Страшный квест.

      Звон — ключи упали на площадку. Леви раздраженно замычал в губы Рэй: с огромным нежеланием он отлип от ее лица и, браня узкие карманы, скорее полез поднимать связку. — Опять эти ключи, — рыкнула Рэй ему в ухо и сразу ахнула, когда Леви с рывком потянул на себя. Вплотную, чтобы точно не сбежала. — Это другие, — сказал, вставляя ключ в прорезь и закончил, последний раз провернув: — Те нам больше не понадобятся. — Так не понравился квест? — Почему же? Очень. Особенно, когда он закончился.       Дверь распахнулась, и Леви, не дав Рэй толком опомниться, впился с жаром в зацелованные губы и заволок, как зверь, в свою берлогу: темную, гнетущую, холостяцкую берлогу.       Такой она была раньше.       Как только они перешагнули порог, свет оросил лучами паркет, а солнечные зайчики запрыгали по стенам. По белым стенам. Удивленная Рэй остановилась — притихли её бурные порывы залезть на него, оседлать прямо в гребаном проходе. Леви замедлился и в итоге тоже унялся, выпуская Рэй из рук. Не смотря на него, она наспех разулась и, в последний раз проведя ладонью по его груди, завороженной прошла аж до центра широкой гостиной. Леви, оставшись наедине с возбуждением, незаметно поправил резко ставшими неудобными джинсы и запер дверь на все замки. — Ты сделал ремонт? — лепетала она, крутясь на ковре. — Стало так… светло. — Решил освежить. Серый съедал пространство. Так правда лучше.       Согласился он, ведь давно, до их глупого… нет, до их идиотского разрыва Рэй не раз намекала ему на слишком уж бесцветные апартаменты. Серые стены, серый диван, серые шторы, серая жизнь. Но стоило ей исчезнуть, пропасть в марлийских горах, как он, никогда доныне не замечавший одиночества, оказался с ним один на один. Один в собственном сером царстве.       Почти всё пошло в утиль: от кофейного столика до кухонного гарнитура. Всё.       Жить, конечно, после ремонта веселее не стало, но квартира и вправду похорошела, словно добавились некогда сожранные квадратные метры. Даже дышать стало лучше и света прибавилось — к слову, наемный дизайнер еще и с зеркалами побаловался. — И давно? — уточнила с улыбкой она, подходя все ближе и ближе к кухонному островку, за которым спрятался он.       Леви смотрел на неё и не верил, что она снова паясничает в его квартире. Опять ему улыбается. Пальцы в поисках поддержки — мнимой, конечно, — вцепились в край столешницы: он сорвется, если сам себя не приструнит.       Напугает.       Прогонит.       Она сбежит при первом же поводе. Наверное.       Но терпения, конечно, оказалось критически мало: — Достаточно. Ты правда хочешь поговорить именно сейчас о том, что было? Или продолжим? — Ты что? — вдруг встала вкопанной, выпучив глаза: — Так трахаться хочешь? — Тебя я хочу, — выдавил он раздраженно, сильнее стискивая тумбу: ну, вот… напугал. — Всегда хотел. Если хочешь поговорить, то дай мне пять минут и можем болтать о чем угодно. Мне надо привести себя в порядок.       Да слепой не заметит только, как она медленно, издевательски медленно опустила пытливый взгляд на уровень кожаного ремня. Чуть погодя посмотрела исподлобья ему в лицо: в глазах Рэй вспыхнули искры — они словно зажглись и разгорелись в дикое пламя. Она облизала губы и убрала прядку за ухо: — А в спальне ты тоже провел ремонт?       Слова Рэй лились терпким виски. Обволакивающим, согревающим гортань. Но виски с пряностями, с легкой кислинкой и медом. Самым сладким медом.       Леви сделал навстречу шаг, но она дернулась — отскочила. Решила поиграть? Нахмурившись, он протянул руку, чтобы в лучшем случае перехватить или же коснуться проказницы, но она отрицательно замотала головой. Да что ещё? — Подожди, — она обошла его, а он чуть шею не свернул, ведь глаза, дурацкие глаза как на клей приклеились к ней: к её лицу, изгибу плечам, к груди и заднице! — Сам же потом будешь ворчать, что вот… Как же так! Дуракцие эмоции и тд, и тп… — Рэй, — закатил Леви глаза, но…       Замер. Не моргая, когда она не просто обошла его, лишь бы позлить иной раз, а чтобы помыть руки. Рэй дернула вверх матовый рычаг — с шумом зажурчала вода. Сполоснула ладони, капнула мыла, тщательно натерла. Каждый пальчик, ноготок. Честное слово, он бы её трахнул прямо здесь…       Она не забыла о его правиле: где бы секс не происходил, руки всегда должны быть чистыми.       Рэйла подвинулась бочком, уступая ему место: — Ну же? Долго тебя ждать?       Уступив место, Рэй с вытянутыми ладонями заооборачивалась в поисках полотенца. — Возьми чистое, — спокойно сообщил он, намыливая кисти. — Позади, нижний ящик.       Пауза. Леви закрыл кран и только хотел потянуться за полотенцем, которое, Рэй уже должна была вытащить, как услышал: — У тебя нет ручек.       Секундная заминка: какие ещё, блин, ручки? — Нажми на дверцу, балда, — также пресно подсказал, тайно усмехаясь за её спиной. Пока она не видит. — Почему так сложно? Зачем тебе эти… навороты? — Чтобы ты спросила, — принял протянутое полотенце.       Насухо вытирая ладони, он с упоением наблюдал за тем, как она по-детски кривляется. Передразнивает, повторяя за ним, хмурясь и фыркая. Как же… Как же давно её не было. — А теперь…       Откинув тряпку, он без предупреждения подхватил под ноги ворчащую Рэй, ловко, но предельно аккуратно перекидывая брыкающуюся через плечо: — …иди сюда. Трещать нельзя — стонать можно.       Она рассмеялась. Заливисто, вызывающе, а затем так громко завяла: — Ты сначала доведи, а потом указывай… Ай!       Пискнула она, когда его не самая легкая рука влепила шлепок по ближайшей ягодице. — Сказал же, — напомнил он монотонно, — трещать — нельзя.       Черные простыни выбелило разбитое сердце. Он все поменял. Абсолютно всё: ему так хотелось стереть старое, но любовь… Злая, коварная любовь вгрызлась в кожу, отравила разум, заставив поменять и переделать все так, как когда-то предлагала она.       В шутку, конечно.       «У тебя так мрачно… Даже не знаю, боятся мне или нет» — подтрунивала Рэй, когда они возвращались к нему, после ужина в ресторане. Намекала, что в темноте даже сложно просыпаться.       И она оказалась права. Пока он не смыл мглу белой краской, он так и не проснулся. Оставшись наедине с чувствами, Леви вдруг понял, что даже темные времена проживать в свету приятней и спокойней.       Можно ли приурочить смену интерьера к его победам, к вспыхнувшей славе, к новым контрактам, к её возвращению? Символичный переход на светлую сторону…       Но вот Рэйла вновь на его кровати, вновь он чувствует тепло её тела, вновь слышит её голос — радостный, ласковый, возбуждающий. Леви скользил ладонями по её ребрам, словно по струнам: перебирал, очерчивал — играл. Заглатывал её запах, утопая в кровавых прядях, облизывал за ухом и расцеловал шею. Рэйла изгибалась под ним, суетливо теребя пуговицы на его рубашке, пытаясь скорее расстегнуть. Дышала ртом, стонала, звала его…       Она под ним — он над ней.       Они ластились друг к другу. Руки Леви жадно загребали тело Рэйлы под себя, а желание вырывалось наружу рыком в её точеные плечи. — Я так, — зашептала она между поцелуями, когда он подлез к её губам: — так… скучала…       Лево остановился в миллиметрах от её лица, посмотрел ей в глаза, точно вспыхнув внутри спичкой от её признания. Ему хотелось обхватить её розовые щеки и сказать, что он тоже!.. Но слова примерзли к глотке. — Мы потеряли столько времени из-за глупости, — продолжала она с трепещущим сожалением. — Я не должна была сбегать. Нам надо было разобраться…ах!       Она громко вздохнула, когда Леви поднял и подсадил её на себя. Рэй была в его руках хрупким цветок, но колючим, как роза из железа. Подушечки его пальцев заскользили по её позвонкам, пока он требовательно смотрел в её глаза, точно выискивая пробоину. Рэй держалась на кончики острия, чтобы не заплакать: глаза её краснели, не отставая от щек. — Что было — то было. Сейчас ты на мне. Остальное неважно.       Он тянулся к ней, прижимался, ластился котом, укрывавшего под подшерстком разъяренного гепарда, а она сползала, отодвигалась, ускользала волной в черный океан. Перехватывая жаркие поцелуи, Рэй, точно сама того не ведая, отползла до самых подушек, и только уперевшись в мягкое изголовье она наконец-то сдалась в его объятия. Леви жаждал её настолько сильно, что срывало голову: он был готов упасть на неё, как на востоке скалы и разбиться вдребезги, лишь бы жажда, так мучившая его все эти одинокие месяцы утолилась. Нет, дело было не в сексе. Любой трах он мог бы найти по щелчку пальцев, ведь все при нём: красота, о которой ему на ухо трещали поклонницы; обаяние, о котором ему упрямо твердил Эрвин, но он сам в это обаяние не верил; упрямство, которое пробило ему дорогу к золоту; то самое золото — и на шее, и в банковской ячейке. Все было при нём, но не было той самой, что вскружила голову и привила от дешевой любви.       Леви хотелось любить Рэй нежно, долго, безоговорочно. Ему не хотелось пристраиваться к ней сзади, наклонять, придвигаться впритирку и грубо входить. А потом держать за волосы или бедра, вдавливая Рэйлу к холодной стене и драть, пока она не захрепит оспишим из-за криков голосом. Не хотелось приставать и нагло лезть в лифчик или задирать юбку, чтобы шлепнуть по упругой заднице — ох, она всегда была упругой, сочной от тренировок и сладкой от ее любимого карамельного печенья. Не хотелось просто трахать. Вот вообще не хотелось.       Хотелось именно любить. — Эй, помнишь, — остановившись, тихо спросил он, не отрывая взгляда от её сияющих глаз, — где лежит? Или забыла?       Рэй звучно цокнула и потянулась к прикроватной тумбочке. Лукаво поглядывая на него через плечо, Рэйла выдвинула верхний ящик, покопалась там, прошуршала и вскоре достала, а затем будто специально для него показала черный квадрат с ребристыми краями. Леви еле сдержал ухмылку. — Ты настолько дотошный и повернутый на порядке человек, что скорее мир схлопнется, чем что-нибудь в твоем доме поменяется местами. — Про ремонт ты видимо забыла, — подловил её он и она повержено закивала, пряча улыбку за волосами.       Вредная язва, которую он был готов зацеловать до смерти.       Дотянувшись до края ящика, Леви одними пальцами задвинул его назад и сразу же навалился на Рэй. Она распласталась на подушке, обхватив его за шею. Ее губы коснулись его подбородка, уголка рта и щеки, уплыли к ушам. Леви чувствовал, как до окаменения напряглись его мышцы, как Рэйла таяла под ним мороженым и единственное, что оставалось — задать главный вопрос: — Как ты хочешь?       Рэй замерла на мгновенье и после прошептала: — Давай красиво.       Абсолютно непрозрачный, сложный, заковыристый ответ. А «красиво»— это как? Леви смутился, пролистал в голове невидимый справочник женских фраз и не найдя адекватной расшифровки, кивнул: значит, будет миссионерская. Потом, возможно, посадит на себя. Потом…       Что, блять, значит «красиво»? На весу, стоя, сидя, криво, раком? У окна? Музыка нужна?       Как? — По-классике, — уточнила она и он выдохнул.       Во сколько они начали и сколько прошло времени с момента, как они пересекли порог его квартиры — неизвестно. Да и какая разница, если мир замер. Он же может подождать их один вечер? Ночь? Это мелочь в цепочке дней и недель, но какая ценная.       Вначале она ворочалась под ним, не зная куда деть руки, раскидывала короткие волосы по шелку и отворачивалась, открываясь для жгучих поцелуев. Рэйла задыхалась от возбуждения, утопала в громком оргазме. Наверняка на его спине не останется живого места. Возможно, завтра на их телах проявятся синяки от пальцев и губ. Но что было верным и однозначным так это то, что теперь она плотно садилась на его член, насаживалась, закусив нижнюю губу и запрокидывая голову. Леви мял её груди, целовал и облизывал соски, кончиком языка обводил ореолы, и гортанно рычал, не в силах сдерживаться. Черт возьми, как же хорошо!..       Как приятно скользило тело по простыни. Как Рэйла извивалась, утробно бормотала, впивалась в его плечо, терлась животом о его пресс и мычала, закатывая глаза. Как же невозможно горячо было внутри неё… — Леви, я… Я не… Сей-час!..       Хватаясь за короткие волосы на его затылка, Рэйла вскрикнула прежде чем Леви совершил последний рывок. Не слезая, она расслабленно повисла на нём, уложила голову на его плечо и тяжело, загнанно задышала. Леви огладил её взмокшую спину, ласково, насколько он умел.       И так, обнявшись, они рухнули на перины и вскоре Рэйла уснула, а Леви выскользнул в душ. К тому моменту, время перевалило за полночь.       Лучше бодрящего кофе — лучшей Арабики всего света, — говорили, что нет ничего.       Ошибались. Ой, как ошибались.       Все продолжилось на кровати и закончилось в душе. Под струями теплой воды, Рэй млела от дразнящих прикосновений и растекалась каплями по стеклянной стенке. Леви позади прижимался, наваливался грудью и томно дышал Рэй на ухо. Дурея от возбуждения, Рэй терялась в реальности, хрипло стонала и ответно ластилась к тому, с кем ещё вчера утром враждовала. Нет, предателем он не был никогда — его таким сотворили в её разуме недруги, злые завистники их счастью и просто обкуренные уроды. Хотели насолить или пошутить, ведь все произошло в самый смешной день в году — первого, мать его, апреля. — Леви, — тихо позвала она его и он склонился к ней с поцелуем. Желанным, горячим, страстным поцелуем.       Рэй запустила руку в его волосы, а Леви поднырнул ладонью прям к её грудям. Обнимая со спины, он набирал обороты до тех пор, пока Рэй не разорвала поцелуй и не сорвалась на крик.       Ничего так лучше не бодрит, как утренний секс в душе. — Тебе налить? — сходу спросил Леви, как только Рэй прошлепала из спальни к кухонному островку. — Или свой кофе будешь?       Он орудовал чайником и чашками так же ловко, как по ночам крутил Рэйлу в постели — и не только по ночам. — Кофе.       Усевшись на барный стул, Рэйла уложила подбородок на подставленную руку и подняла заспанные глаза на Леви. Давно они так не завтракали, не встречали вместе утро. Пока он распаковывал пакет свежего кофе, заправлял кофеварку, Рэйла растиралась на столешнице, словно скатерть, безотрывно наблюдая за ним. Леви, как обычно, молча о ней заботился, не особо показывая эмоции. Загудела кофейная машинка и Леви наконец-то отвлекся: — Есть что будешь? — А что предложишь?       Леви распахнул холодильник и сделал шаг в сторону. Чтобы рассмотреть, что же там запрятано в холодном ящике, Рэйле пришлось не только приподняться, но и прищуриться. Кажется, там был сыр… — Два яйца и ломтик сыра, — манерно проговорила, опускаясь обратно. Леви выудил из пасти холодильника невскрытую упаковку Маасдама. — Леви, а что… Так что будет дальше? — Дальше? — взглянул он на неё. — В каком смысле? — Мы опять… вместе? Или это просто секс?       Голос Рэй дрогнул на последнем слове, и ей было очень сложно признаться в том, что в их прошлые отношения, когда они искали друг друга не только для взаимной поддержки на трибунах, но и для быстрого перепихона, окунаться больше не хотелось. Хотелось нечто большего, стабильного. Того, к чему они только-только пришли и все порушилось в то треклятое первое апреля. Вот что значит — злая шутка. — Чего бы ты хотела? — сухо ответил он, выкладывая тосты. — Обычных отношений? Жить вместе и по выходным ездить по магазинам?       Наверное, хотела бы… Но хочет ли он? Ядовитая игла точно поцарапала небо, иначе почему Рэй внезапно осипла, а руки и ноги моментально отнялись.       Он не хочет. — Ну… Не думаю, что это весело. Звучит скучно, но на самом деле я так устала от…       В соседней комнате зазвонил телефон Рэй. Она сразу же спрыгнула со стула и, кинув «Щас», помчалась за смартфоном. Однако услышав наигранный тон и хихиканье в трубку, Рэй тысячу раз пожалела, что не споткнулась на полпути и не переломала ноги. Клауса ей с утра не хватало. — Хорошо поспала? — Что тебя надо? — прорычала она в трубку. — Ты звонишь не вовремя. — А я знаю! Быстро вы сошлись, — приторно продолжал он, словно нарочно шелестя бумагой. Рэй скорчилась от мерзкого скрипа. — Все новости только о вас. Чемпион и подающая надежды наездница… Скажи, а в постели ты тоже наездница? — За… — осеклась Рэй, прикрывая веки. — Заглохни, Клаус. — Вот так ты со своим директором говоришь. Хорошо. — Клаус, слушай, — уверенно заговорила Рэй, пустившись при Леви наводить круги по его квартире, — перестань тянуть резину и раз уж ты позвонил, то давай я к тебе сегодня же заеду и мы с тобой обговорим насчет продления контракта. — Я-то думал, что он тебя так оттрахал, что ты с постели не встанешь, а ты ко мне собираешься. Он что? Хватку потерял или… — Ты же в курсе, что ты мерзкий? — оборвала его Рэй и Клаус засмеялся. — Немного есть. Ладно, раз силы в тебе есть, то приезжай примерно… в течение часа, потому что позже у меня встреча с «Би-Ди-Си» и уже будет не до тебя. И кстати говоря, не забудь, что вечер грядет и ты обязана прийти. — Нет, стой… Подожди, в течение часа? Кла!.. Я не успею! Туда дорога только часа два! — А ты успей. — Нет! Стой! — Пока! — Да сука! — выпалила в отчаянии Рэй и бросила телефон на диван.       Схватившись за голову, она обернулась на Леви. — Вот твой завтрак, — сообщил Леви ей то ли надменно, то ли злобно. — Я могу подкинуть, если надо.       Тело ныло от усталости, как и сердце. Стоит тут с кислой миной и вполне даже объяснимо его недовольство, ведь это Клаус их поссорил. Клаус вообще много чего нехорошо натворил, буквально бардак навел в жизни Леви. Однажды. С чего Леви его любить? Только если терпеть, ведь «Крылья» клуб Мизьеров, собственно, как и Рэй в их кабале.       Всему виной дурной характер Клауса, ведь будь он более благоразумным, всем было бы поспокойнее. Наверное, аж всей столице. — Леви, — наскоро допивая кофе и дожевывая завтрак, Рэй вдруг вздумалось спросить: — Клаус скоро затевает какую-то тусовку и может ты хотел бы… — Нет. — … присоединиться, — закончила она и грустно вздохнула. — Ладно, тогда одна пойду. — Возьми того болванчика, который был с тобой на квесте. У меня дела.       Рэй остановилась на пороге спальни, медленно обернулась, словно ожидая нападения, но его не случилось. Аккуратно уложив всю посуду в посудомойку и запустив её, Леви бросил в воздух колкую фразу: «Только слепой бы не заметил, что друг твой всё время пялился на Микасу». Услышав вполне весомое замечание, с которым Рэй никак не могла поспорить, у нее все равно заклокотало в сердце от возмущений. И даже было непонятно, почему именно они вспыхнули: из-за того, что ее поставили в неудобное положение и на толику не приревновали, или из-за того, что Леви так пренебрежительно к ней отнесся? Даже не взирая на всю его заботу Рэй боялась, что сложившийся сказка может в любой момент рухнуть карточным домиком, но уже навсегда. Может, Леви вообще все это затеял, чтобы сделать ей больно? Отомстить? — Хах, ты даже не спросил, когда говнюк устраивает праздник…

***

— Да как так-то! Хоть бы не сперли…       Надо же приключиться такому несчастью: он вдруг превратился в растяпу! Жан задыхаясь спешил со всех ног скорее к ангару Страшного квеста, где вчера он волшебным образом просрал телефон. Видать вчера так залип на Микасе, что совсем позабыл про смартфон, и поэтому так и проходил до самой ночи ни разу не заглянув в интернет. А, так он вчера ещё и на авиарежим поставил, точно! Да-да, чтобы не дай Бог не спалили, что он не сдал телефон и протащил с собой в дебри титаньего леса.       С другой стороны, на кой черт ему сдался телефон, если он вчера весь вечер провел рядом с Микасой. Они даже пили из одной бутылки, когда всей толпой гуляли вдоль морского побережья, наслаждаясь закатом. Получается, что… почти поцеловались… через бутылку.       Правда, выходит он еще засосался и с Конни, и с Сашей, и с Армином, и с Эр… Но это опустим! Главное, что среди них была Микаса, с которой он ещё, между прочим, довольно мило поболтал, пока Эрен с Конни обкидывали друг друга вонючими ламинариями. Идиоты. — Черт, черт, черт! — оттарабанил Жан, вбегая по железной лестнице.       Он влетел в мрачный холл и встретил пустоту как старого друга. Заозирался — никого. Ругнувшись, ринулся к кабинету сотрудников и не успел Жан взяться за ручку, как перед ним распахнулась дверь. Пред ним явилась дева из самых жутких кошмаров: именно она появилась тогда на квесте и оглушила всех душераздирающим криком. Жан отскочил ошпаренным и вылупился как баран на новые ворота. Такая же зловещая, до тошноты отвратительная и устрашающая до холодного пота. — Что? Испугался? — на внешне полумертвом лице блеснула дерзкая ухмылка. — А я тебя помню… Ты вчера был с компанией. С вами был ещё этот чемпион Леви, да? — Отдышаться дай, — захрипел Жан. — Перепугала до усрачки. — Извини, — она легко пожала плечами и зачем-то сняла парик, распуская волосы цвета спелой ржи. — Работа такая. Пугать. Сам понимаешь, зачем пришел?       Позади неё прошмыгнул тот рыжеволосый солдат, с которого вчера и началась игра. Голова его была перебинтована. Так было странно видеть его не среди декораций и с огромной пачкой чипсов в руках. Для них это просто работа: пугать людей в ангаре до остановки сердца, а за кулисами — хрустеть чипсами и запивать их газировкой. — Телефон. Я телефон тут… оставил. Вчера. Потерял. — Телефон? — послышался звонкий голос из глубины актерского кабинета. — А как он выглядел? — В смысле, как? Как телефон! Серый! — На заставке чо было? — Это Хитч, — кивнула за плечо актриса. — и стандартные вопросы. Как мы тебе можем отдать телефон просто так? Вдруг ты обманываешь нас? — Обманываю? — изумился Жан, пытаясь протиснуться в кабинет, но крикунья не позволила, загородив собой проход и единственное, что Жану оставалось, подчиниться и высунуть шею. — Да зачем бы я тогда к вам плелся, если лгу?! Машина была! Красная! Марку назвать? — Не, — лениво отозвалась Хитч. — Я все равно не разбираюсь. Руби, на, передай ему. Мне лень вставать.       Так, значит, Руби…       Как только чудище квеста приобрело имя и вышло на свет, Жан наконец смог разглядеть получше налепленные шрамы на ее коже. В темноте они выглядели мерзко, вполне реалистично, но под лампой — сразу очертились края бежевого пластилина и теперь рубцы показались несуразными. Руби смотрелась больше карикатурно, чем жутко, вот так расхаживая по утыканному мониторами кабинету. Кажется, она успела перекинуться с Хитч парой слов и усмехнулась. Жан ощутил липкую неловкость. — Держи, — Руби торжественно вручила ему телефон. — И больше не теряй. — Д-да, спасибо. Хорошо.       Засуетился то ли от чувств, то ли от того, что отключив режим полета, он обнаружил тридцать пропущенных и гору сообщений. Да кому он вообще сдался?       Рэй звонила? Писала?! Лучше бы Микаса… — Ладно, — почесал он затылок, отшагивая назад. — Я пойду. Спасибо вам! Удачного дня!       Махнул на прощанье и тут же выбежал на улицу. Задышал, прикрыл глаза. Уже с самого утра замотался, так еще и девчонку в гриме испугался. Молодец. Боец! На ходу засовывая телефон в задний карман джинсов, Жан случайно обронил сложенную бумажку. Можно было бы списать на то, что она так и валялась чистенькая на серых ступенях, но… Жан заметил, как она пролетела вниз. Всучили что ли ему, когда телефон возвращали? Жан нагнулся, развернул и обомлел: «Руби ###########». Прочитав, еще и зарделся.       Она оставила ему свой номер.

***

      Пройдя весь этаж, заглянув за каждую дверь администрации, Рэйла так и не обнаружила Клауса. Она даже пролезла в мужской туалет, но и там не нашелся. Как на зло, на сообщения и звонки он тоже упрямо не отвечал. Он словно провалился сквозь землю вместе со всем коллективом, и лишь случайно столкнувшись с охранником, Рэйла узнала, что он уже как двадцать минут дает интервью столичным телеканалам около конноспортивного клуба «Свобода». Там как раз открывается отличный вид на дорожку и белые, увитые цветочными гирляндами трибуны. Рэй галопом поскакала к клубу.       На улице толпились люди: разукрашенные девушки в дорогих нарядах и вычурных шляпках скромно хихикали; уважаемые мужчины обсуждали дела и охоту, сверкая белоснежными улыбками. Изредка шныряли рабочие конного центра и равнодушные официанты. Рэй старалась притвориться чужой тенью, слиться с народом, но разве это возможно при ее-то образе? Вчерашняя одежда никак не соответствовала мероприятию, растрепанные волосы и заспанный вид лишь ухудшали положение. Не так следует приходить на закрытие сезона. Но знала ли она, что попадет в эпицентр событий? Нет. Вылетело из головы. Не сунулась бы сюда, если бы помнила? Тоже нет.       Нет, потому что Рэйле так сильно хотелось отделаться от гадкого Клауса, что она была готова хоть под софитами опозориться, лишь бы побыстрее расторгнуть контракт.       По случайности, дама справа махнула рукой. Рэй отклонилась и также случайно наступила на подол чей-то юбки. Ткань под подошвой дернулась — на Рэй обернулась ошеломленная дочка барон Балто. — Ой! — пискнула сконфуженно Рэй. — Простите! — Все нормально! Это шлейф слишком длинный.       Из-за плеча красавицы выглянула ещё одна леди — не менее обворожительная сестрица Клауса. Его кузина Линет. В отличие от братца, Линет привносила в мир покой, украшала сады своим присутствием и растапливала холодные сердца улыбкой. Так говорил сам Клаус: человек-ураган, заданная петарда в детских руках, нож запрятанный в сапоге.       Что Линет, что дочь барона и их собеседницы были одеты в платья футляры, а на шеи, словно по-сговору, повязали муслиновые шарфики. Наверное, все они из одного женского клуба, раз решили одеться в одном стиле. Лишь шляпки были разными: из одной торчали орлиные перья, другая была увита атласными лентами. Линет выбрала шляпку-таблетку, которую украсила резной брошью огромным рубином по центру, увенчанным россыпью мерцающих кристаллов. Чистой воды великолепие! — Рэй! — радостно пропела Линет и потянулась к ней с объятиями. — Милая, рада тебя видеть! Какими судьбами? — Да я… — Рэйла, неужели ты будешь участвовать в скачках? — восторженно прошептала Балтовская дочь. — Тогда решено! Я ставлю на тебя!       Затем она схватила Рэй за предплечье и заговорщицки прошептала на ухо: — Они меня все подбивали поставить на какого-то Джорджа Роди. Говорят, новичок, который принесет Парадизу золото! Но я-то чувствую, что не стоит… И тут явилась ты! Судьба же, скажи! — Судьба, — скованно согласилась Рэй. Глазами она продолжала выискивать шоколадную шевелюру Клауса или хотя бы скопище СМИ, но все было тщетно. — Это правда? — удивилась Линет. — Ты будешь участвовать? — О! Вы же Рэйла Келлер, верно? — послышался совершенно незнакомый, слащавый голос. Ещё немного и её атакуют со всех сторон, и тогда живой она точно не выберется. — Хотелось бы… — начала Рэйс переводя суетливый взгляд на Линет, — чтобы это была правда, но…        «Да где же этот Клаус?» — Нет. Я бы тогда не пришла в таком виде. Да и вы бы меня среди всех не увидели: я бы из жокейской не выходила. Линет, скажи, где Клаус? Он мне очень и очень нужен. Сейчас. — А, — поникла дочка барона и отвернулась, — тебе он нужен… Понятно.       Когда мимо них прошел невозмутимый официант, Линет с необычайной ловкостью перехватила с серебряного подноса бокал шампанского. Рэй тоже захотелось пригубить, хотя бы того же шампанского — чего греха таить? Но она себя сдержала, хоть и проводила жадным взглядом удаляющиеся фужеры с игристым. Линет же подошла поближе и, мило ухмыляясь, она ещё раз сказала, что правда рада её видеть, что мечтает вновь увидеть её в седле, ведь клубу так не хватает Рэйлы Келлер.       Взбалмошной, неугомонной, рискованной Рэйлы Келлер. — Он там, — Линет указала пальцем в сторону Старта. — Эти журналюги его так и одолевают. Мне кажется, он скоро от них сбежит. — Брось, — усмехнулась Рэй. — Клаус никогда не ускачет от внимания. — Ну… может ты и права.       Игриво прошептала она, глотнув шампанского, и отошла ко своим. Интересное вышло прощание, но больше всего изумило Рэй улыбка, с которой Линет её покинула: хитрая, но сдержанная. Люди вообще на такие улыбки способны?       В это время Клаус пыжился на камеру, показывая и рассказывая не только про ипподром, но в какой-то момент его принялись заваливать вопросами о Леви. Чемпионе его клуба. Чем ближе Рэй была к группке микрофонов и фотоаппаратов, тем сильнее закипала и крепче сжимала кулаки.       Спокойно. Надо его выманить оттуда и в увести в уединенное место. Лучше сразу в директорский кабинет, куда секретарша незамедлительно принесет чай с бренди и отказ от продления контракта. Однако чаяниям Рэй, что все пройдет гладко, не суждено было случиться и все накрылось медным тазом, когда Клаус, приметив ее рыжую макушку, защелкал пальцами и громко позвал: — Рэйла! Господа, дамы, к нам пожаловала Рэйла — восходящая звезда нашего клуба. Рэйла, не стой же там столбом! Давай-ка к нам, поживее!       Вспышки камер тут же обратились на неё, ослепили и Рэй, застланная врасплох, окаменела. Не дождавшись, Клаус сам подошел к ней и резво подхватил под руку. Уверенным голос он ещё раз её представил на камеру. Вот же сученыш! Сам-то вон как стелит, да и горделиво красуется новеньким костюмом в клетку от кутюр, а она язык проглотила от ярости и стыда: не хотелось показываться на камеры в джинсах и вчерашней майке, наверное, ещё и помятой, да и тушь уже сто раз осыпалась на щеки. — Рэйла, скажите, вы примите участие в закрытие сезона скачек? — протараторила смуглая женщина и вытянула микрофон так далеко, что чуть не засунула его Рэйле в рот.       Шарахаясь от вопросов и журнальных стервятников, Рэй отделывалась односложными ответами. Мышцы её так сильно напряглись, что даже Клаус смог ощутить накал, и, наверное, потому решил к ней нагнуться: — Ты уже прости, но я не хочу один страдать весь этот день. — Ты меня подставил, — злобно прошипела Рэй. — Ты обещал со мной поговорить насчет контракта. — Рэйла, вы вернетесь в спорт? — Рэйла, Рэйла, — прорывался в первые ряды худощавый парнишка, — вы так резко пропали: что случилось? Вы получили спортивную травму? — Что? — опешила Рэй. — Нет. Просто я… — Она отдыхала! — закончил за неё Клаус и заулыбался во все зубы.       Вдруг ей так сильно захотелось ляпнуть глупость и проболтаться, что на самом деле она исчезла не потому что устала, а потому что этот козел сыграл с ней злую шутку. Он заставил поверить в то, что Леви ей изменяет.       Внутри легких заструился жгучий яд, вбирая в себя отраву точно губка. Рэй закипала. — Рэйла, вы собираетесь вернуться к тренировкам? — Я не ду… — Рэйла, мы можем надеяться на ваше участие в Мировых Играх? — кричала другая из глубины. Камеры щелкали, микрофоны ходили от качки ходуном, Рэй терялась в вопросах и не заканчивала ответы. — Нет, я не знаю… — Осталось несколько месяцев до первых отборочных соревнований. Вы уже тренируетесь? — Нет, я пока не тренируюсь. — Что вы думаете о Пик Фингер? — Пик Фингер? Это кто вообще такая? Простите, я с ней незнакома. — Это правда, что теперь вы встречаетесь с чемпионом Леви Аккерманом? — раздался один из главных вопросов и все замолчали.       По коже Рэй пробежались мурашки, ладони похолодели и сердце пропустило решительный удар: — Давайте личное оставим личным, — наигранно улыбнулась под ехидную усмешку Клауса. — Чемпион только вернулся домой, а вы уже атакуете вопросами его девушку, — посмеялся Клаус, но не Рэйла… — Дорогие гости, у вас есть уникальная возможность задать все интересующие вас вопросы, но уже через пару минут мы с Рэйлой будем вынуждены покинуть вас для подписания контракта о дальнейшем сотрудничестве и быть может вскоре вы увидите её как одну из участниц Мировых Игр! И я вас уверяю, она, как и все наши подопечные, выйдет…       Не выдержив, Рэй внезапно шагнула вперед, заслонив собой опешевшего Клауса, и направив на себя микрофон, прямо на камеру четко произнесла: — Я выхожу из состава «Свободы», — раздались охи, послышалось перешептывания и звонкие щелчки корреспондентов. — Больше я не в клубе.       Заявила она и развернулась в сторону конюшен. Она даже не удосужилась умаслить его прощальным взглядом. Не заслужил. Пошел он, скот поганый.       И он пошел, но только за ней. Рэйла увидела его разъяренного в гигантском проходе и сразу поняла, что ему пришлось вынужденно завершить эфир. Он пыхтел как бык, из его глаз точно метались молнии. Нечего было ляпать про девушку и устраивать ей пресс-западню! — Все вон, — скомандовал Клаус конюхам и готовящимся жокеям, а охране приказал никого сюда не впускать.       Рэй хотела скрыться среди лошадей, поплакаться в свободном деннике и следом отправиться на дешевую улицу. Сбежав от журналюг, она взялась названивать Леви. В её голове молниеносно родился великолепный план: просадить все деньги в баре, если он ей так и не ответит. Они сговорились? Сегодня все мужики решили её игнорировать по телефону? Хорошо, что хоть Жан ей позже перезвонил… — Ты! Дрянная девчонка! — ядовито зашипел Клаус. Его ненависть точно залила ему всё горло, запузырилась до самой черепушки — оттого его щеки раскраснелись и сосуды в глазах полопались. Рэй казалось, что ещё немного и он накинется на нее с кулаками: — Какого дьявола ты ляпнула на трансляции? — А что такого? — флегматично заметила она. — Тебя это так разозлило? — Разозлило? Нет, ни сколько. Разве что ошарашила твоя тупость. — Ага, согласна, да, — отмахнулась Рэйла, совсем его не слушая. — Жду документы. — Не дождешься. Ты никуда не уйдешь. — Уйду. Я уже это сказала, причем на камеры, причем при тебе… — Так задели слова про «девушку»? Неужели ты настолько хрупкая девочка? Прости, но мама меня учила быть честным человеком. — Поэтому ты вырос таким лживом мерзавцем? — нахмурила брови Рэй. — Назло матери? У-у-у… Какой ты плохой сын!       Клаус опасно приблизился, и воздух в конюшне словно раскалился — разлился лавой аж до лошадей, и те, не выдержив, зафыркали да затоптали в денниках. — А ты такая замечательная девушка, — зловеще заговорил он, смотря на неё свысока, — что умотала с другим мужиком, не оставив даже жалкой записки. Можно ли твой побег приравнять к измене, ведь вы же тогда были… вместе?       Рэй подалась ближе, с вызовом вздернула подбородок и с выставленным пальцем зарычала Клаусу прямо в лицо. — Ты столько дерьма натворил в моей жизни, и это ты меня увез, не я… — Я тебе предложил, — строго напомнил он, повышая тон. — Ты сама по трапу в самолет взошла. Не я тебя силком тащил. — Ты все подстроил! Ты подставил Леви! — Подставил? О, нет. Он правда был с Петрой или тебе еще раз фотки показать? — У них ничего не было! — вскрикнула Рэй и Клаус заухмылялся, пригладил лацканы изумрудного пиджака и посмотрел на Рэй исподлобья: — Ну и что? Тогда твоя измена выглядит ещё паскудней, не находишь?       Нервы Рэйлы лопнули и ладонь словно сама взметнулась в замахе, а следом раздался оглушительный для Клауса хлопок. Рэй его ударила, кажется, сама того не ожидая.       Но точно ни о чем не жалея.       Он сделал Леви в ее глазах изменником, а затем притворился, что подставил свое дружеское плечо, а не воспользовался ее слабостью. И Рэй могла бы подумать, что она ему не безразлична, но когда они прибыли в то шале, он на следующий же день устроил громовую вечеринку, на которой он то со одной зажимался, то с другой валялся на кровати. Сколько дней Рэй тогда пробыла в угаре — она сама и не помнит. Помнит лишь как еле выползла из дома и кое-как спустилась в горную деревушку: только там она смогла побыть одна и все обдумать. Помнит, как в слезах звонила деду и просила ей помочь…       Клаус налетел на неё внезапно. Он схватил её за горло как курицу, и отрубил бы ей голову, как курице, будь у него под рукой топор. В его глазах читалась холодная ненависть. — Подняла руку и думаешь, что просто так отделаешься, коза рыжая? — он сильнее стиснул пальцы, Рэй непроизвольно зацарапала ногтями по его кистям, но все было бесполезно, а воздух стремительно кончался. — Как он тебя только выносит, а? — А ты спроси… Прежде чем он уйдет из клуба вместе со мной. — Никто из вас не уйдет, — усмехнулся он. — Иначе потонете в судах. — Да похуй, — просипела Рэй. — Могу… ещё и в… рожу твою… наглую… плюнуть.       И она плюнула. Попала на щеку, Клаус поморщился и выпустил шею Рэй из хватки. Рэйла рухнула наземь, захрипела, задышала глубоко, громко и отчаянно. А потом, когда мир перестал вращаться перед глазами от недостатка кислорода, сделала Клаусу подножку и тот упал на спину. Рэй накинулась на него с кулаками, залезла сверху, и тот вначале даже рассердился, оскалился, а потом как засмеялся! Раскинул руки, голову откинул и Рэй внезапно угомонилась. Вцепилась в лацканы его пиджака, тряхнула на себя и как проорала: — Чо ты ржешь, падла?!       Клаус вдруг обхватил Рэй за талию и они перекатились. Теперь он был сверху, а она под ним. — Вот так мне нравится больше. — Слезь с меня, урод! — Не буянь, иначе я за себя не ручаюсь. — Ты специально сговорился с Карин, вы следили за ним, чтобы хоть что-то нарыть. Ты говнюк, Клаус! Говнюк!       Верещала она до тех пор, пока его губы не накрыли её. Рэй ошалела, оцепенела. Он её поцеловал! И продолжал целовать с таким чувством, с нарастающей страстью, какую Рэй и представить не могла. Рэйла зашевелилась под ним, попыталась стряхнуть с себя, но он был тяжелее и нисколько не поддавался. Тогда Рэй немного раскрыла рот — язык Клауса прошелся по её зубам, — и сразу же закрыла, чуть не оставив Клауса немым. Он отпрянул от неё, болезненно промычав: — Ты мнэ яфык откусит хотэла?       Он прикрыл губы ладонью, скуксился и помрачнел. Рэйла приподнялась на локтях, стараясь умять все в голове, что только что произошло. — Нехер лезть языками в чужие рты. Я ухожу. — Ты это уше ховорила, — скучающе напомнил он, вставая с колен. — С тобой невозможно работать! — орала она на пути к выходу. В какой-то момент ей взбрело в голову, что можно из раскрытого денника схватить кулек сена и как в него запульнуть. Так она и сделала: — На кой хрен ты вообще полез в мои отношения?! Ты же сам меня своими руками выбил из графика тренировок! О каких Играх может идти речь? Зачем?! — Дело не в тебе, — бесстрастно произнес он, цокая явно распухшим языком.       Рэй остановилась, Клаус же с ней поравнялся. Если не в ней, то в ком? — В Леви? — осторожно задала она вопрос. — Не твоего ума дела. Пошли, я тебя подвезу. Не бойся: я не тот помешанный на хлорке кретин и не заставлю тебя потом драить салон. Только сейчас Рэйла заметила, что они чуть с головы до ног не в пыли и грязи. Отлично покатались по полу.       Припаркованный на закрытой парковке кислотно-зеленый спорткар радостно пикнул, завидев хозяина. Но будь машина человеком, то тут же бы заныла, как только замаранные штанины обтерлись о сиденья. Клаус залез по-свойски, даже ни разу не поморщившись от боли или брезгливости. Рэй же уломала себя нагнуться и залезть в бедную машинку: очень уж она ей посочувствовала, хотя сама по-натуре далеко не чистюля, но так поступать с эксклюзивной моделью сравнимо кощунству!       Двери опустились, Клаус завел мотор и глубоко вдохнул. «Ну и ядовитая же у тебя слюна» — проскулил он, на что Рэй закатила глаза и отвернулась. — Нет, — закачал головой Клаус, — всё-таки я считаю, что покидать сейчас клуб неразумно.       Продолжая тыкать на вызов, Рэй надеялась, что Леви все же ей ответит, а пока шли гудки — переговаривалась с Клаусом. Колкость за колкостью летели стрелами и вскоре они оба превратятся в решето. — Не можешь простить мне мое же решение? — от бессилия Рэй пропустила смешок, но с другой стороны он прав, да и ее жизнь — это скачки и конкур; она загнется без лошадей и ветра в лицо.       Гудки, гудки, гудки… — Ты поступила опрометчиво. Уж лучше уходить на пике, а ты выбрала путь алкашки, сошедшей с дистанции из-за собственного упрямства. Так запомнят люди, не так ли? Ты ещё успеешь подготовиться к Играм, я знаю, — он говорил спокойно, не наседал, а наоборот придавал уверенности, словно словами приближал лучшее будущее. — Соберешь медали, покажешь себя, обгонишь эту Пик… — Да кто это Пик? — встрепенулся Рэйла. — Уже второй раз про неё слышу. Кто она?       И в переписке с ним тоже тишина… — А, — Клаус нехотя отмахнулся, будто не хотел вдаваться в подробности. — Говорят, у неё есть все шансы пройти отборочные и выступать за Марли. — Ну и что? Что с того?       Клаус включил телефон и одной рукой набрал в поисковике браузера, пока Рэй закидывала его вопросами. — Да с того, — сказал он, выставив перед её носом телефон с открытой на весь экран фотографией Леви и Пик.       Рэй не поверила своим глазам: словно злая первоапрельская шутка воскресала и обрела иное обличье. У Рэй перехватило дыхание, сердце застучало в горле, зрение потеряло фокус. — Что это? — поперхнулась она. — Клаус, снова твои махинации? Ты охерел? — Нет никаких махинаций, Рэйла, — весомо проговорил он, смотря в её глаза. — Фото сделали папарацци. — Ты уверен, что это не фотошоп? Когда это было? — Да. Тут все чисто. Полистай. В разное время и в разных местах. Даты тоже посмотри. Все там. Интернет же.       Рэйла взяла телефон, дрожащими пальцами залистала фотографии в интернете и одна за другой была как на подбор! На всех них Леви и эта Пик то обнимались, то смеялись, мило прижавшись лбами, то…       Дождь. Они стоят под красным навесом ресторана «Звезда» и ластятся друг к другу. Целуются.       Целуются.       Под навесом ресторана, где когда-то они с Леви ужинали после его боя.       Рэй скрутило, будто рыба-еж надулась и исколола все кишки. Иначе как объяснить тогда внезапно возникшую боль в животе? Стоило взглянуть на даты, и ко всему прочему добавилась щемящая боль в сердце: видать и до него достали отравление иглы. В голове не укладывалось, что он нашел другую спустя месяц, после её побега. Месяц.       Но ведь он всегда значился завидным женихом. Никогда не имел проблем с женским вниманием. Ну пропала она и что дальше? Мир рухнул что ли? Вряд ли, раз он нашел утешение в другой.       Только тогда проведенная с ним ночь хоть что-то значит? Зачем он сделал дурацкий ремонт? Чтобы окончательно смыть ее из своей жизни как втулку в унитаз? А тут она, блин, так некстати вынырнула из канавы и все по кругу запустила, по злачному кругу…       Потому он не отвечает. Потому он теперь пропал. — Ну что? — поинтересовался Клаус. — Вернешься к тренировкам?