с’mere

Без пятнадцати девять Энид за своим письменным столом: в одном ухе наушник с MARINA, пальцы быстро перебирают по клавиатуре ноутбука, подводя итог эссе по английской литературе. Когда раздается стук по стеклу, она вздрагивает. За круглым витражным окном стоит Тайлер с букетом высоких, похожих на пушистые свечи цветов, цвет которых не различить в темноте. — Толкни створку, — она указывает, какой именно части нужно коснуться, чтобы войти. Пока Тайлер немного неловко пробирается в комнату сквозь узкий проем, Энид быстро захлопывает ноутбук, выключает и бросает куда-то наушник, и встает ему навстречу. — Ты же знаешь, что люпин ядовит? — спрашивает она с ухмылкой, когда получше разглядывает пышный букет, судя по всему, явившийся прямиком из теплиц мисс Торнхилл. — Нет, ведь я не посещаю занятия по ботанике. Но это делает Ксавьер, и он определенно получит от меня хорошую взбучку, когда я вернусь в нашу комнату, — Тайлер опускает взгляд на цветы насыщенного фиолетового цвета. — Он сказал, это отличный выбор, потому что второе имя люпина — «волчий боб». Что же с ними делать? Выбросить?.. — Нет, — Энид качает головой. Она берет кашпо, оставшееся от какого-то погибшего комнатного растения, выливает туда воду из фитнес-бутылки. — Просто вынесем их на балкон. Она берет эту операцию на себя, позволяя Тайлеру оглядеться в ее девичьей спальне. Когда она возвращается, он рассматривает винтажные кинопостеры над ее кроватью. — У тебя здесь здорово. Очень уютно и очень… по-твоему, — Тайлер поворачивается и улыбается ей своей фирменной мягкой улыбкой, от которой сердце Энид екает. Но тут его взгляд скользит вниз по ее фигуре, облаченной в цветастый свитер и короткую розовую юбку, и она чувствует, как знакомое чувство голода скручивает ее внутренности. — Ты еще потолок не видел, — говорит она, — но его лучше рассматривать, лежа на кровати. — Это приглашение? — Тайлер стягивает с плеч куртку, оставаясь в широкого покроя футболке с эмблемой «Бостон Брюинз». Она бы предпочла, чтобы он избавился и от нее. В конце концов, она всегда болела за «Шаркс». — Будь как дома, — говорит Энид с видом ундины, заманивающая в свои сети неосторожного путника. Тайлер падает на спину поверх лоскутного покрывала, и двигается так, чтобы осталось достаточно места и для нее. — Ух ты, — говорит, задрав подбородок вверх. — Ты сама это сделала? — С помощью трафаретов, я ведь не Ксавьер Торп, — Энид подходит, ложится рядом. Покатый потолок над их головами выкрашен в цвета радуги, поверх которых выведен черный силуэт волка с ощетинившимся загривком и раскрытой пастью, преследующий желтый круг. — Это Фенрир, проглатывающий солнце, — демонстрирует понимание символов Тайлер. — Почему ты решила изобразить на своем потолке начало Рагнарека?.. — заинтересованно спрашивает он. — Мы как раз изучали «Старшую Эдду» на курсе европейской мифологии, когда я получила разрешение от мисс Торнхилл раскрасить стены, — Энид смотрит на него. — И еще я в очередной раз была жутко зла на свою мать, которая без конца твердила, что все мои братья обращались, едва им исполнялось тринадцать, а я… Мне захотелось выбрать какой-нибудь сильный, мощный символ моего будущего освобождения. Что-то вроде «я вам покажу, я так обращусь, что вам всем мало не покажется», — Энид комично трясет кулаком в воздухе. — Но, как ты мог заметить, пока ничего не вышло. Тайлер переворачивается на бок, кладя голову на согнутую в локте руку. Его розовые губы напрягаются, едва сдерживая улыбку, когда он говорит: — Твой момент славы наступит совсем скоро, я уверен. И стены Невермора содрогнутся, когда Энид Синклер обратится. — Заткнись, — беззлобно фыркает она, легко ударяя его в грудь. И добавляет, вспомнив, что так и не поблагодарила его за люпины, — спасибо за цветы. — Не за что, — почти мурлычет Тайлер. Его лицо совсем близко, и Энид видит, как зеленая радужка его глаз затменена чернотой зрачка. Игривая атмосфера последних минут сменяется отчетливым напряжением. Энид тоже поворачивается на бок и говорит: — Поцелуй меня. Тайлера не нужно просить дважды. Он легко касается губами ее щеки, кончика носа, подбородка. И наконец, опускает свой рот на ее. На этот раз они не торопятся, не стараются получить как можно больше за короткий период времени. Поцелуй выходит медленным и нежным. Тайлер притягивает Энид в тесные объятия, она закидывает ногу ему на бедро, и ее короткая юбка складывается гармошкой, не скрывая почти ничего. Тайлер просовывает свое колено между ее ног, и Энид трется об него, чувствуя как промокает. Ее руки тянутся к ширинке джинс Тайлера, поглаживают его сквозь грубую ткань. Он стонет ей в рот, но потом вдруг отстраняется и шепчет: — Ты уверена, что нам нужно так спешить? Вопрос застаёт Энид врасплох. Она всматривается в его лицо, ища подвох, но видит лишь искреннее, взволнованное участие. — Думаешь, стоило начать с кофе во «Флюгере»? — она сама удивляется, как хрипло, даже грубовато звучит ее голос. — Просто не хочу, чтобы ты жалела. Как было после танцев. — Тайлер, — Энид даже не верится, что этот парень настолько хороший. — Ты в моей кровати, и я до умопомрачения хочу, чтобы ты касался меня, целовал меня, — она тихонько вздыхает. — Хочу увидеть тебя голым. Он вдруг ускользает из ее рук, и Энид пронзает паническая мысль, что Тайлер сейчас встанет и уйдет. Но он всего лишь садится на постели и снимает с себя футболку, обнажая все то, что Энид мечтала увидеть: широкую гладкую грудь и поджарый пресс с дорожкой волос, уходящей вниз. Пока он избавляется от остального, она встает рядом с кроватью, тянет вверх свитер, под которым нет бюстгальтера, расстегивает юбку, что свободно падает к ее ногам, и остается перед ним в одном нижнем белье. Тайлер перекидывает длинные ноги по ту сторону кровати, где стоит Энид. Притягивает ее за бедра так, чтобы она встала между его колен. Взгляд его блуждает по ее голому телу, останавливается на маленькой груди с розовыми ареолами. Тайлер облизывается, кажется, даже не осознавая этого, и у Энид от этого зрелища тянет внизу живота. — Расскажи, что тебе нравится, — вдруг просит он. — Я… я не знаю, разное, — она теряется. Весь ее небогатый опыт сводится к двум разам с Аяксом и самостоятельному изучению своего тела. И, по правде говоря, она не ожидала от Тайлера такой сознательности в этом вопросе. — Ладно, — он кивает, словно обещая самому себе, что выяснит это, и целует впадинку между ее животом и подвздошной костью. Энид шумно вздыхает, кладет свои руки ему на плечи. Его рот движется по краю ее белых слипов, потом поднимается вверх по линии от пупка к солнечному сплетению. Когда его губы обхватывают изгиб ее правой груди, Энид рефлекторно прижимает его ближе и стонет. Тайлер откликается на это движением языка по ее соску. Его правая ладонь ложится на ее левую грудь и мягко сжимает. Реакция тела на это волнующее прикосновение получается неожиданной: ее ногти резко удлиняются, превращаясь в когти оборотня, остро впиваясь в кожу Тайлера, и он ощутимо вздрагивает. Глаза Энид расширяются от страха, она делает полшага назад, но Тайлер ловит ее запястье и целует раскрытую ладонь. — Все хорошо, — бормочет он. — Не волнуйся об этом, иди ко мне. Там, где ее когти прошлись по его коже, появляются красные бороздки, и Энид не решается вернуть свои руки ему на плечи. Ее тело напрягается, и Тайлер не может этого не заметить. Он встает в полный рост, приподнимает ее лицо за подбородок, заставляя взглянуть на себя. — Энид, это всего лишь несколько царапин. Тайлер целует ее, его пальцы рисуют узоры на ее спине, и Энид поддается этой ласке, вновь расслабляется. Ее белье присоединяется к остальной одежде на полу, когда он тянет ее на кровать, подминает под себя. Проклятые когти не хотят убираться, руки Энид по-прежнему скорее парят над телом Тайлера, чем прикасаются к нему, и тогда он выбирает позу, при которой это не будет ее беспокоить. Энид лежит на боку, лицом к стене из мягких игрушек, слышит шуршание фольги и влажный звук, с которым Тайлер раскатывает латекс. Когда его длинные пальцы скользят между ее ног, Энид задыхается от нового ощущения и впивается когтями в простыню. — Что насчёт грязных разговорчиков, — спрашивает вдруг Тайлер, целуя ее в шею. — За, против, особое мнение?.. Он поглаживает ее круговыми движениями, скользит ниже, размазывая влагу, и Энид стонет и извивается, прижимаясь спиной к его широкой груди. — Такая влажная, такая поддатливая. Хорошая девочка, — шепчет он, очевидно решив в любом случае получить ответ на свой последний вопрос. Энид возбужденно всхлипывает. — Тайлер, пожалуйста. Он приподнимает ее ногу, чтобы медленно погрузиться. Энид, закрыв глаза, откидывается назад, кладет голову ему на плечо. Когда он начинает двигаться, с ее губ срывается новый стон, и Тайлер вторит ему. Он крепко сжимает ее бедро, и эта хватка наверняка оставит новые синяки поверх старых. — Энид, ты… — его дыхание становится прерывистым, он толкается неглубоко, почти дразняще, и это заставляет ее трепетать. Его рука покидает ее бедро, поднимается к груди, чтобы грубовато ущипнуть. — Скажи, чего ты хочешь. Она не может прикоснуться к себе из-за длинных когтей, и ведет руку Тайлера обратно, вниз. Он понимает. Его пальцы набирают нужный темп, почти синхронизированный с фрикциями, что становятся и быстрее, и глубже. Проходит совсем немного времени, когда наслаждение выгибает ее спину, заставляет сжиматься вокруг него, вспыхивает белым светом под веками. Тайлер стонет ей в шею, толкается еще раз или два, и приходит к собственной кульминации. Несколько мгновений они лежат, не двигаясь, восстанавливая дыхание. Потом Тайлер осторожно отстраняется, чтобы привести себя в порядок. — Можешь принести мне полотенце? — спрашивает Энид. Их смешанный пот высыхает на ее спине. — Вторая дверца шкафа справа, верхняя полка. После они сидят в изголовье кровати, полуодетые и растрепанные. Тайлер ласково массирует ее ладонь, и от этого волчьи когти втягиваются, обращаются человеческими ногтями. — Тайлер, — зовет его Энид. Он вопросительно смотрит на нее. — Хочу пригласить тебя на кофе во «Флюгер». Он смеется и целует ее в нос.