Выворачивание наизнанку

            Я перестал считать дни, проведённые здесь, этот попросту загоняло меня в тоску. Меньше знаешь — крепче спишь. Но иногда это так невыносимо больно, больнее, чем пытки и домогательства. Вспоминать; вспоминать маму, отца, друзей, школу. Что они там делают? Как отреагировали на такую резкую пропажу? Плакали ли они, я даже не могу узнать. Может родители так вообще уже переехали? Я убиваю самого себя же этими мыслями, но я не могу перестать думать об этом, хоть и пытаюсь сосредоточить своё внимания на чём-то ином. На свете ламп, боли в запястье, ощущению холода или жара, да на той же темноте, однако всё это бесполезно. Я не могу закинуть это в дальний ящик.       На самом деле, я привык? Еда была, я много спал, если мне удавалось заснуть, отдыхал, учился магии, если я могу это так называть. Даже Он уже не так пугал, и Он определённо это понимал. Я пробовал с ним говорить, и что-то даже получалось. Но только на главный вопрос он так и не дал ответа.       Я поднялся на кухню, ножи спокойно лежали. Стоит ли? Видимо нет, спиной ощущался чей-то взор.       — Доброе утро, Вова, присаживайся, — тут же на столе появилась разнообразная еда.       Чего там только не было, но от этого всего уже тошнило, и в горле стоял ком. Да и чувство голода словно испарялось в определённые моменты. Оказывается, за день можно съесть очень мало, и в некоторых случаях это не особо повлияет на твоё состояние.       — Спасибо. Давайте поговорим? — я старался сказать так, чтобы это не звучало требовательно.       — Сегодня особенный день, задавай. Только не спеши с вопросами, если хочешь узнать всё, — тот слегка ухмыльнулся, но продолжал стоять, будто сохраняя дистанцию или разницу во взгляде.       — Я как-то связан с Вами? — я смотрел в густой кофе, в нём будто мелькали различные картинки, но это лишь пугало.       Несколько секунд Он просто молчал, а я не поднимал своих глаз, продолжая рассматривать еду и напитки. Я не хотел смотреть на него.       — Да; разве я ещё не говорил? — Он задумался и поправил одинокую прядь волос, которая была ровно по середине лба. — Ты моя головная боль. Ты помеха, не более. Я тоже переезжал, — сначала было непонятно к чему Он это сказал, — через полгода после вашего переезда, это было не спроста. Ты нужен был мне, как бы странно это не звучало, но от тебя словно идёт какая-то нить ко мне, которая мешает. Как сильно натянутая струна на гитаре, жёсткая. Жить с таким ощущением… — Он издал смешок и слегка покачнулся. — Не очень, знаешь ли.       Я пытался обдумать его слова, но информация слишком плохо воспринималась. Он преследовал меня уже больше года?       — Зачем Вы делали это со мной? — нельзя сказать точно, какой смысл я вложил в слово «это».       — Ради потехи, я не испытываю за это какую-либо ненависть к себе. Это было даже приятно, новый опыт. Тебе же тоже понравилось? — но Он не дал времени мне ответить и продолжил. — Но всё хорошее заканчивается, в тебе нет смысла. Вернёмся к прошлому вопросу. Я долго пытался узнать, найти хоть какую-то крупицу информации про это и нашёл. Не совсем точную, но это помогло мне. И теперь я сам могу про это рассказывать. Односторонняя связь, не более. Как именно она появляется непонятно, — это будто расстроило его, — также не совсем понятен момент с ощущением, как было описано, они могут быть совершенно разными, ото льда до пламени. У меня вытягивающая силы боль, у кого-то, буквально, оргазм.       — Не повезло Вам, я всем мешаюсь.       — Не об этом дело, даже если бы ты вызывал у меня оргазм, мне это не нужно было бы. Прости уж. Эта так называемая нить пропадает при смерти одного из связующих. Других способов избавиться — нет. Но знаешь что? — Он заглянул вглубь моих глаз. — Ощущение пропадает только в те моменты, когда другой испытывает эти ощущения на себе. Так что, когда ты чувствовал боль, я испытывал спокойствие. Это до удивления забавно, — он расплылся в улыбке. — До твоего появления я не мог себе такое позволить. История зарождения таких связей также неизвестна, но такие явления наблюдались давно…скорее всего что-то по типу проклятия, а как оно выбирает виновников, вопрос…       — Я мог бы жить спокойной, обычной жизнью. Вы понимаете, что убили меня? Вы. Даже эта нить…это не оправдание Вашей жестокости по отношению ко мне. Я же не виноват в самом деле! Меня же никто не спрашивал: хочу ли я этого? Вы всё сами решили.       Его взгляд резко стал холоднее, как и всё вокруг, он схватил меня за руку и крепко сжал.       — А что бы ты выбрал, мальчишка? Убить себя? Жить с этим нарастающим грузом? Портить самому себе же жизнь? Нет, ты такой же эгоист, как и я, — другой рукой Он схватил мою шею. — Все люди такие, понимаешь? Ты не можешь быть всё время белым и пушистым, Вова, — Он сбросил руку с запястья, но сжал мой подбородок, Он говорил прямо над ухом. — Я делаю правильный выбор, в отличии от твоих действий.       Его губы оказались на моих, я вовсе не сопротивлялся, просто ждал, когда это закончится. А Он всё крепче сжимал, чуть ли не до хруста косточек. Он пытался сплести языки воедино, но без моего прямого участия у него это не выходило, поэтому Он резко укусил меня за нижнюю губу. А мой писк ушёл в никуда. Он с довольным лицом отстранился от меня, почувствовал то самое спокойствие? Маг сел на край стола, посадил меня сверху.       — Твои родители всё скрывали от тебя, бедный мальчик… — Он гладил меня по волосам и прислонял к своей груди. — Твой отец убил твоё же животное, какой кошмар… Они ведь знали обо мне, я даже говорил с ними. Чисто теоретически всё могло сложиться иначе, если бы твоя родня согласилась на, то предложение с обучением. Может тогда бы я был гораздо мягче с тобой, — волшебник резко потянул мои волосы, казалось, что он сейчас их вырвет. — Но мне нечего терять. У меня появился план, приходи сюда же ближе к ночи. А сейчас мне пора.       Я проводил его взглядом, стол был уже пуст, но есть не хотелось в любом случае. Он какой-то странный сегодня, его настроение изменчивое.       Я вернулся в комнату, уселся на кровать и принялся читать «Судьбу человека». Этот рассказ почему-то запал мне в сердце в своё время, когда мы его проходили. Добрейшей души человек, который потерял всё, но оставался человеком. Вот он точно действовал всё время правильно, не сдавался. Он не только не бросил самого себя, но и сироту. Я бы не смог… Это был бы чересчур сильный удар.       В комнате было ещё несколько книжек из школьной программы, что они вообще тут делали? Но хотя бы было чем время растянуть.       За окном уже существенно темнело, я оторвался от книжек и с задумчивым видом пошёл на кухню. Он уже был там и явно о чём-то размышлял.       — Мы кое-куда пойдём, но это будет сюрприз, так что закрой глаза.       Тут же всё потемнело, он рассказал о приёме, что можно пользоваться заклинаниями и без прямого их названия, надо лишь думать о них, но к этому надо привыкать, так сразу не получится.       Ветер словно нёс куда-то, слышался редкий шум машин и падающие с неба капли дождя. Но было не холодно. Остаться бы сейчас на улице, хоть я и не могу увидеть, где я, но это лучше, чем в стенах теперь хорошо известного дома.       Мы точно куда-то зашли, в другой дом, я ещё ничего не видел, но будто было что-то знакомое здесь, что-то родное… Да и даже тот же запах, мог ли я быть здесь уже? Когда Он уже снимет заклинание?       Не успел я далеко зайти, как Он сразу же проговорил несколько заклятий, как скороговорку. Видимо, мы были тут не одни.       — Tacita, stare. Подожди пару минут, Вова, сюрприз почти готов, — Он говорил так спокойно.       И это пугало, к тому же какие-то непонятные ощущения флешбеков. Это же не мог…не мог быть его дом?       — Мама! Папа?! — я выкрикнул, что было силы, но ответа не было.       — Эх, ты всё же узнал обстановку, да? Уже не так весело, остановись, Вова, открой глаза.       Мать и отец стояли на коленях, их взгляд был живой, их глаза бегали туда-сюда, но двигаться и говорить они не могли. Двигаться не мог и я, только наблюдать и озвучивать.       — Обойдёмся без прелюдий, что ты хочешь с ними сделать, Вова? — Он повернулся ко мне лицом, его лицо пугало.       Я не нашёл в себе силы ответить ему, Он их убьёт в любом из случаев! Я старался не смотреть на него, но почему-то это так плохо получалось.       — Эх…раз у тебя нет настроя, пусть всё просто сгорит, так и следов не останется.       Вспышки огня полетели во все стороны, во все комнаты и даже на кожу. Это было жутко больно. Я просто стоял и смотрел… Мы с ним вышли на улицу, перед этим Он разрешил им говорить, чтобы слышать их крики. Это ебанутость.       Я мог двигаться, но бросаться в горящий дом явно было худшей идей, я просто закрывал свои уши и глаза. Но все мысли были забиты этой ужасной картиной, мама и папа там, в огне, они кричат. А в их глазах страх и ненависть. Также ли чувствовал себя тот зверёк в камине?       — Хороший камин вышел из вашего дома, держи своего дружка, — откуда не возьмись появился тот самый маленький бесёнок.       Он запрыгнул на мои ладони и улёгся спать. Это был точно он! Такой же…откуда? Но это лишь ненадолго отвлекло от главной картины: криков уже не было, да и дом разваливался. Скоро останется лишь пепел, а день закончится и наступит новый, словно ни в чем не бывало.       Я подошёл ближе к тому человеку, который разрушил всю мою жизнь, к убийце, к ужасному человеку, который одним своим взглядом вызывал холод. И тихо-тихо спросил:       — Вы можете меня убить?       — В этот раз — да, — Он закрыл глаза и заулыбался       Его глаза медленно опускались, пройдясь по мне своим ледяным взглядом, он тихо произнёс заклинание и одной рукой схватил меня за шею. Так холодно, словно рядом не было догорающих обломков дома, которые только что грели тело. Ощущалось это, как будто одновременно шёл дождь с мелким градом и дул сильный порывистый ветер. Холод заполнил всё моё тело. Но это было не так больно, как раньше. Я не боялся утопать в его глазах, это ведь последние секунды моей жизни. Кажется, даже губы посинели, а цвет кожи стал более блеклым. Так я и умру? Смотря в эту глубину? Последнее, что я вижу это Он. Как же это нелепо что-ли. Ещё один миг, и я чувствую жар, огонь, я пылаю. Больно, так больно. Я горю, это его любимый способ убийства? Я почти ничего не вижу, из моих глаз льются слезы, а рот пытается глотать воздух, но безуспешно — пальцы с горла никуда не пропали. Холод и жар вместе — отвратительное сочетание. И как я вообще ещё о чём-то думаю? Неужели Вы мне это позволили? Спасибо, я постарался выдавить на своём лице ухмылку, не знаю получилось ли. Я был слабым им же и остался. Этот непонятный эпизод станет последним. Так ли я думал, что умру? Очевидно, нет. Последнее мгновение и перед глазами темнеет окончательно.              Остывшее бездыханное тело оставалось в руке. Стеклянный бездушный взгляд осматривал труп юноши. Но в отличии от глаз, улыбка на этом омерзительно довольном лице была самая добрая и самая искренняя. Это было самым лучшим моментом в жизни этой твари. Он и вправду был рад, рад тому, что избавился от своей головной боли. Стало так легко и так свободно. Он сбросил с себя огромный груз камней.