушку, ведь теперь никто из них не сможет ей ничего сделать. А попробуют, то сразу будут наказаны. — Твои подозрения, Диана, абсолютно беспочвенны, — ответила Гермиона. — Я не просила убить Рикку, и уж тем более никуда не просилась. И на вы ко мне теперь обращайся. В столовую вошел чем-то опечаленный профессор Амикус Кэрроу и уставшим тоном попросил всех замолчать и сесть на свои места. Девушки послушались преподавателя трансфигурации и за минуту расселись. Кэрроу достал свою палочку из рукава и, взмахнув ею, на столе появились простые тарелки, а на них еда. Овсяная каша, кусочек яблока и разбавленный тыквенный сок были у рабынь в качества завтрака семь дней в неделю все дни в году уже четыре года.

***

Том Марволо Реддл. Сколько боли было в этом имени? — Северус, — прошипел директор, стоя у картины предыдущего главы школы. — Пока я директор, ты обязан мне подчиняться! Это делают все, даже Дамблдор! С волшебного холста, не мигая и не двигаясь, смотрел на Ужас Британии Северус Снейп, которого пару часов пытались разговорить и нынешний директор, и предыдущие. Черные глаза зельевара без тени страха и с некоторым презрением смотрели прямо в глаза змееподобного мужчины. Конечно, они оба понимали, что подчиняться Снейп не обязан. Он просто портрет. — Черт бы тебя побрал, предатель, — произнес Волдеморт, махом волшебной палочки разворачивая лицевую сторону портрета к стене. — Раз не хочешь помогать, то тогда не мозоль глаза своим лицом! Зелье или чары, которые бы помогли Темному Лорду его прежний облик, не были им найдены. Даже что-то близкое по отношению к этому также не существовало в литературе, коей было полно в школе. Несколько запретных книг из соответствующей секции намекали на возможность полного перевоплощения внешности, но неизвестно в кого. Становиться рыжим, блондином или оставаться лысым директор категорично не хотел. Ему нужна была его внешность, данная магглом-отцом. Да, он ненавидел и мать, и отца, но обоим был признателен за определенные характеристики своего тела. Оба родителя наградили его недюжинным умом, мать — слизеринской хитростью и амбициозностью, а отец типичными бизнес-талантами. Мать дала ему магическое наследство в виде невероятно мощной магии, а отец красотой, которая вплоть до его «исчезновения» помогала набирать сторонников. Будь он уродливым, или даже малопривлекательным, то вряд ли за ним пошли бы лучшие представители магических семейств. Сейчас ему нужен был «плюс», полученный от отца. Но как добыть его? — Рекомендую попробовать вариант с темной магией, — вдруг заговорил один из портретов. — Если вы были избраны самой Смертью, то вряд ли такая чепуха вроде заклинания изменения внешности вас негативно коснется. — Может ты прав, Найджелус, — вздохнул Лорд. — Но если я стану низким рыжим прыщавым ребенком? Или седым дряхлым стариком? — Попробовать заколдовать себя еще раз, — невозмутимо и без секунды промедления ответил Блэк. — И еще, и еще, пока результат вас не устроит. — Вообще, — вклинился в разговор еще один директор. — Я бы попробовал соединить заклинание, которое вы обсуждаете, с заклинанием желания. Вы изменяете внешность, но так, как пожелаете вы. Формулу соединения можно вывести рунами. — Так тоже можно, — равнодушно закончил свою партию Блэк. Волдеморт сжал зубы и, решив прислушаться к некогда великим магам, трансгрессировал в библиотеку за книгой по древним рунам. В школе он их, конечно, изучал, но за пятьдесят лет отсутствия практики можно и забыть какие-то основы. Повторить будет не лишним.