Выворачивание наизнанку

            — Доброе утро, — прозвучало с его уст, когда он вошёл в мою комнату.       Я несколько секунд попялился в потолок и сухо ответил:       — Утро.       — Ты всё же обучился за последние недели к уважительному обращению, это здорово. Только ты теперь слишком без эмоциональный. Неужели не умеешь выдавливать смех или улыбку? — он взглянул на меня. — Понял. Что ж можно ли нас назвать друзьями? — он сел на подоконник и скрестил ноги, видимо, разговор будет долгим.       — Нет, точно нет. Вы и я? Друзья…звучит смешно, — я скинул с себя одеяло и присел на край кровати, протирая глаза руками.       Теперь он смотрел на меня серьёзнее, и его лицо выражало неудовлетворённость.       — Почему же? Ты и я проводим много времени вместе, общаемся каждый день. Я помогаю тебе, обучаю тебе и всё это бесплатно. Неужели ты так не ценишь мои действия?       — Это совсем не то, что нужно для дружбы. Вам не понять.       — Глупец, раз так говоришь при мне. Ignis, — он смотрел на меня, ожидая реакции. — Изменишь своё мнение? Я жду правильного ответа от тебя, ты сам всё понимаешь.       Я чувствовал лёгкое жжение внутри себя, но эта боль была терпима, по сравнению с тем, что я испытывал раньше. Даже слегка приятно.       — Нет, мы с Вами никогда не будем друзьями, только, если вы меня отпустите, — я держал свои руки на коленях и потихоньку впивался в них.       — Давай сразу дальше. Что ты ещё скажешь? Открывай мне истину, я хочу услышать твой самый честный ответ.       Огонь стал чувствоваться сильнее, теперь это как горячая плита, только ты приложил туда не только руку, но и всё тело. Каждый сантиметр. Я упал на пол; как бы пытаясь избавиться от источника жара, порвал на себе одежду.       Дыхание участилось, я пытался дуть на свои руки, хотелось сорвать с самого себя же кожу, слёзы, потёкшие из глаз, хоть немного остужали лицо. Это дошло до такой степени, что ощущение начало переходить в дикий холод. Кажется, я уже просто содрогался на полу и изворачивался, как только мог.       — Я спрошу ещё раз, мы друзья? Я и ты, Вова, — он успел слезть и подойти ко мне ближе, что взять своими холодными руками меня за подбородок. — Отвечай.       Мои слёзы скатывались по его руке, его лицо я видел не особо чётко, но он точно смотрит прямо мне в душу. Я совершенно не могу двинуть головой, он слишком крепко держит.       — Н…ет…никогда — очень тихо вылетело из моего рта.       Тело уже не чувствовалось, оно будто окоченело. Он отпустил моё лицо, однако в следующее мгновенье прижал его к плитке пола и так надавливал, что что-то хрустнуло, резко приподняв мою голову, я почувствовал, что какая-то жидкость вытекает из моего носа. И тут же он снова меня отпустил.       — Отдыхай.       Но ничего не исчезло, боль, жар, переходящий в какой-то озноб. Я не могу пошевелиться, не чувствую ничего, кроме боли.       Не знаю, сколько точно я пролежал, но подо мной уже образовалось небольшая лужа крови, огонь начал сходить только сейчас, он переходил в резковатое покалывание в груди. Я попробовал встать, ноги были такими ватными и опереться было не обо что. Я коснулся ладонью своего лица и убрал уже застывшую кровь с губ и носа. Нос, видимо он повредил мне его, но это незначительно. Зачем этот вообще завёл эту тему, делать ему нехуй.       Я пошёл в ванную комнату, душ принимать не хотелось, так как, думаю, это было бы не очень приятно после произошедшего. Было бы слишком резко… Но умыться надо было. Как только на руки попала холодная вода, сразу это вызвало неприятные ощущения, словно мои руки обморозились. Зато это сразу заставило прийти в себя, ободряет.       Новый день, я так и не смог сделать попытку убийства себя, слишком страшно. Я мучаюсь в этом кошмаре. С каждым разом он усиливает действие, я подопытная крыса для него и развлечение. А я ничего не могу. Он же не убьёт меня, слишком просто. Это даже заставило меня улыбнуться. Слишком без эмоциональный? А нужны ли здесь эмоции…они уходят на другие вещи.       Это просто ебанный ад. Как мне прекратить это. Могу ли я хоть что-то сделать для этого? Нет, всё тщетно. Я ничего не могу против него. И он это прекрасно знает, поэтому и оставляет меня одного. Знает, что я ничего не сделаю. Слабак.       Я старался сосредоточиться на всём, чём угодно, кроме оставшейся боли по телу. Посторонний шум, мысли в голове, яркий свет перед глазами. И это помогало. Будто бы я даже немножечко забывал о том, где я сейчас нахожусь. Хотя я даже точно не знаю, где я. Ебучие пироги.       — Перейдём сразу к сути, запомни лишь пару слов: Magnus fragor. Пригодится буквально через пару минут, — он тут же встал со стула. — Пойдём прогуляемся, — он протянул ко мне руку в знак приглашения, поняв, что я не возьму её, он схватил меня за запястье.       Оказывается, на улице уже вечерело, закат. Такие яркие краски: немного розового, жёлтый, оранжевый и даже красный. Буйство цветов. И всё бы хорошо, если бы на душе не было так погано, а так и на солнце смотреть не хочется, всё кажется каким-то устрашающим. Или словно это последний раз, когда я это увижу?       — Видишь её? Это твоя цель, используй то, что я тебе сказал. Если не сделаешь, сам понимаешь, что тебя ожидает ночью.       Это была Даша, подруга Тани. Я не так много контактировал с ней, но она знает меня, и я её… Убийство человека наказуемо. Разве я могу? Могу ли я? Я посмотрел на свои ладони, они дрожали и были ледяными. Я оглянулся по сторонам, здесь были только я, он и она. Никого вокруг, совершенно пустая улица. Если я не сделаю…то и мне и ей будет только хуже, верно? Неужели, я стану убийцей, я думал о чём угодно, но не об этом. Никогда.       Я устремил свой взгляд на Дашу, но закрыл глаза. Дальше из моего рта вылились слова:       — Magnus fragor.       Произошёл тихий взрыв, однако я всё же увидел эту картину. Она буквально разлетелась. Боже, и это сделал я! Я убил её! Я упал, начал кусать свои щёки, впиваться в руки, грызть ногти. Мне так страшно, я убил её, убил с помощью магии. Всё из-за меня. Как сосредоточиться на чём-то? И как собрать мысли воедино, если я сейчас перед собой вижу кровавое месиво, а в голове повторяется одна и та же картина. Я мешал самому себе же дышать, я словно захлёбывался. Тонул.       — Я думал будет труднее, однако ты молодец, — его рука легла на моё плечо.       Я тут же обернулся на него и вцепился в него, он упал. Я бил его по лицу, но страдали только мои руки, а не его голова. Я продолжал, пытался выместить из себя злобу, он был подо мной. Но даже так я ничего не могу. От безысходности я сам свалился и заплакал на его плече. Хуже быть не могло.