Our Puppy

      Сынмин просыпается посреди ночи от того, что чьи-то холодные руки касаются его живота под футболкой. Это неожиданно и, чего греха таить, не слишком приятно, поэтому Сынмин недовольно стонет. Он открывает один глаз, чтобы проверить, кто забрался к нему в постель, но в этой кромешной темноте едва ли можно хоть что-то увидеть. Теплое дыхание касается шеи, щекоча, и Сынмин нащупывает телефон под подушкой, чтобы узнать, который час.       Полтретьего.       – Я разбудил? Извини, щенок. – голос Джисона хриплый и мягкий, когда он целует Сынмина в плечо в качестве извинения, но все в порядке, Сынмин не сердится на него. – Не могу уснуть. Можно мне остаться здесь? – говорит омега чуть громче, словно боясь, что Сынмин не услышит его. – Пожалуйста?       – Можно. – Сынмин сонно гудит и поворачивается лицом к Джисону, обнимая его в ответ. Он знает, как Джисону необходимы объятия в такие трудные бессонные ночи, и пусть он хоть сто раз уставший, он готов дать ему все, что потребуется.       – Спасибо, Минни. – Джисон благодарно выдыхает и утыкается носом в шею беты, оставляя на ней несколько невесомых поцелуев. – Ты хорошо пахнешь. – воркует он, наконец, успокоенный и довольный, и его холодные руки быстро теплеют на животе беты.       – Я просто принял душ. – Сынмин отзывается, но голос не слушается, а глаза снова предательски закрываются. Джисон нежно смеется над ним и жмется ближе, кутая Сынмина в своих объятиях.       – Прости, я не хотел тебя будить. Спи, Минни. – шепчет он едва слышно. – Спокойной ночи.       – М… ночи. – Сынмин лениво отзывается, удобно устраиваясь в кольце его крепких рук. Сон накрывает его сразу, и он уже не слышит тихих бормотаний Джисона и не чувствует его губ у своей пахучей железы.       Омега, конечно, пользуется этим, бесконечно долго прижимаясь лицом к его шее и вдыхая запах. Это трудно объяснить, но Джисону почему-то до невозможности нравится, как пахнет Сынмин. Запах Сынмина его успокаивает. Мягкий и ненавязчивый, даже можно сказать, почти неуловимый, но все равно ощутимый и будто бы сладкий.       Сынмин пахнет домом.       Комфортом, уютом, теплом и немного – его любимыми вязаными свитерами, отчего у Джисона слегка кружится голова. Он надеется, что не выглядит слишком одержимым им, когда подходит к Сынмину в перерывах между выступлениями или чтобы немного пообниматься перед сном. Просто так ему становится спокойнее.       Сон тянется к нему, и Джисон, наконец, чувствует, как постепенно расслабляется его тело. Этот день был очень напряженным для него, а завтра утром у них снова много разных планов, поэтому он должен хорошенько выспаться и набраться сил. Сынмин причмокивает губами во сне, и Джисон тихо смеется, целуя его в лоб, прежде чем заснуть. Кровать беты всегда казалось ему привлекательнее своей.       Утром Сынмин его настойчиво будит. Голос беты громкий, раздраженный и, кажется, удивленный, когда он что-то кричит, тряся омегу за плечи. Джисон недовольно стонет – он отказывается просыпаться даже тогда, когда Сынмин садится на него, прижимая к постели всем своим весом.       – Хан Джисон, что ты сделал со мной?! – Сынмин вопрошает, не прекращая сжимать его плечи, и его худощавое тело давит на грудь омеги, заставляя хрипеть. – Открой глаза, ты...! Сейчас же!       – Что? – Джисон ворчит, убирая спутанную челку с глаз и глядя на бету прищуренным, расфокусированным взглядом. – Ну что, Минни? Что? Зачем так кричать... – стонет он.       – Затем! – Сынмин громко фыркает, оттягивая воротник своей футболки, и Джисон глупо промаргивается, чтобы убедиться в том, что ему это не кажется. Шея Сынмина просто усыпана болезненными на вид темно-розовыми, а кое-где даже и ярко-красными, отметинами.       Джисон мгновенно прогоняет остатки сна.       – Что ты... – он неуверенно хрипит, похлопав себя по щекам. – Что это такое?       – Это ты мне скажи. – снова фыркает Сынмин. – Что ты сделал со мной, пока я спал?       – Я не… Погоди, что... – Джисон путается в словах, пытаясь привести разбежавшиеся мысли в порядок, и Сынмин хмурится еще сильнее, ожидая от него объяснений. – Я не знаю... Я не помню... – омега, наконец, отзывается. И должно быть, он звучит слишком отчаянно, потому что Сынмин немного смягчается.       – Что? – переспрашивает он, отпуская плечи Джисона и смотря на него в замешательстве. – Что значит "не помню"?       Джисон растерянно пожимает плечами, лихорадочно пытаясь вспомнить, что вчера вообще произошло, но в его голове абсолютная пустота, погоняемая свистящим ветром. – Погоди... – испуганно вздрагивает он, схватив Сынмина за бедро и заглянув в его глаза. – Ты… как думаешь, я сделал что-то с тобой против твоей воли? – неуверенно спрашивает он.       Сынмин бьет его по груди так сильно, что этот шлепок можно было бы услышать на другом конце города.       – Ай! – Джисон вопит, хватаясь за горящее от удара место, и обиженно дует губы. – За что?!       – Идиот, я просто хочу знать, зачем ты напал на мою шею! – фыркает бета. Он замахивается для еще одного удара, но лишь для того, чтобы поддразнить. Кончики его ушей вдруг стремительно краснеют, когда он переходит в смущенное ворчание: – Я не против твоих меток, Санги. Но не перед выступлениями. Джисон широко улыбается в ответ, и Сынмин отворачивается, закатывая глаза.       – Что смешного? – снова фыркает он. – Мало тебе этого, так ты еще и укусил меня! Знаешь, как мне теперь больно? Что я скажу стилистам?       Он спускает футболку еще ниже, оголяя плечо, и демонстрирует свежий укус, который уже заплывает темным синяком. Внизу, чуть левее, есть еще один, точно такой же.       Джисон снова виновато закусывает губу.       – Прости. – он вздыхает, извиняющейся мягкостью сжав бедро беты. – Я не хотел причинять тебе боль, Минни, но я… правда ничего не помню. – он виновато смотрит на плечо и шею Сынмина, боясь прикоснуться к ним, чтобы не доставить еще большего дискомфорта. – Помню, что пришел к тебе в постель, потому что не мог заснуть, мы обнимались. Помню… – он застенчиво чешет затылок, но продолжает, – Помню, что ты очень хорошо пах. Может быть, я как-то… неосознанно?       – Может быть. – Сынмин вздыхает, сдаваясь, и пожимает плечами, давая понять, что не сердится на него. Может быть, Джисон действительно был немного не в себе. – Ладно.       – Ты сердишься? – все еще волнуется омега, заискивающе заглядывая в глаза Сынмина, словно побитый щенок.       – Нет. – бета качает головой, и Джисону становится чуточку легче. Он гладит бедро Сынмина, все еще безмолвно извиняясь, и принюхивается, осматриваясь, словно бы это поможет ему вспомнить.       – Знаешь, по крайней мере, твоя постель чистая, и здесь совершенно точно не пахнет сексом. – он говорит, и Сынмин давится воздухом, смущенный его словами.       – Черт возьми, Джисон! – он снова бьет его по груди, и его щеки стремительно краснеют.       – Что?! – омега тут же защищается. – Я просто предполагаю! И ты должен быть благодарен за мое чуткое обоняние!       – Боже... я собираюсь завтракать, извращенец. – бета встает, собираясь было уйти, но Джисон вдруг хватает его за руку. – Что еще?       – Ты же… ну, правда не сердишься? – спрашивает тот, и в его глазах отражается, кажется, все сожаление мира.       – Я не сержусь. – Сынмин отвечает, но Джисон все еще не готов его отпустить. – Я не сержусь на тебя, Санги. Правда.       Джисон кивает, принюхиваясь к его запаху, и Сынмин действительно не пахнет сожалением или злостью. Он пахнет… обычно. Спокойно. Ровно точно так же, как вчера ночью, когда Джисон заполз к нему в постель.       – Ладно. – омега кивает, наконец, полностью успокоенный, и оставляет невесомый поцелуй на ладони Сынмина, прежде чем отпустить его руку. – Мне правда очень жаль. И я действительно не знаю, как так вышло, Минни. Просто… не могу ничего вспомнить.       – Все в порядке. – Сынмин отмахивается, ненадолго задерживаясь, чтобы пригладить взъерошенные волосы Джисона, и тот довольно мурлычет в ответ на ласку. – Думаю, стилисты смогут справиться с этим, не переживай. Давай лучше поедим, иначе точно везде опоздаем. Тогда Минхо-хен нас прикончит. Уверен, он только этого и ждет.       Глупая шутка вызывает улыбку на лице Джисона, и он согласно кивает, послушно следуя за бетой на кухню. Там уже постепенно собираются и другие члены стаи, но разговоры на кухне все такие же ленивые и глухие, а сонные голоса едва ли понимают друг друга.       – Надо же, явились.       Минхо, кажется, сегодня не в настроении – он ворчит, даже не глядя на них, и Сынмин с Джисоном смеются над его хмурым, но слишком очаровательным выражением лица. Что ж, кажется, им все же нужно было поторопиться.       – Я сказал что-то смешное? – альфа фыркает, наконец, поднимая голову, и кружка с кофе в его руках на секунду дрогнет. На его лицо набегает мрачная тень замешательства. – Что, черт возьми, с твоей шеей?       Хенджин и Чан, тоже присутствующие на кухне, заинтересовано косятся на Сынмина и даже, кажется, становятся в несколько раз бодрее, когда замечают его разукрашенную метками кожу. Сынмин виновато пожимает плечами, не зная, что на это ответить, но сонный Джисон благородно вступается за него, читая явное недовольство на лице Минхо. Он знает, что этот альфа может быть строгим, когда нужно и не нужно, и сегодня тот явно не в настроении.       – Это моя вина. – твердо говорит омега, на всякий случай пряча Сынмина за спину, когда Минхо делает шаг к ним. Это на мгновение останавливает альфу, но конечно же, не делает его менее недовольным.       – Чем вы двое всю ночь занимались? – Минхо хмурится, и сонный Чан, наконец, уловив перемену в общем настроении, встает между Джисоном и Минхо, мягко поглаживая каждого из них по плечу, чтобы успокоить. – У нас сегодня выступление, вы забыли? Как, черт возьми, он выйдет на сцену в таком виде, Джисон? Ты вообще думал об этом?       – Ты просто завидуешь, что я смог это сделать, а ты нет.       Джисон язвительно дразнит, недовольный беспричинной грубостью в свой адрес, но быстро смиряется под пристальным взглядом Чана. Минхо хмурится еще сильнее, цокая языком.       – Я не знаю, как так вышло, хен. – Джисон продолжает и виновато смотрит то на Минхо, то на Чана. – Честно. Я пришёл в кровать Минни ночью, потому что не мог заснуть, и, клянусь, мы не делали ничего такого! Я просто… думаю, я сделал это, пока спал. Запах Минни был очень приятным, так что я, наверное, неосознанно пометил его.       Минхо тяжело вздыхает, возвращая себе былое хладнокровие, и Чан, наконец, отпускает его плечо, позволяя подойти к щенкам и тщательно их обнюхать. Джисон ободряюще сжимает руку Сынмина, позволяя Минхо долго изучать их запахи с сосредоточенным лицом, и Сынмин чувствует себя ужасно неловко, когда все взгляды направлены на него.       Альфа отстраняется, выглядя вполне удовлетворенным и уже более спокойным.       – Что ж, вы не пахнете так, будто трахались всю ночь. – выносит вердикт он, и Сынмин с Джисоном в голос кричат на него, заставляя снова нахмуриться. – Что? Я должен был убедиться, что это не ложь.       – Я не лгал! – Джисон недовольно дуется, и Минхо примиряюще ерошит его волосы, безмолвно прося прощение за сомнение. Затем поворачивается к Сынмину, и его взгляд дольше обычного задерживается на его шее. – Так ты даже не проснулся, пока он измывался над тобой?       – Я был очень уставшим. – бета пожимает плечами, невольно кладя ладонь на свою шею, чтобы прикрыть ее от пристальных взглядов мемберов. Ладно, он готов признать, что это немного некомфортно, когда они пялятся так. Хенджин даже перестал жевать свой завтрак, замерев с ложкой во рту, и эта тишина на кухне кажется просто нелепой.       – Мы могли бы обработать это чем-нибудь. – предлагает Чан, наконец, оторвав взгляд от сынминовой кожи и мягко улыбнувшись. Его голос приводит остальных в чувство, и Сынмин так благодарен ему за это, что почти готов спеть ему серенаду. – У нас где-то была рассасывающая мазь от синяков, думаю, это подойдет. Что скажешь, щенок?       – Да. – Сынмин кивает, благодарно посмотрев на него, и теплая улыбка мелькает на губах Чана. – Да, пожалуйста. Я бы не хотел сверкать ими на сцене.       – О, это грубо. – Джисон недовольно дуется, и Сынмин смеется над выражением его лица. – Уверен, я приложил много усилий для этого, а ты хочешь так просто свести их? Я чувствую себя обиженным, Минни!       – Ты сможешь поставить их в другом месте. – Хенджин, наконец, подает голос, отвечая вместо Сынмина, и остальные оборачиваются на него, уже успев забыть о его присутствии. – Где-нибудь, где их не будет видно.       – Звучит отлично! – Джисон тут же сверкает довольной широкой улыбкой, на которую Сынмин лишь закатывает глаза, и поворачивается к омеге. – Хочешь присоединиться позже, Джинни? Например, вечером?       – Конечно! Черт возьми, да! – Хенджин согласно кивает, роняя ложку от преувеличенного энтузиазма, и это заставляет остальных рассмеяться.       – Кажется, вы забыли спросить об этом меня. – Сынмин язвит.       – Ладно, щенки, разберетесь позже. – Чан прерывает их шумные разговоры и поворачивается к бете. – Пойдем, я немного поколдую над твоей шеей.       Сынмин послушно тянется к нему, но Минхо вдруг решительно встает между ними.       – Я сделаю это сам. – твердо говорит он Чану, и их короткая битва в гляделки продолжается около минуты, прежде чем Чан, наконец, уступает. – Сходи разбуди остальных щенков.       – Хорошо, Лино-я. – Чан улыбается Минхо своей самой очаровательной улыбкой, и Сынмин видит, как напряжение постепенно покидает их сурового кото-хена. И может быть, все они чувствуют немного подавляющих феромонов Чана, но конечно, они благоразумно молчат. – Позаботься о Минни.       Чан целует Минхо в лоб, перед тем, как отойти, и нежно ерошит Сынмину волосы. Затем скрывается из виду, и на кухне снова становится шумно, потому что Джисон и Хенджин борются за последний йогурт в холодильнике. Сынмин думает – стоит ли говорить им о том, что этот йогурт вообще принадлежит Инни, или же лучше потом насладиться развернувшейся драмой?       Минхо тянет Сынмина в сторону от этого балагана, отвлекая от мыслей, и усаживает его на ближайший стул. Он долго роется в аптечке и, наконец, находит нужную мазь, внимательно читая инструкцию. Сынмин наблюдает за ним до тех пор, пока сочный бутерброд на столе не привлекает его внимание. Он тянется к тарелке, но Минхо тут же шлепает его по ладони.       – Сиди спокойно. – строго говорит он, поднимая подбородок Сынмина вверх, чтобы открыть больше доступа к шее. Его взгляд внимательный и хмурый, когда он рассматривает кожу беты, но Сынмин не сдерживает смешка над его выражением лица.       – Но я хочу тот большой бутерброд. – возражает Сынмин, и Минхо шикает на него, заставляя обиженно замолчать.       – Кто сказал, что я приготовил это для тебя? Не думай, что ты такой особенный. – альфа язвит, открывая крышку мази и выдавливая немного себе на пальцы. – Будь моя воля, я бы задушил тебя подушкой за это. – ворчит он. Но несмотря на все угрозы, его пальцы мягкие и нежные, когда он касается Сынмина, обрабатывая его шею. И бета готов поклясться, что Минхо даже не дышит рядом с ним, чтобы воздух от его дыхания не вызывал неприятную прохладу на уже обработанной коже.       Сынмин смотрит на лицо альфы перед собой, и волна нежности топит его сердце, когда он замечает красные уши Минхо. Хен всегда такой – сначала бесконечно долго ворчит, а потом делает все возможное для своей стаи, чтобы все ее члены чувствовали себя лучше.       – Готово. – говорит он, отстраняясь, и вовремя хватает Сынмина за запястье, когда тот тянется, чтобы ощупать свою шею. – Не трогай. Я потратил на это много времени, так что прояви уважение. – фыркает он. – Мазь не поможет избавиться от них полностью, но хотя бы немного рассосет. Будет легче скрыть.       – Спасибо, хен. – Сынмин отзывается, глядя на Минхо благодарными глазами, но альфа не отвечает ему на это. Лишь молча ставит перед ним тарелку с яичницей-глазуньей, тот самый горячий бутерброд и большую кружку кофе.       – Ешь. – говорит он, и его рука мягко взъерошивает волосы Сынмина, задерживаясь там лишь на долю секунды. – Сегодня трудный день.       – О, хен так любит Сынминни! – бета дразнит его, и Минхо слабо дергает его за ухо, незамедлительно возражая:       – Наглая ложь.       Сынмин смеется.       Он знает, что на него странно косятся стилисты, когда садится в кресло перед зеркалом, но Джисон постоянно рядом с ним, так что все в порядке. Сынмин может это вытерпеть. В конце концов, он сильный и справится.       Он старается не смотреть на свое отражение в зеркале , но даже так он замечает тёмные пятна на своей шее, что так усердно пытались замазать целых три стилист-нуны одновременно. Это не смешно, конечно нет, но Сынмин все равно не может не улыбнуться, когда Джисон рядом с ним краснеет, слыша ворчание стаффа.       – Санги неплохо постарался. – над ухом Сынмина раздается заговорщический низкий шепот, и ему даже не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, кто это. – Привет, крошка Минни.       – Привет. – он улыбается Феликсу, когда тот тянет руку, чтобы мягко сжать его плечо. Сегодня утром Феликс поздно встал и не успел получить свою утреннюю дозу объятий, поэтому сейчас восполняет недостаток тактильного контакта, поочередно приставая к каждому члену стаи.       – Как себя чувствуешь? – Феликс спрашивает, удобно устраиваясь на коленях Джисона и с интересом наблюдая за работой визажистов. – Ты хорошо спал?       – Да. – Сынмин кивает, благодарный Феликсу за то, что так вовремя пришел разрядить эту неловкую атмосферу. – К большому удивлению. – добавляет он, заставляя омегу улыбнуться. Джисон возмущенно вопит на них.       Между омегами завязывается шуточная борьба, и Сынмин смотрит на них с легкой улыбкой, не переставая совершенно глупо хихикать. От присутствия Феликса становится намного лучше и ему, и Джисону, и Сынмин действительно благодарен их солнечному омеге за это. Будто бы он всегда знает, как подобрать правильный момент.       Феликс почти побеждает, когда в Джисоне вдруг просыпается азарт – они «дерутся» еще интенсивней, и даже задевают столик с косметикой, уронив несколько тоненьких баночек. Запах Джисона становится гуще, что вынуждает стилистов отворачиваться и недовольно поджимать губы, и в нем слишком очевидно прослеживаются доминантные нотки, поэтому Феликс быстро сдается. Он примирительно урчит, позволяя Джисону прижаться носом к своей шее, чтобы отметить своим запахом, и Джисон удовлетворенно мурлычет в ответ, успокаиваясь. Омеги, наконец, затихают.       – С Вами приятно работать, Сынмин-си. – говорит негромко одна из стилистов, нанося на шею Сынмина очередной слой тона. Она выглядит ужасно недовольной тем, что шумные омеги рассыпали ее кисточки и тюбики, когда задели стол, но Сынмин может понять это – он тоже предпочитает порядок. – Хорошо, что у бет нет запаха. Это не отвлекает других от работы.       Феликс и Джисон виновато кланяются, прося прощение, и должно быть, никто не может устоять перед их обаянием, потому что нуны быстро сдаются, прекращая на них сердиться. Они в несколько рук заканчивают колдовать над Сынмином, проверяя, все ли готово, затем наскоро поправляют макияж остальным, и у Джисона даже не хватает времени выловить Сынмина и спросить, что нуна имела в виду, когда его уже гонят на сцену. Тем не менее, эта странная мысль не покидает его все время выступления.       Что, черт возьми, значит «у бет нет запаха»?

***

      – Хен?       Джисон шумно заваливается на кухню, где Минхо уже готовит для них ужин на скорую руку, и тычет альфу в бок, чтобы привлечь его внимание. Они не так давно вернулись в общежитие, и Джисон решил, что будет правильным спросить о том, что его тревожит, у своих старших. Чан и Чанбин все еще работают в студии, поэтому Минхо, конечно же, наверняка сможет ответить на все вопросы. Это кажется Джисону правильным.       – В чем дело? – Минхо отзывается, не прекращая готовить, но теперь его внимание полностью сосредоточенно на омеге. – Такой взъерошенный, Санги. Ты еще не принял душ?       – Беты не пахнут? – Джисон спрашивает в лоб, игнорируя его последний вопрос, и Минхо на мгновение даже теряет дар речи, опешив от его решительности и серьезности. – Стилист-нуна сказала так сегодня. Это правда? – спрашивает омега, нервно крутясь вокруг Минхо, чтобы поскорее добиться от него ответа. – Хен, это правда?       – Да..? – Минхо неуверенно отзывается, не понимая, почему Джисон вообще так внезапно озаботился этим вопросом. – Это правда. Я думал, ты знаешь, это ведь всем известно. – добавляет он, и Джисон мрачнеет с каждой секундой.       Минхо непонимающе хмурится. Он что-то не так сказал?       – Нет.       Джисон вдруг решительно качает головой. Минхо откладывает в сторону нож, вытирая руки маленьким полотенцем, чтобы повернуться к нему, и его напрягает то, как омега нервно бродит по кухне.       – Нет, этого просто не может быть. – повторяет Джисон. – Это глупо, хен, ты же знаешь. – он останавливается и смотрит на Минхо с вызовом, будто бы уверенный в том, что тот его разыгрывает. – Минни пахнет, разве ты не чувствуешь?       – Я не- – Минхо пытается было возразить, но Джисон тут же перебивает его.       – Ты чувствуешь? – переспрашивает он настойчиво.       – Я просто чувствую запах его тела. – Минхо пожимает плечами, всерьез задумавшись над этим вопросом. Конечно, он знает, что беты не пахнут, это просто еще один факт их жизни, и все такое. Но тогда почему Джисон так уверен в обратном?       – О чем ты говоришь? – омега непонимающе смотрит на него, и его взгляд становится настороженным.       – Запах тела. – Минхо повторяет, чуть медленней и громче, чтобы достучаться до взбудораженного сознания Джисона. – Вроде как... тела или шампуня. Что-то такое. Иногда духи. У Сынминни ведь нет запаха, как у нас, если ты об этом.       – Я не понимаю… – Джисон сокрушенно выдыхает, и Минхо выключает плиту, чтобы полностью сосредоточиться на нем и, если что, быть готовым утешить. – Как же так, хен? Я ведь чувствую это!       – Эй, все хорошо. – альфа мягко говорит, подходя ближе, чтобы потрепать омегу по плечу, и Джисон не сразу, но становится заметно спокойнее. – Твое обоняние острее, чем у нас, так что я не исключаю, что ты можешь чувствовать немного больше, но Санги... Такова биология.       – Почему? – Джисон спрашивает, все еще надеясь докопаться до истины, и все происходящее до сих пор кажется ему массовым сбоем вселенной. Это какая-то шутка?       – Он же не омега и не альфа. – Минхо отвечает, намереваясь разложить мысли Джисона по полочкам и постараться дать ему ответы на все возникшие вопросы. – В его инстинктах не заложен поиск партнера, у него нет течки и нет гона. Запах нужен для того, чтобы привлекать противоположный пол, но Минни – бета, кого ему привлекать?       – Но у него есть пахучие железы, разве нет? – Джисон хмурится.       – Эволюция несовершенна. – Минхо шутит, пожимая плечами, но в его словах есть доля правды. – Знаешь, это… как волосы на теле. Они нам уже не нужны, но почему-то все еще есть.       – Но я чувствую Минни. – Джисон предпринимает еще одну попытку возразить. – Я всегда его чувствую. Он пахнет... не знаю, домом. Комфортом.       – Это абстрактно. – Минхо качает головой. – То, что ты чувствуешь – лишь ассоциация, которую придумал твой мозг, вот и все.       – Ассоциацию нельзя почувствовать. – Джисон фыркает, все еще сомневаясь в его словах.       – Но она не берется из ниоткуда. – добавляет альфа. – Скажи мне, как пахнет, например, Феликс?       – Феликс? Причем тут...       – Просто ответь.       – Не знаю, теплом? – Джисон непонимающе смотрит на альфу, затем ненадолго задумывается. – Выпечкой. Немного. – добавляет он. – И сахаром.       – Вот видишь, это уже конкретика. – Минхо мягко улыбается. – Феликс пахнет выпечкой, и она ассоциируется с теплом и уютом, это просто. Так же с запахами всех нас. Кроме Минни, потому что у него его нет.       – Разве не странно чувствовать только ассоциацию, если у Минни нет запаха? – Джисон щурится, все еще не желая признавать этот факт. – Это, по сути, невозможно.       – Сынминни вообще довольно невозможный, если ты заметил. – Минхо закатывает глаза, дразня, но затем снова смягчается. – Но... это так. Думаю, мы просто… чувствуем запах его тела, кожи, или геля для душа, например. Выстиранной одежды, одеколона, что-то вроде… и всего прочего. Поэтому, я полагаю, сам Минни просто ассоциируется у нас с домом и комфортом.       – Но эмоции… – Джисон цепляется за еще одну возможность. – Мы же чувствуем его эмоции!       – Потому что мы стая. – Минхо поясняет. – Чувствовать эмоции друг друга для нас – нормально. Но даже так, лично мне уловить эмоции Минни гораздо труднее, чем эмоции всех остальных щенков. Феликс, Хенджин, Чанбин и Чонин тоже не так чувствительны к нему. Потому что у него нет запаха, который усиливал бы понимание этих эмоций.       – Но Чан-хен…       – Чан – главный альфа. – Минхо не дает ему возможности снова возразить, берет лицо омеги в ладони и коротко целует, заставляя замолчать. Затем, улыбнувшись, продолжает. – Он наш лидер и настроен на всех своих щенков одинаково, это уже его природа.       – Но я тоже отлично чувствую эмоции Минни! – Джисон обиженно фыркает, дуясь на то, что Минхо никак не хочет признать его позицию в этом споре.       – Твое обоняние немного острее, чем у нас. – Минхо пожимает плечами, мягко взъерошивая омеге волосы, чтобы утешить. – Наверное, поэтому ты чувствуешь эмоции Минни лучше. Мы с Чаном думаем, что это как-то связано с твоим доминантным статусом омеги – то есть желанием заботиться и защищать тех, кто младше или слабее. Но пока не до конца в этом уверены.       – Я все равно не верю в это. – качает головой Джисон. Минхо сдается. – В то, что у Минни нет запаха.       – Как хочешь, Санги. – альфа закатывает глаза, но, если честно, не злится. Понимать Джисона иногда бывает действительно трудно. – Ты можешь спросить Чана, когда он вернется, если не веришь мне. Или просто почуять всех нас, чтобы понять, что Сынмин отличается.       Джисону, кажется, нравится эта идея.       – Да. – кивает он, снова о чем-то глубоко задумавшись. – Но мы еще вернемся к этому.       – Как скажешь. – Минхо улыбается и быстро меняет тему, чтобы отвлечь омегу: – Останешься сегодня у нас с Инни? Мы собирались посмотреть какой-нибудь фильм и немного пообниматься. Ликси и Джинни тоже присоединятся.       – Да, звучит хорошо. – Джисон согласно кивает. – Не хочу оставаться один сегодня, а Минни променял меня на компанию двух больших альф. – наигранно-обиженно говорит он.       – О, так ты просто дуешься? – дразнит Минхо, заставляя Джисона громко фыркнуть. – Минни всего-то остался поработать, а ты уже ведешь себя, как капризный ребенок. Давай, лучше иди и собери остальных. Вам нужно поесть.       – Что плохого в том, чтобы быть немного собственным по отношению к Минни? – Джисон дуется, но слушается, плетясь прочь из кухни. Минхо смеется, но он рад, что теперь Джисон не так зациклен на чужом запахе.       Или его отсутствии.

***

      Вся эта неразбериха с запахами кажется Джисону просто невозможной.       Она мучает его разум несколько дней подряд, если не неделю, поэтому сразу после очередного концерта, в один из дней, он ловит Сынмина за край рубашки и тянет за собой. Куда-нибудь в сторону, подальше от любопытных глаз стаффа и фанатов, где запахи других членов стаи не будут мешать Джисону сосредоточиться. В последнее время он действительно делал то, что сказал ему Минхо – изучал запахи членов стаи вдоль и поперек, хотя уже и так знал их наизусть. Но ему было просто необходимо убедиться, что у них нет отличий от Сынмина, что все это была ложь, что стилист-нуна и Минхо-хен просто ошиблись – конечно, они ошиблись, ведь всем свойственно ошибаться!       – Санги? – Сынмин, не ожидавший такого зверского нападения со спины, удивленно поворачивается к омеге, но все равно послушно идет за ним в самый темный угол за кулисами. – Все в порядке? Ты... как-то напряжен.       Джисон не отвечает, слишком занятый своими мыслями. Но Сынмин не обижается на это. Он скорее обеспокоен таким несвойственным омеге поведением, поэтому с пониманием относится к его хмурому молчанию, пусть уже и начинает слегка волноваться.       – Здесь.       Джисон вдруг останавливается. Бегло осматривается, проверяя, не заметил ли их кто-нибудь, и впечатывает бету в ближайшую вертикальную поверхность, закрывая его своим телом, если вдруг Сынмин надумает сбежать. Сынмин, вроде как, не собирался, но теперь такая мысль закралась в его голову.       – Стой смирно. – говорит Джисон строго, и его глаза странно блестят в полутьме, так что Сынмин тут же слушается. – Не дергайся.       – Санги, ты пугаешь меня. – честно говорит бета, и Джисон, наконец, смягчается. Он тянет руку к его щеке, чтобы утешающе погладить. Сынмин облегченно выдыхает, найдя в его глазах уже знакомый теплый блеск, и чуть поворачивает голову вбок, чтобы коснуться носом ладони Джисона и дать понять, что доверяет ему. Омега растягивает губы в легкой улыбке.       – Извини, Минни, я не хотел вести себя так. – он говорит, и его тон становится сбивчивым и взволнованным. – Мне просто… мне нужно почуять тебя. Можно…?       – Сейчас? – неуверенно спрашивает Сынмин.       Джисон нетерпеливо кивает.       – О, я… ладно…? Конечно. – бета робко соглашается, все еще не до конца понимая, и чуть отклоняет голову, чтобы предоставить омеге больше доступа к своей шее. – Если это то, что тебе нужно...       – Да. Да, спасибо. – Джисон снова кивает и в ту же секунду приникает лицом к шее Сынмина, еще горячей и влажной после недавнего долгого выступления. Он просто хочет убедиться в своей правоте – ничего больше.       Он ведет по коже беты кончиком носа, закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих ощущениях, и почти не двигается, пытаясь уловить его запах. Ну! Вот же он, прямо здесь. Ненавязчивый и легкий, знакомый, и похож на… на…       – На что? – Джисон вдруг отстраняется, непонимающе посмотрев на бету, и в его глазах мелькает раздражение и, кажется, даже разочарование. – Что это? Черт, не могу разобрать… – он говорит недовольно, затем снова склоняется к шее Сынмина и снова вдыхает его запах, бесконечно долго заполняя им легкие.       – Ты... в порядке? – Сынмин, все еще ничего не понимающий и растерянный, смотрит на омегу, желая получить хоть какой-нибудь внятный ответ, но Джисон словно не слышит его, слишком сосредоточенный на своей личной миссии. – Санги, пожалуйста, я не-       – Тише!       Джисон хмурится, требовательно приложив пальцы к губам беты и заставляя его замолчать. Он прижимается своим лбом ко лбу Сынмина, напряженно закрыв глаза, и тяжело выдыхает, заменяя ладонь на губах Сынмина своими губами, будто извиняясь за свои внезапные и резкие порывы.       – Пожалуйста, Минни, не отвлекай, хорошо? – он шепчет, оставляя еще несколько мягких чмоков на его губах и подбородке. – Я должен понять это… просто… дай мне еще немного.       Сынмин сдается. Он остается на месте, не двигаясь и терпеливо позволяя Джисону обнюхивать себя – пять минут, десять, двадцать, прежде чем омега вдруг рычит, снова раздраженно и обиженно. Его зубы царапают кожу, и Сынмин запускает пальцы в его волосы, чтобы хоть немного успокоить.       – Я ничего не понимаю... – сокрушенно говорит Джисон, когда, наконец, отстраняется и отступает, чтобы дать Сынмину необходимое пространство. Он обхватывает локти руками и нервно дергает ногой, словно что-то лихорадочно обдумывая у себя в голове. Сынмину не нравится тот факт, что он ничем не может помочь.       – Я могу что-то сделать для тебя? – он тянется к нему, чтобы положить руки на плечи и мягко сжать их. Джисон все еще выглядит хмурым и напряженным, и Сынмин нежно гладит его по плечам и рукам, чтобы расслабить. – Санги, эй, пожалуйста, поговори со мной.       – Я не знаю… – Джисон качает головой, и Сынмин тянет его в свои объятия, чтобы утешить. – Я просто… Мы можем поехать домой и немного пообниматься? – вдруг неуверенно предлагает он.       – Конечно. – бета незамедлительно отзывается. – Все, что захочешь. Мы можем сегодня ночевать в гостиной все вместе, как это звучит?       – Хорошо. – Джисон бормочет куда-то Сынмину в шею, тяжело вздыхая, и бета воркует, мягко поглаживая его по спине. – Я думаю… я бы хотел.       – Отлично. – Сынмин кивает, радуясь, что смог добиться от Джисона хоть какого-то ответа. – Давай тогда пойдем? Нам нужно переодеться и предупредить остальных. Они, наверное, уже потеряли нас и жутко волнуются.       Джисон кивает. Он позволяет Сынмину взять себя за руку и отвести обратно в их общую гримерную, где уже вовсю кипели разговоры остальных членов стаи. Хенджин и Чан ругались со стаффом, пугая ни в чем неповинных людей разыгравшимися феромонами, Феликс о чем-то мягко разговаривал со взвинченными Чанбином и Минхо, а Чонин беспокойно смотрел в свой телефон.       – Где вас, черт возьми, носило? – Чанбин первым замечает появившихся в гримерной щенков, и в его голосе сквозит очевидное облегчение, когда он подходит к ним, чтобы убедиться в их безопасности. Остальные члены стаи тоже быстро подтягиваются, обнюхивая и ругая их за то, что заставили всех волноваться. Даже обычно солнечный Феликс выглядит недовольным и ворчливым. – Мы потеряли вас, Сынмин, Джисон. Чонин звонил вам несколько раз! Где телефоны? Никогда больше так не делайте.       – Да, где вы были? – Чан спрашивает, слегка недовольный, но больше – встревоженный, потому что он, конечно же, улавливает настроение своих щенков.       – Санги, кажется, чувствует себя не очень хорошо, хен. – бета отвечает, мягко подталкивая омегу в руки главного альфы. Джисон слушается, и Чан незамедлительно окутывает его защитными объятиями. – Я думаю, он просто очень устал сегодня. А еще он сказал, что хотел бы немного пообниматься в гостиной, если вы не против.       – О, детка… – Феликс быстро оттаивает, мягко обвиваясь вокруг Джисона, чтобы подбодрить его, и Сынмин рад, что теперь Джисон не один, а в руках остальных мемберов. Странное поведение омеги действительно заставляет его волноваться. – Конечно, мы не против. Тебе нужно было сказать нам раньше, если ты чувствуешь себя плохо. Мы поедем домой прямо сейчас.       – И Минни. – Джисон едва слышно бормочет, протянув руку в сторону беты, и Сынмин, слегка удивленный, но больше – восторженный, тут же хватает его за ладонь, мягко, но ощутимо сжимая.       – Конечно, Минни тоже поедет с нами. – Феликс кивает, мягко улыбнувшись их очаровательному взаимодействию, и быстро поторапливает остальных собираться домой. Минхо и Чонин уходят вперед с менеджером, чтобы обеспечить безопасный выход из здания к машинам, но перед этим не забывают обнюхать своих потеряшек, чтобы убедиться, что с ними действительно все в порядке.       – В следующий раз не забудьте предупредить, если задержитесь. – строго ворчит на них Минхо, но его руки нежные, когда он ерошит их волосы. – Вы заставили нас нервничать. Даже стафф не заметил, куда вы ушли, а Чан так вообще готов был рвать и метать.       – Извини, хен. – Сынмин виновато смотрит на него, и ладно, Минхо слишком быстро сдается перед его щенячьими глазами – прием, на который он так глупо ведется каждый раз. Чонин рядом с ним понимающе улыбается, когда старший альфа уходит, чтобы скрыть свои красные уши. – Ты тоже извини, Инни. Мой телефон был на беззвучном, я не заметил, что ты звонил.       – Все в порядке. – младший альфа мягко касается плеча Джисона, чтобы успокоить его, и тепло улыбается Сынмину. – Главное, что теперь вы оба здесь. Все остальное не имеет значения.       Сынмин благодарно кивает ему, и Чонин уходит, спеша догнать Минхо. Им всем просто нужно поскорее вернуться домой.

***

      В общежитии Джисон снова быстро становится энергичным и активным – возможно, даже слишком. Он громко шутит за ужином, радуясь, что хены позволили ему заказать много его любимой, вредной и вкусной еды, и заявляет, что будет сам устраивать гнездо в гостиной, попросив остальных не мешать. Минхо и Чанбин остаются присмотреть за ним, лениво сплетаясь ногами на диване, в то время, как члены стаи по очереди принимают душ и готовятся ко сну.       Сынмин идет первым, чтобы потом тоже остаться в гостиной с Джисоном и помочь альфам присмотреть за омегой. Конечно, он не обладает контролирующими доминантными феромонами, но ему просто нравится сама мысль, что он будет рядом, чтобы помочь им, даже если его помощь будет незначительной. Джисон показался ему странным сегодня, так что он решил, что будет лучше, если хотя бы кто-то один из стаи будет держать его в поле зрения.       Чанбин ловит Сынмина в объятия, едва тот выползает из душа в гостиную, и Минхо наигранно ворчит, но позволяет бете вклиниться между ними и вытянуть ноги на его коленях. Сынмин замечает, что Минхо становится куда спокойней теперь, когда знает, что все его щенки и главный альфа дома и в безопасности – он даже не реагирует, когда Сынмин тыкает его ногой в бедро, чтобы немного позлить. Лишь хватает бету за лодыжку, безмолвно прося прекратить докучать ему, и мягко поглаживает его ногу большим пальцем, лениво смотря за тем, как притихший Джисон старательно раскладывает на полу подушки и одеяла.       – У тебя хорошо получается, Санги. – воркует Чанбин, наблюдая, как омега принюхивается к каждой притащенной им вещи и проверяет, чтобы в его гнезде было мягко и удобно. – Ты готовишь отличное гнездышко.       – Для Минни. – Джисон отзывается, и поднимает на них гордый взгляд.       Его глаза странно блестят, и Чанбин с Минхо мгновенно напрягаются, уловив перемену в его настроении. Должно быть, Джисон уже близок к своему пространству, но почему вдруг подступил к нему так внезапно? Чан опускал его не так давно, он не должен был поскользнуться снова. Чанбин косится на Минхо, словно пытаясь подтвердить свою догадку, и уже ловит на себе его красноречивый взгляд.       Минхо кивает.       – Уверен, ему очень понравится, детка. – альфа говорит, подбираясь ближе, чтобы точно удостовериться в правильности своих мыслей, но Джисон вдруг предупреждающе рычит, не позволяя ему подобраться к гнезду.       Конечно. Им следовало бы заметить это раньше.       Джисон стал слишком тихим после ужина, что совсем на него непохоже – обычно после еды он становится более активным и любит докучать остальным членам стаи. Он умолк сразу после того, как альфы принесли ему подушки и одеяла, и долго принюхивался к ним, чтобы выбрать наиболее подходящие его гнезду и хорошо пахнущие вещи.       Минхо останавливается, не предпринимая больше попыток приблизиться.       – Думаю, он... – альфа не договаривает, зная, что Чанбин уже давно понял это. Он снова поворачивается к Чанбину, и Сынмин чувствует, как напрягаются руки альфы, обернутые вокруг его талии. Волнение старших, словно по щелчку, быстро передается и ему. Он нетерпеливо ерзает на диване, не зная, как помочь, и не сводит с Джисона обеспокоенного взгляда.       – Это плохо. – Чанбин незамедлительно отзывается, и Сынмин мягко сжимает его руку, скорее, пытаясь заземлиться сам, чем успокоить его. – Но каким образом он вообще…       – Я не знаю. – Минхо неуверенно пожимает плечами. – Я не знаю, Бин, но мы должны вывести его оттуда. Если он почувствует от нас опасность, его психика может серьезно пострадать.       – Тогда как мы сделаем это? – Чанбин тихо, но взволнованно спрашивает. – Не мы опустили его туда, хен, нам не достучаться до его сознания. Только если... у тебя уже есть что-то на уме?       – Есть. – Минхо задумчиво кивает и косится на Джисона, настороженно смотрящего на них и все еще готового защищаться, если кто-нибудь снова решит сделать шаг к его гнезду. – Сынминни, ты мне не поможешь? – он зовет бету, и Сынмин с готовностью поднимается, отзываясь на его голос.       – Как я могу помочь, хен? – тут же спрашивает он, аккуратно подбираясь ближе к альфе.       – Санги, очевидно, старается так для тебя. – Минхо отвечает, повернувшись к нему, и его рука мягко сжимает чуть дрожащие от волнения пальцы Сынмина.       Бета неуверенно кивает. И если честно, его всегда удивляла способность Минхо оставаться собранным даже в критических ситуациях. Потому что он уже успел надумать тысячу исходов.       – Не знаю, почему, но сейчас это очень важно для него. – добавляет альфа. – Ты очень важен. И я уверен, что он пустит тебя, просто… Попытайся пока его удержать, ладно? Посмотрим, как он отреагирует.       – Как я… – Сынмин непонимающе воззряется на него. – Что мне делать? Что мне делать, хен, я же...       – Спокойно. – Минхо мягко перебивает его, сжимая ладонь. – Все в порядке, я знаю, ты справишься. Ты просто должен временно стать доминантом для Санги.       И если честно, это не особо помогает Сынмину успокоиться.       – Я знаю, что у тебя нет доминантных феромонов, но сейчас это неважно. – тут же добавляет Минхо, видя, что Сынмин пытается возразить. – Это неважно. Джисон цепляется за тебя в своем пространстве. Наверное, потому, что ты был последним, с кем он тесно контактировал до этого. – предполагает он. – Просто… попробуй взять контроль над ним, дальше я разберусь.       – Но помни, что Санги – доминантный омега. – добавляет Чанбин. – Не проявляй силу активно, ему это не понравится. Будь мягче.       – Я... попробую.       Сынмин послушно кивает. Он до сих пор ничего не понимает, но Минхо и Чанбин рядом – он знает, что они помогут ему. Они всегда помогают. Ему всего лишь нужно попытаться вернуть внимание Джисона на себя – ничего сложного, верно?       – Санги, эй. – бета негромко зовет, и тот настороженно поворачивается к нему, принюхиваясь к его запаху. Сынмин знает, что не пахнет, но все равно медленно протягивает ему свое запястье. – Привет, детка, это я. Сынмин.       – Минни? – Джисон заинтересованно поднимает брови, узнавая его голос и запах, и Сынмин уверен, будь у омеги хвост, он бы уже вилял им, как самый настоящий щенок.       – Да. – бета легко улыбается, обезоруживающе приподняв руки, чтобы Джисон понял, что он не причинит ему вреда. Пусть они все еще дрожат – он не отступит. – У тебя такое красивое гнездышко. Выглядит очень уютно. – хвалит он.       Джисон самодовольно прихорашивается. Он неловко теребит прядь своих волос, не сводя с Сынмина внимательного блестящего взгляда, и бета принимает это, как знак, что ему можно двигаться дальше.       – Могу я подойти к тебе? – спрашивает он, придвигаясь на крохотный сантиметр ближе.       – Да! – Джисон незамедлительно кивает, сияя широкой улыбкой. – Я сделал его для тебя! – гордо добавляет он, и его щеки застенчиво розовеют, когда он приглашающе хлопает по одеялу рядом с собой.       – Для меня? – Сынмин мягко воркует над ним, умиляясь этой новой, очаровательной стороне Джисона, ранее неизвестной ему. Конечно, он видел раньше, как альфы опускают омег в их пространство, но обычно предпочитал не вмешиваться в такие моменты, чтобы не портить интимную атмосферу. – Так мило, мне это очень нравится.       – Нравится? – глаза Джисона загораются неподдельным восторгом, когда он жадно ловит реакцию Сынмина на свое гнездо. – Тебе оно нравится?       – Конечно, ты ведь так старался. – Сынмин кивает, осторожно подбираясь к нему. Альфы, кажется, даже не дышат, наблюдая за ними, но Сынмин знает, что они все еще держат всю ситуацию под контролем.       Он не встречает сопротивления, когда крадется к омеге, наоборот, Джисон восторженно следит за каждым его шагом, нетерпеливо ерзая на месте. И едва Сынмин, наконец, оказывается в поле его гнезда, Джисон тут же бросается на него, сдавливая в объятиях.       Сынмин слышит коллективный вздох облегчения альф. Кажется, пока все идет гладко.       Джисон тянет его на себя, и они оба падают на одеяла. Сынмин рад, что подушки немного смягчают удар, но даже так его локти больно встречаются с полом. Чанбин бросается помочь им, едва услышав болезненный стон, но Минхо не позволяет ему приблизиться, жестом приказав оставаться на месте.       – Эй, осторожнее. – Сынмин едва слышно ворчит, но позволяет Джисону все, что тот только захочет, потому что Джисон теплый и ужасно очаровательный – как тут вообще устоять? – Ты хочешь немного пообниматься?       Омега довольно урчит, кивая, и все еще не разжимает рук. Сынмин чувствует себя немного странно, но в целом, это приятное чувство, и он позволяет Джисону прижаться лицом к своей шее – тот тут же принимается старательно вылизывать его кожу, чтобы продемонстрировать всю свою необъятную любовь. Сынмин непонимающе косится на Минхо, пытаясь понять, нормально ли это, но тот лишь пожимает плечами, кивая, мол, да, а ты что хотел? Теперь альфа выглядит более расслабленным, видя, что Джисон принял Сынмина и позволил ему приблизиться.       – Может, остановимся на этом?       Сынмин обнимает Джисона за талию, мягко надавливая, чтобы продемонстрировать силу, но омега не сразу слушается. Его язык все еще лениво блуждает по его шее, но для Сынмина это скорее «довольно необычно», чем «откровенно неприятно». Однако сейчас он должен сосредоточиться на другом.       – Санги, эй. – Сынмин повторяет чуть настойчивее, но старается по-прежнему звучать мягко, помня о словах Чанбина. – Джисон, перестань.       Омега дуется, но все же послушно прекращает, и Сынмин очень гордится собой, без преувеличения. Джисон сворачивается урчащим калачиком на его груди, никак не желая отпускать, пальцы заменяют его язык, мягко царапая шею Сынмина в стремлении найти больше тактильного контакта.       – У тебя очень красивое гнездышко, Санги. – снова говорит Сынмин, и Джисон поднимает голову, чтобы взглянуть на него трепетным, поплывшим взглядом. – Ты позволишь Минхо-хену и Чанбин-хену тоже присоединиться к нам? – спрашивает бета, и Джисон замирает, быстро меняясь в лице.       – Но я сделал его для тебя. – говорит он, хмуро взглянув на Сынмина. Ему совсем непонятно, почему щенок хочет позвать кого-то другого, когда он так старался только ради него.       – Я знаю, детка, знаю. – Сынмин кивает, пока его мозг пытается лихорадочно придумать варианты ответов. – Но… я был бы очень счастлив, если бы остальные тоже могли присоединиться к нам. Что ты на это скажешь?       – Счастлив? – Джисон неуверенно прищуривается, словно раздумывая над его словами. Если это сделает Сынмина счастливым, тогда ладно, может быть, он готов пойти на уступки.       – О, конечно! – Сынмин тут же кивает, подхватывая эту мысль. – Я был бы очень рад и так благодарен тебе за это. – воркует он, посмотрев на омегу своими самыми очаровательными щенячьими глазами, на которые только был способен. – Ты ведь так хорошо заботишься обо мне. Сделал такое чудесное гнездышко.       – Хорошо. – Джисон застенчиво соглашается, зардевшись от похвалы, и согласно кивает. – Тогда они могут присоединиться. Хен! – он зовет альфу, и Минхо облегченно выдыхает, аккуратно подбираясь ближе.       – Привет, детка. – говорит он негромко, устраиваясь рядом, и Сынмин бросает на него короткий взгляд, дожидаясь сигнала. – У тебя очень уютно. Ты заботишься о Минни?       – У Минни нет гнезда. – терпеливо поясняет Джисон. – Его нужно защищать.       Минхо кивает.       Сынмин понимает это. Он ненавязчиво подталкивает Джисона к альфе, сдвигая его к Минхо понемногу – миллиметр за миллиметром – и Джисон ворчит, снова начиная суетиться. Он пытается ухватиться за Сынмина, чтобы снова крепко прижать к себе, но бета не дается – лишь негромко воркует над ним, успокаивая, и продолжает настойчиво двигать все ближе к Минхо, который уже выпустил несколько ярких подавляющих феромонов.       – Что ты… – Джисон хмурится, но Сынмин вдруг совершенно неожиданно прижимается губами к его губам, и эта ласка – настойчивая, но такая желанная – быстро превращает его в мягкий пластилин.       – Вот так, Санги, все хорошо. – Сынмин шепчет в перерывах между неуклюжими влажными поцелуями, и Джисон, обласканный и расфокусированный, смотрит на него самыми преданными глазами, боясь лишний раз моргнуть, чтобы не упустить из виду.       – Минни? – зовет он непослушными губами.       – Я здесь. – Сынмин кивает, невесомо погладив омегу по голове. – Я здесь, Санги, прямо тут.       Он, наконец, прижимает Джисона вплотную к телу Минхо и направляет его голову к шее альфы, в аккурат к пахучей железе. Миссия выполнена. Джисон сдается слишком быстро, и Минхо постепенно забирает контроль над омегой, подчиняя его своему запаху и силе – все снова становится на свои места.       Сынмин облегченно выдыхает, когда видит, как Джисон преданно ластится к Минхо, послушно забиваясь в его объятия, и внезапно чувствует ужасную усталость. От всего этого волнения у него немного дрожат ноги, и он спотыкается во множествах подушек, тут же падая в руки вовремя подхватившего его Чанбина.       – Ты молодец, щенок. – альфа ловит его расслабленное тело и негромко воркует, оставляя поцелуй на мочке его уха. – Ты отлично справился, Минни. Был таким хорошим для Санги.       – Надеюсь, теперь он будет в порядке. – Сынмин слабо улыбается, отчего-то чувствуя себя таким же расплавленным, как Джисон, будто он только что пробежал целый марафон. Тело становится ватным, словно из него вынули все кости, а в голове разом пустеет.       – Он будет, не переживай. – Чанбин кивает, коротко рассмеявшись, когда Сынмин ленивым слаймом разливается в его руках. Они удобно устраиваются на одеялах, сплетаясь в объятиях, и Сынмин просто позволяет Чанбину сжимать себя так, как тому заблагорассудится. – Минхо-хен позаботится о нем.       И Сынмин знает, что это чистая правда.       Скоро к ним присоединяются все остальные члены стаи, и Хенджин – теплый, сладкопахнущий, но все еще с влажными волосами – разваливается на Сынмине, капая водой на его лицо и хихикая.       – О, Хенджин-а... – Сынмин недовольно стонет, и омега смеется над его хмурым лицом, однако быстро затихает, когда замечает перемену в настроении только что подошедшего Чана.       – Санги в порядке? – негромко спрашивает тот, заметив прилипшего к Минхо омегу, и в его голосе сквозит беспокойство, когда он принюхивается к запахам членов стаи, пытаясь выяснить, в чем дело. Джисон недовольно стонет, когда Чан отрывает его от Минхо, чтобы проверить его состояние, но быстро сдается, когда главный альфа мягко рычит на него.       – Он в своем пространстве сейчас. – отзывается Чанбин, и вокруг становится шумно.       Чан успокаивает взволновавшихся щенков суровым взглядом, потому что и так чувствительный к шуму и запахам Джисон становится еще чувствительнее к ним в своем пространстве. Он проверяет состояние своего щенка, заметно успокаиваясь, когда не находит в его запахе ничего, кроме усталости, и мягко гладит Джисона по голове, как можно скорее возвращая его в объятия Минхо.       – Он будет в порядке. – говорит Чан. Минхо согласно кивает, подтверждая его слова, и главный альфа мягко гладит его по бедру, чтобы безмолвно подбодрить и похвалить за заботу. Уши Минхо тут же краснеют, но все благоразумно делают вид, что не замечают этого.       На самом деле, все знают, что Минхо просто слишком слаб для Чана.       – Не знаю, почему, но он как-то упал в свое пространство. – Чанбин добавляет, чтобы прояснить ситуацию, и беспокойство в стае снова возрастает с каждой секундой.       – Сам? – Чонин хмурится, удивленный и встревоженный такими новостями.       Он пододвигается ближе к омеге и кладет ладонь на его лоб, словно проверяя температуру – но на деле, дает необходимый тактильный контакт. Джисон тянется к теплу его руки, довольно урча, но его глаза все еще закрыты.       – Да, внезапно. – Минхо кивает, и его теплый взгляд останавливается на их бете, устало расположившегося в объятиях Чанбина. – Хорошо, что Сынминни помог нам вернуть его обратно.       – Сынмин? – Чан переводит удивленный взгляд на бету, но, вместе с тем, он выглядит невероятно гордым, когда тянется к младшему, чтобы мягко погладить и пощекотать его талию. – А ты молодец, щенок.       – Спасибо, альфа. – Сынмин дразнит в ответ, но лишь потому, что слишком смущен таким откровенным вниманием всей стаи, теперь обращенным на него. – Но это не моя заслуга. Минхо-хен просто говорил мне, что делать.       – О, Минни, ну же! Не будь так строг к себе. – Хенджин напевает, игриво щипая бету за щеку, и Феликс присоединяется к поддразниваниям и воркованиям. Этот мини-хаос длится несколько долгих минут, прежде чем Минхо снова подает голос.       – Пусть все и обошлось, но меня все еще напрягает поведение Джисона. – говорит он, и Чонин кивает, соглашаясь с ним. – Он сам не свой в последнее время.       – Да, он очень беспокойный. – младший альфа подтверждает, задумчиво посмотрев на их сонного омегу. – Какой-то весь суетливый и нервный. Кажется, есть что-то, что беспокоит его.       – Думаю, поэтому он так внезапно упал в свое пространство. – предполагает Чан. –Перенервничал, и поэтому все случилось. – говорит он, и его ладонь мягко ерошит Джисону волосы. Омега сонно подается навстречу ласке. – Я тоже заметил странное поведение Санги, но он уверял меня, что с ним все в порядке, когда я пытался поговорить с ним об этом. Наверное, он еще не готов говорить.       – Я очень волнуюсь из-за него. – честно говорит Феликс, и Чанбин тут же хватает его свободной рукой, сгребая в объятия и прижимая к Сынмину, за которого Феликс незамедлительно цепляется. – Санги действительно ведет себя странно. Это беспокоит и меня тоже.       – Не волнуйся, Ликси. – Хенджин говорит, сжав руку Феликса и тепло улыбнувшись ему. – Мы будем рядом с Санги, чтобы присматривать за ним.       Сынмин согласно кивает. Ему нравится эта идея.

***

      Джисон начинает присматриваться к людям, которые его окружают.       В частности к стилистам и персоналу, и в особенности – к бетам. Он часто находится рядом с ними, пытаясь уловить их запах, и внезапное открытие остро толкает его в грудь – беты действительно не пахнут. Точнее, пахнут, но ничем особенным, совершенно. Только духами, если они ими пользуются, зубной пастой, острыми специями после обеденного перерыва, соленым потом, влажными салфетками и кремом для рук. Чем угодно, но не собственным запахом.       И это смущает.       И ужасно нервирует, потому что Сынмин, конечно же, не такой. Их Сынмин особенный, вот и все – Джисон даже не сомневается в этом. Он в этом абсолютно точно уверен.       – Чем пахнет Сынмин? – спрашивает он у Феликса однажды вечером, когда омеги валяются на диване, смотря какую-то дораму по телевизору, хрустя снеками и лениво обнимаясь после трудного дня. До сна еще есть немного времени, поэтому Джисон с готовностью откликнулся на предложения Феликса понежиться на диване, но его мысли все равно были заняты другим.       – Не знаю. – Феликс пожимает плечами, устало зевая, и он, кажется, не настроен вести дискуссии, но Джисон не готов останавливаться. – Сынмин пахнет Сынмином. А что?       – Все вокруг говорят, что беты не пахнут. – Джисон вздыхает, устало уронив голову Феликсу на плечо. Омега мычит что-то неразборчивое в ответ. – Но у Минни есть что-то такое…       – Ну, он же носит на себе наши запахи. – на выдохе отзывается Феликс. – Может, поэтому тебе и кажется, что он пахнет чем-то особенным.       Джисон поднимает голову так быстро, что у него хрустит шея.       – Что ты имеешь в виду? – спрашивает он.       – Просто интересные факты. – Феликс снова зевает. – Ты же знаешь, что беты являются посредниками между альфами и омегами в стаях? Я читал, что беты склонны собирать на себе запахи других членов стаи, чтобы гармонизировать динамику. И чтобы альфы и омеги принимали их.       – Что значит «принимали»? – лицо Джисона темнеет с каждой секундой – с каждым словом Феликса, если точнее.       Феликс не понимает, что сказал не так.       – Мы основываемся на запахе, когда выбираем пару или стаю. – отзывается он, уже неуверенный в том, стоит ли продолжать эту тему. – Но у бет нет запаха, как им тогда найти свою пару или свою стаю? Поэтому их кожа склонна к удерживанию запахов других членов стаи. А вообще я не особо разбираюсь в этом. – быстро говорит Феликс, желая побыстрее свернуть разговор. – Я просто много читал об этом, когда Сынмин… когда у нас были недопонимания.       – Да не может быть, чтобы у Минни не было запаха. – Джисон настойчиво возражает. – Ну, это же даже звучит нелепо!       – Но это так, Санги. – Феликс мягко кивает. – Биология.       – Ни за что! – Джисон возмущенно вопит, вскакивая с дивана, будто оскорбленный до глубины души, и пустая тарелка из-под чипсов глухо падает на пол. – Феликс, ты что, с ними заодно?       – Но ведь это правда. – Феликс защищается, и он действительно не понимает, почему Джисон вдруг так вскипел. – Беты не имеют запаха, ты можешь спросить это у кого угодно.       – Ложь! – Джисон злится, повышает тон, и даже его запах становится раздраженным, когда стремительно заполняет комнату. – Это ложь, Феликс! Вы все... перестаньте говорить мне это!       На его голос – возмущенный и громкий – и запах приходит Чан. Он выглядит обеспокоенным, видя Феликса, сжавшегося на диване, поэтому сразу подходит к омегам, намереваясь выяснить, что происходит. Лицо Феликса светлеет, когда он видит главного альфу, но Джисон, кажется, не очень доволен таким вмешательством.       – В чем дело? – Чан спрашивает, мягко кладя руку на плечо Джисона, но омега раздраженно ведет плечом, сбрасывая его ладонь и отворачиваясь. – Джисон. – настойчиво зовет альфа.       – Ничего. – тот фыркает, отказываясь отвечать, а затем быстрым шагом уходит прочь. Феликс выдыхает, и Чан тут же садится рядом с ним.       – В чем дело, Ликси? – негромко спрашивает он, приобнимая омегу за плечи. Феликс пользуется этим, перебираясь на его колени.       – Не знаю. – честно отвечает он, качая головой. Феликс жмется поближе к альфе, чтобы почуять его, и теплые руки на его талии дарят ему приятное чувство защищенности. – Санги внезапно разозлился, и... признаюсь, я немного испугался.       – У вас все хорошо? – Чан хмурится, но все равно беспокоится о своих щенках.       – Мы не ссорились, если ты об этом. – Феликс отзывается, и Чан оставляет невесомый поцелуй на его щеке, позволяя уткнуться лицом в свое плечо. – Я просто… надеюсь, он в порядке, и мы сможем поговорить с ним, когда он остынет.       – Не волнуйся, мы обязательно сделаем это. – Чан уверяет.       Джисон намерен покончить со всем этим раз и навсегда.       Он гневно распахивает дверь их с Сынмином комнаты, и разочарованно стонет, когда бросает взгляд на кровать беты – она пуста, потому что Сынмин сейчас должен быть в душе. Джисон раздраженно расхаживает по комнате еще несколько долгих минут, собираясь было дождаться его, но в его голову внезапно приходит стремительная, навязчивая мысль.       Нужно пойти в душ к Сынмину прямо сейчас.       Это просто, как дважды два – ведь именно в душе, когда вода смоет с их беты все посторонние запахи, Джисон, наконец, сможет почуять его и доказать всем остальным, что они, конечно же, ошибаются. И что Сынмин так же имеет запах, как и все члены стаи, просто они слишком глупы, чтобы понять это. Точно.       Одержимый этой мыслью, Джисон стремительно выходит из комнаты.       Он врывается в ванную без стука – они никогда не запирают ее, это правило Минхо – и сразу подходит к душевой кабинке, без предупреждения открывая дверь и проскальзывая внутрь. Сынмин вздрагивает от шума, и он выглядит испуганным, когда видит горящие глаза Джисона напротив, но омега слишком сосредоточен на своих мыслях, чтобы заметить это.       – Джисон, твоя одежда! – Сынмин ошарашенно смотрит на него, теперь мокрого и взбудораженного, и едва успевает выключить воду, как тот преодолевает расстояние между ними в один широкий шаг и толкает Сынмина к холодной кафельной стене. Сынмин больно ударяется затылком.       – Не двигайся. – Джисон предупреждает, и его голос – раздраженный и жесткий – неожиданно пугает.       – Да что с тобой? – Сынмин спрашивает, но омега быстро закрывает его рот своей ладонью, не позволяя говорить. Сынмину даже кажется, что он, должно быть, спит, раз с ним случилось нечто подобное – Джисон никогда не позволял себе быть таким грубым по отношению к нему.       – Ни звука. – шипит омега, и его нос быстро находит пахучую железу Сынмина, настойчиво прижимаясь к ней. Он водит по его коже, пытаясь учуять запах, и его руки, лежащие на талии беты, больно сжимают его бока.       – Ты делаешь мне больно. – Сынмин говорит, но Джисон словно не слышит его, агрессивно потираясь носом о его шею. Холодная кафельная стена за его спиной, мокрая челка, лезущая в глаза, и словно оглохший омега, зажавший его в чертовой душевой кабинке заставляют Сынмина нервничать. – Хан Джисон, я сказал, отпусти меня немедленно. – повторяет он уже чуть громче и настойчивее.       Безрезультатно.       Сынмин пробует оттолкнуть омегу от себя, чтобы хотя бы прикрыться, но Джисон вдруг глухо рычит, крепко сжимая зубы на его коже, и Сынмин невольно вскрикивает. Громко. Потому что это больно, и что, черт возьми, сейчас вообще происходит? У него невольно выступают слезы, и такой Джисон – рычащий и злой – кажется ужасно непривычным и чужим.       – Альфа! – Сынмин зовет, не обращаясь ни к кому конкретно, но знает, что только альфа – более доминантный и сильный член стаи – сможет сейчас успокоить их разбушевавшегося омегу. – Альфа, пожалуйста, помоги мне!       Проходит меньше секунды, прежде чем на пороге ванной появляются обеспокоенные Чанбин и Минхо. Они ошарашенно смотрят на развернувшуюся перед ними картину – голого и мокрого Сынмина, зажатого таким же мокрым, рычащим Джисоном.       – Минни? – Чанбин зовет, безмолвно спрашивая, что происходит, и на его лице промелькивают, кажется, все эмоции мира.       – Мне больно. – Сынмин отзывается и громко всхлипывает, потому что зубы Джисона сжимаются еще сильнее, когда в комнате появляются другие, отвлекающие его запахи. – Мне больно, хен!       – Джисон! – Минхо приходит в себя первым. – Что за… Сейчас же отпусти его!       Он подлетает к омеге, хватая его за мокрую футболку на талии, но Джисон рычит, не желая отступаться от беты. Минхо рычит в ответ, выпуская много, действительно много доминантных феромонов, и это работает, потому что Джисон быстро сдается. Он, наконец, разжимает челюсти, выпуская заслюнявленную кожу Сынмина изо рта, и Минхо оттаскивает его в сторону, позволяя Сынмину, наконец, свободно дышать. Чанбин незамедлительно встает рядом с бетой, загораживая его своей спиной на случай, если Джисон снова решит приблизиться, но тот больше не предпринимает никаких попыток.       Вместо этого он вдруг начинает громко рыдать.       – Санги?       Три обеспокоенных голоса зовут его по имени, но Джисон словно не слышит этого, плача громко и навзрыд, будто маленький ребенок, у которого отобрали конфету.       – Минни! – он всхлипывает и зовет бету, пытаясь утереть свои бесконечные слезы. Его взгляд совершенно пустой и стеклянный, когда он смотрит на него. – Минни, ничего нет... Это так неправильно!       – Детка, что такое? – Чанбин спрашивает, выпуская немного успокаивающих феромонов, потому что им всем определенно не помешало бы успокоиться. – Не хочешь объяснить нам, что случилось?       Джисон упрямо качает головой, продолжая монотонно твердить имя беты, и Минхо тяжело вздыхает, повернувшись к Чанбину.       – Я займусь им. – говорит он, и его обеспокоенный взгляд скользит к Сынмину, сканируя его на предмет других повреждений. – Позаботься о Минни.       Чанбин кивает, с беспокойством глядя на то, как Минхо уводит Джисона прочь, а затем поворачивается к их напуганному и ничего не понимающему бете. Он мягко вытирает слезы с его лица и целует влажные от воды соленые щеки.       – Ты в порядке, щенок? – спрашивает он, и его взгляд цепляется за болезненный на вид укус на пахучей железе Сынмина. – О…       – Все в порядке. – Сынмин слабо качает головой. – Я просто… кажется, мне нехорошо. – негромко признается он.       Чанбин понимает это.       – Пойдем, уложим тебя. – говорит он.       Альфа срывает с крючка ближайшее полотенце и закутывает в него бету, мягко поглаживая его тело, чтобы влага быстрее впиталась. И чтобы немного унять его мелкую дрожь. Сынмин ничего не говорит, позволяя ему все это, и Чанбин не уверен, правильно ли понял всю ситуацию. Джисон только что... напал на него?       – Не расскажешь, что случилось? – вполголоса спрашивает он.       – Я... не знаю. – Сынмин растерянно отзывается, качая головой. – Санги просто ворвался сюда и вцепился в меня. Начал рычать. Я… мне стало страшно, и я позвал вас.       – Ладно. – Чанбин вздыхает, коротко целуя его в лоб. – Ладно, разберемся с этим позже. Давай я отнесу тебя в постель?       – Я могу идти сам. – Сынмин слабо протестует, но Чанбин непреклонен. Он с легкостью подхватывает его на руки, несмотря на все возражения и очевидную разницу в росте, и самодовольно несет его в свою комнату, потому что Минхо с Джисоном заняли комнату омеги и беты, и показываться там сейчас – не лучшее решение.       Чанбин дает Сынмину свою одежду – пусть и большего размера, чем нужно, но Сынмин не жалуется. Он сидит в постели Чанбина, одетый в одежду Чанбина, и пахнет только Чанбином, так что ему быстро становится лучше. Альфа приносит ему немного воды, чтобы помочь успокоиться, и садится рядом – его запах, мягкий и расслабляющий, действует на бету, унимая дрожь. Только кожа все еще болит там. где недавно были Джисоновы зубы.       – Ты можешь остаться здесь, если хочешь. – Чанбин говорит, утешительно взъерошивая Сынмину волосы, и тянет его в свои объятия. – И если все еще чувствуешь себя нехорошо.       – Все нормально. – Сынмин качает головой, утыкаясь лицом в плечо альфы и делая несколько глубоких вдохов. Чанбин понимающе улыбается, позволяя ему это. – Сейчас я просто хочу увидеть Санги. Хочу убедиться, что он в порядке.       – Как скажешь, щенок. – Чанбин кивает, будто бы уже знал, что Сынмин ответит именно так, и его губы находят щеку беты, прижимаясь к ней нежным поцелуем. – Мы можем пойти к нему прямо сейчас.       В их комнате довольно темно – только ночник у кровати Джисона слабо подмигивает им, когда они заходят. И в этой полутьме все еще слышны всхлипы омеги и мягкий, успокаивающий голос Минхо.       По крайней мере, теперь они оба в сухой одежде – в этом надо отдать Минхо должное.       – Джисон-а? – Чанбин негромко зовет, но омега не реагирует на его голос, продолжая громко и отчаянно плакать, уткнувшись лицом в подушку, в которой Сынмин спустя несколько долгих секунд узнает свою. Ладонь Минхо гладит его затылок и спину, но Джисон все равно не унимается, и это напрягает всех троих – видеть члена своей стаи, своего парня, своего омегу таким невыносимо больно.       – Санги, эй, детка. – Сынмин подает голос, и Джисон, наконец, поднимает голову, уставившись на него мокрыми, покрасневшими глазами.       – Минни! О, Минни, мне так жаль! – громко говорит он, и новая волна рыданий сотрясает его тело, когда он снова пытается спрятаться за подушкой. – Прости меня, прости!       – Все в порядке. – Сынмин мягко отзывается, подходя ближе и присаживаясь рядом с омегой. Он касается его плеча, и Джисон, сначала робкий, но затем отчаянный – тут же обвивается вокруг него, крепко обнимая. Его слезы быстро пропитывают чанбинову футболку на плече беты. – Все в порядке, эй, не плачь. Я не злюсь, обещаю.       – Но я же… я… – Джисон возражает, расстроенный и заикающийся, и Сынмин стирает слезы с его лица.       – Все хорошо, ладно? – он тепло улыбается, запуская пальцы в волосы омеги и мягко прочесывая их.       Он негромко напевает какие-то утешительные слова, еще бесконечное множество раз повторяя, что не сердится на него, и Джисон довольно скоро успокаивается, лишь изредка вздрагивая всем телом при особенно глубоких вдохах.       Коллективный вздох облегчения альф слышен, кажется, даже в космосе.       – Не хочешь рассказать нам, что с тобой произошло? – Минхо негромко напоминает, и Джисон виновато опускает взгляд, не решаясь на это ответить. Чанбин тут же оказывается рядом, подтягивая Минхо ближе для завершения всей этой кучи хаотичных объятий, и Джисону становится немного легче в окружении своих парней.       – Я просто… – он говорит, неловко пожимая плечами, и все еще не решается поднять на них глаза. – Я много думал о том, что сказала стилист-нуна несколько дней назад. – признается он на выдохе. – И о словах Минхо-хена и Ликси тоже… Это... очень задело меня.       – Что именно они сказали тебе, Санги? – Сынмин мягко интересуется, поглаживая его по голове, потому что он, конечно же, не в курсе того, что происходило за его спиной все это время.       – Они сказали, что беты не пахнут. – Джисон поднимает на Сынмина тоскливый взгляд, словно побитый щенок, ожидающий еще одного удара. – Сказали, что у бет нет запаха. Я не мог в это поверить, Минни, ну ты ведь совсем другой! Ты особенный! – уверенно заявляет он.       Сынмин удивленно смаргивает. Он определенно этого не ожидал.       – Почему тебя это так задело, детка? – Минхо спрашивает, и Сынмин действительно хочет услышать ответ. Неужели именно он стал причиной нервного срыва омеги?       – Я был уверен в том, что у тебя тоже есть запах. – Джисон поясняет, несмело взяв Сынмина за руку, словно боясь, что тот действительно злится. – Я пытался учуять тебя всю неделю и клянусь, там действительно что-то было! Твой запах… Мне это очень нравится, так хорошо… – он взволнованно бормочет, и Минхо мягко сжимает его талию, заземляя. – Но сначала нуна, затем хен… все они сказали, что беты не пахнут, а потом Ликси… – Джисон вздыхает, неопределенно махнув рукой. – Ликси сказал, что беты просто собирают на себе запахи стаи, и я так разозлился…       – Разозлился? – Чанбин спрашивает, побуждая Джисона рассказать им чуть больше о своих чувствах. – Почему, ангел?       – Я был зол, что все твердили мне одно и то же, когда я чувствовал совершенно обратное. – омега говорит, снова тяжело вздохнув, а затем переводит виноватый взгляд на бету. – Минни, клянусь, я не хотел причинить тебе боль! Я не знаю… я просто… совсем с ума сошел от всего этого.       – Все в порядке, я же сказал. – Сынмин качает головой. – Я не злюсь на тебя. Хоть я и не совсем понял, почему ты вдруг ворвался в ванную. – неловко шутит он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.       – Хотел убедиться, что все они ошибаются. – Джисон виновато пожимает плечами. – Но понял, что ошибался только я. В ванной я… понял, что совсем не чую твой запах. Вода все смыла, и… У тебя его нет. Может быть, остался только запах кожи и мыла…       – Что ж, это так. – Сынмин кивает, мягко улыбнувшись омеге. – У меня нет запаха, иначе почему, ты думаешь, Инни постоянно дарит мне духи? – наигранно фыркает он. – Я... знаю, что моя кожа склонна собирать запахи членов стаи, но они все равно не так ярко выражены на мне. Так что по большей части я не пахну ничем особенным.       – Но ты особенный! – Джисон незамедлительно возражает. – Твой запах особенный… Ты пахнешь... Я не знаю, как это выразить, но ты пахнешь домом.       – Хорошо. – Сынмин кивает, не желая спорить с ним. – Хорошо, Санги. Я буду домом для тебя, если ты этого хочешь.       – Да. – Джисон кивает, а затем вдруг снова всхлипывает, заставляя всех троих напрячься. – Да, Минни, я хочу! Мне так жаль!       Он снова бросается на бету с объятиями и душит его в своих руках, расчувствовавшись. Затем, не разрывая объятий, тянется к Минхо, чтобы притянуть его тоже.       – Мне так жаль, Лино-хен! Я должен был поверить тебе сразу, я такой глупый! И я заставил Чанбин-хена волноваться тоже! – секунда – и Чанбин тоже оказывается в объятиях их шумного омеги.       – Перестань извиняться за все подряд. – Минхо журит, но его голос теплый и нежный, пусть и приглушенный от того, что его превратили в котлету. – Никто не сердится на тебя, Санги.       – Ладно. – Джисон согласно кивает, хоть и не очень убедительно, а затем целует каждого из них в губы, снова безмолвно извиняясь и так же безмолвно благодаря. – Спасибо, я... Я вел себя глупо.       – Главное, что теперь ты в порядке. – Чанбин воркует, возвращая ему нехитрую ласку, и Джисон с удовольствием принимает ее.       – Да, ты был сам не свой все это время. – Минхо кивает, соглашаясь с альфой. – Мы беспокоились. Чан был расстроен тем, что ты не хотел говорить с ним об этом. Он хотел помочь тебе во всем разобраться.       – Мне жаль. – Джисон снова виновато качает головой. – Я обязательно поговорю с ним позже и все объясню. И с Ликси тоже. Кажется, я напугал его... – тоскливо добавляет он. – Но сейчас я… так устал…       – Отдыхай. – Чанбин улыбается, выбираясь из его рук и напоследок целуя в лоб. – Ты, должно быть, действительно очень устал. Столько плакал.       – Точно. Кричал, как ребенок. – дразнит Минхо, и Джисон наигранно дуется, наконец, понемногу возвращаясь в свое привычное состояние.       – Да, плакал! Потому что мне было грустно! – оправдывается он, заставляя всех троих нежно рассмеяться. – Фу! Это было грубо!       – Не дуйся, детка. – Чанбин щиплет Джисона за щеку. – Ложись спать прямо сейчас, если хочешь. Время все равно уже позднее, мы справимся с домашними делами без тебя.       – Мы также можем попросить выходной завтра, если тебе и Минни это необходимо. – добавляет Минхо, и Сынмин с Джисоном смотрят на него, счастливо и благодарно кивая. – Хорошо, я поговорю с Чаном, если этот большой альфа еще не спит. – нежно фыркает он, закатывая глаза. – Спокойной ночи, щенки.       – Спокойной ночи, Лино-хен. – Джисон зевает, преданно смотря на своих альф. Он безмерно рад, что они пришли сюда ради него – утешили и обласкали, и даже не разозлились за причиненные неудобства! Это действительно важно. – Спокойной ночи, Чанбин-хен.       – Спи спокойно, маленькая плакса. – Чанбин снова дразнит. – Тебе тоже сладких снов, Минни.       Сынмин кивает, коротко улыбнувшись им, и альфы уходят. В комнате становится тихо.       – Останешься? – Джисон спрашивает неуверенно, похлопывая по своей кровати, и Сынмин смеется, соглашаясь.       – Конечно. – бета кивает, позволяя Джисону снова утянуть себя в объятия.       Они путаются в постели, пытаясь расправить ее, не разжимая объятий, и хихикают, когда им, наконец, удается удобно устроиться. Джисон выглядит сонным, но тем не менее, он все равно пытается заботиться о Сынмине, снова начиная мягко вылизывать его шею в том месте, где не так давно были сомкнуты его зубы. Это неприятно и даже довольно болезненно, но Сынмин, конечно же, позволяет ему, зная, что только это поможет инстинктам их доминантного омеги успокоиться. Он гладит талию и спину Джисона, давая понять, что не возражает против его действий, и тот довольно урчит, сворачиваясь рядом с Сынмином довольным щенком.       – Выглядит больно. – Джисон недовольно дуется, когда отстраняется, чтобы посмотреть на проделанную работу, и шестеренки крутятся в его голове, обдумывая ситуацию и ища из нее правильный выход. – Ты можешь укусить меня тоже! Тогда мы будем квиты. – предлагает он, сдвигая воротник своей футболки и покорно обнажая шею.       – Все в порядке. – Сынмин улыбается, взъерошивая его волосы. – Это не так уж больно теперь, когда ты так хорошо позаботился обо мне.       Джисон прихорашивается от его слов, застенчивый и пушистый, и довольная улыбка мелькает на его губах, прежде чем он снова становится серьезным.       – Но, Минни, ты действительно должен укусить меня тоже. – настаивает он. – Иначе это будет нечестно. Если ты боишься, что мне будет больно – не переживай! Я сильный и выдержу это! – уверенно заявляет он, заставляя Сынмина снова рассмеяться.       – Хорошо. – бета соглашается, не желая спорить с омегой и привычно подчиняясь ему. – Если ты настаиваешь, я сделаю это.       Джисон с готовностью кивает. Он перекатывается на спину, утягивая Сынмина за собой, и бета внезапно оказывается сверху. Он тянется к шее омеги, легонько касаясь ее пальцами, и смущенно кусает губу. Это волнительно и ново для него – смотреть на Джисона вот так, сверху вниз. Видеть его блестящие преданные глаза и игривый изгиб губ, касаться его шеи и чувствовать, как бьется под пальцами пульс. Быстро, словно сумасшедший.       – Ты боишься? – Сынмин спрашивает, несколько удивленно, когда находит скорость пульса Джисона просто запредельной. – Мы можем остановиться, если тебе некомфортно. – мягко напоминает он.       – Нет. – Джисон качает головой, и даже, кажется, краснеет, когда отводит взгляд. – Я не боюсь, просто ты… никогда не был вот так…       – О, я... извини. – Сынмин отзывается, слегка смущенный и ужасно неуверенный. – Это… нормально для тебя? – спрашивает он, пытаясь понять, что сейчас может чувствовать доминантный омега, оказавшийся уязвимым и подчиненным обычному бете?       – Да. – Джисон отвечает на выдохе, и Сынмин ловит взглядом кончик его языка, пробежавшийся по губам. – Да, черт возьми, Минни, это более, чем нормально.       – О… – понимание, наконец, накрывает его, и мягкий трепет в груди заставляет сердце забиться быстрее. – Хорошо. Это… хорошо.       Джисон бормочет что-то неразборчивое в ответ, и кладет руки на плечи Сынмина, внезапно притягивая его к себе для требовательного поцелуя. Это удивительно, но вместе с тем – все еще так привычно, потому что Джисон даже сейчас ведет его, настойчиво кусая губы и толкаясь языком в его рот. Получается неуклюже и влажно, но Сынмин позволяет ему быть требовательным. Как он может отказать?       – Кусай уже. – Джисон невнятно бормочет, отстранившись, чтобы сделать вдох, и его глаза находят глаза Сынмина, ловя их волнительный блеск. – Сделай это, или клянусь, я сорвусь и укушу тебя снова. И тогда уже никто не придет спасти тебя.       – Хорошо. – Сынмин кивает, улыбнувшись его пылу, но все же слушается, мягко приникая губами к шее. – Хорошо, Санги. Будет больно, потерпи немного.       Джисон утвердительно гудит короткое «я знаю», и Сынмин невесомо целует его кожу, словно предупреждая и заранее извиняясь за причиненную боль. Он медлит, но лишь на мгновение, прежде чем вонзить зубы в шею омеги и вызвать у него слабый болезненный стон. Это тоже непривычно, но вместе с тем – невероятно здорово, и Сынмин чувствует странную гордость от того, что теперь след его зубов будет так же ярко сиять на шее Джисона, как и след омеги на его. А еще чувствует мягкую волну любви и обожания, затопившую его сердце и почему-то живот.       – Вот так, Санги, ты молодец. – говорит Сынмин, отстраняясь, чтобы взглянуть на получившуюся отметину. – Так хорошо справился с этим.       Боль от укуса делает Джисона слабым и, кажется, еще более сонным. Он довольно мурлычет в ответ на воркования беты, потянув его на себя, чтобы обнять, и Сынмин с готовностью поддается, удобно устроившись на его груди. Он коротко целует шею омеги, пытаясь легкой и невесомой лаской снять боль, но Джисон не выглядит так, будто ему больно.       – Теперь мы квиты? – поддразнивает Сынмин, когда руки Джисона собственнически сжимаются на его талии, а пальцы забираются под футболку, чтобы получить больше тепла от обнажившейся кожи.       – Не сомневайся. – лениво-игриво отзывается тот. А затем усталая, но довольная улыбка мелькает на его губах. – И может быть, это был способ получить от тебя метку тоже.       Сынмин удивленно приподнимает голову, за что тут же получает мягкий и звонкий чмок в губы. Джисон смеется, когда застенчивый румянец расцветает на щеках беты.       – Фу, ты такой дрянной. – Сынмин ворчит, делая вид, что хочет выбраться из его объятий, но руки Джисона крепко держат его, и он слишком быстро сдается.       – О, но ты не можешь винить меня за это! – Джисон плаксиво отзывается, подтягивая его повыше, чтобы покрыть поцелуями все его лицо. Это щекотно, так что Сынмин снова смеется.       Он рад, что теперь с Джисоном все в порядке.