Этюд в ослепительно-белых тонах

Убийца это, конечно, хорошо, не поймите превратно, но фиг бы с ними со всеми, когда речь о химической дряни, которая, не в тех руках, грозит стать массовым убийцей. Вирус, вот что позарез было нужно найти майору ФСБ Владиславу Войтовскому, а не какого-то там дворника. В смысле, дворецкого. Однако проклятый микроб находиться категорический отказывался, хоть с микроскопом за ним по всей культурной столице бегай. Северной Венеции, особенно весной – в каждом дворе любого микрорайона, спасибо губернатору. *** Тупо дубасить в душевном раздражении боксерскую грушу – это для слабаков. Ты попробуй предаться в такой момент музыке. Лучше всего на ударной установке, конечно же. Будь Шерлок Холмс русским, он бы тоже, кстати, не меланхолично на скрипке играл. Достаточно часто в такие минуты, порой плавно перетекающие в часы, благо отсутствие соседей за стенкой позволяло, Влад всерьез жалел, что избрал свой путь не по стезе Рока. Рок-н-ролла, то есть, в его всеобъемлющем все музыкальные направления смысле. Сейчас бы играть в каком-нибудь улетном клубе на ударных или на гитаре, а не вот это вот все! Или на стадионе «Уэмбли», или в хиппующем Вудстоке, уж если мечтать, так ни в чем себя не ограничивая. Даже играть в театре или в кино было бы лучше! Чем гоняться за гнусными микробами. Все равно все кругом играют, у каждого предписанная ему общественным положением роль и этого никак не изменить, как не старайся. Изменить мир к лучшему, вот именно. Переплавить скопившийся на душе негатив в творчески-созидательный позитив у Влада получалось не всегда. Одну гитару он недавно раскрошил об пол. Ощущения были феерические, лучше, чем секс. По крайней мере, с Любочкой, будто бы отрабатывающей перед публикой цирковой номер. Техника техникой, а чего-то самого важного все равно не хватает. Сегодня у майора Войтовского случился еще один в высшей степени препоганый денек. А, значит, появился моральный повод с полным на то правом грохнуть еще одну из гитар. Рок-н-ролльно и с огоньком! Обломки Влад запулил в открытую балконную дверь, благо в собачников выгуливающих своих четвероногих друзей ему было не попасть. Разве что в рыбок, которые крайне сомнительно, что могли водиться в здешних мутных водах. - Ай! Рыбы славятся своей немотой, так что не было ничего удивительного в том, что Влад сперва схватился за пистолет и лишь потом задал наводящий вопрос: - Кто здесь? Тут же ненавязчиво подсказав, что дальше: - Руки вверх! Такое бывало крайне редко, практически никогда – его тотчас же послушались. Но как-то странно. Ведь никогда не бывает досконально все, как тебе хочется. Сначала над «балконным краем» показались, как положено, две руки, с демонстративно раскрытыми, пустыми ладонями. Следом затем сложившиеся, как на рок-концерте, в «коз» и принявшиеся ритмично помахивать в воздухе, так, словно шоу продолжалось. Тихонечко стукнулась о Владово жилье втихаря причаленная внизу лодка, несвойственно ему нецензурным образом выругался напарник Гамлет. Послышалось глухое перекатывание от борта к борту чего-то стеклянного, лично Влад бы поставил на коньяк. - Давно ты таким образом развлекаешься? – ничего хорошего не предвещающим тоном поинтересовался он, не без сожаления убирая оружие. Можно было догадаться раньше. Нужно! Эти все Гамлетовские дружеско-поддерживающие облапывания его плеча, то, с какой готовностью тот бегал ему за кофе и еще не счесть сколько всего такого подобного. Ничего такого не значащего. Ага, как же! - Уж и послушать, раз посмотреть нельзя! Ой! – нетрезво набычился и в ту же секунду осекся тот, только все равно было уже поздно. Признание получено. Дело раскрыто. Вполне себе довольный Влад открыл рот, собираясь ехидно поинтересоваться, сколько раз Гамлет представлял себя его «Офелией», а потом… Вдруг передумал. Зачем спрашивать, когда можно что-то выяснить лично. Логично? Элементарно, Ватсон! *** Колотить по струнам или по барабанным тарелкам было все-таки лучше, не принципиально, но все же, однако секс с Гамлетом оказался вне всяческого сомнения куда круче, чем с Лю… Ли… или как ее там, ну, вы поняли. Затрахала уже, честное слово.