Мы будем счастливы теперь и навсегда

Утрясти сегодняшний график так, чтобы в нем появилось свободное окно, не получилось, поэтому на встречу с Алекс Вентворт поехал прямо с фестивальных мероприятий. В строгом костюме. И при галстуке. На костюме настояла агент. — Сдержанная и холодная элегантность — отныне неотъемлемая и выигрышная часть твоего имиджа! — безапелляционно заявила она на его неуверенные возражения. — Будь добр соответствовать. Он и соответствовал. А так как после очень кратковременного сезона дождей в Нью-Йорк вновь вернулась жара, остальные участники фестиваля дресс-код дружно проигнорировали. В результате элегантный и стильный Вентворт чувствовал себя среди неформально и демократично одетых коллег настоящей «белой вороной», пряча за отстраненной улыбкой раздражение и неуверенность. Вентворт стянул ненавистный пиджак и закинул его на заднее сиденье. Александра опаздывала. Она позвонила несколько минут назад и эмоционально объяснила, что застряла в гигантской пробке на пересечении 33-й улицы и 9-й авеню, конца-края которой не видно. И если так дальше пойдет, машину она продаст и будет передвигаться исключительно на метро. Чувствуя себя еще более глупо, чем на сегодняшней пресс-конференции, Вентворт тем не менее заверил её, что всё в полном порядке, он и сам немного задерживается. Покосившись на коробку с пирожными, он на всякий случай подрегулировал температуру кондиционера. Бог знает сколько ему предстоит прождать, сидя в машине перед домом Алекс. Пирожные показались ему компромиссным вариантом. Прийти с пустыми руками к девушке пусть и с условно деловым визитом не позволяло воспитание, заявиться же с букетом цветов или бутылкой вина означало бы, что он ставит под сомнение её статус замужней женщины. И то, что муж Алекс находится в отъезде, ситуации никак не меняло. Скорее напротив. Франсуа Арно… И что за имя-то такое, француз он, что ли? Надо думать, личность он незаурядная, если сумел покорить столь независимую натуру, как Алекс. Увлечь, обаять, влюбить настолько, что она согласилась связать с ним свою жизнь. В горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии… Вентворт криво усмехнулся. Чушь какая. И ведь никак от этих мыслей не отделаться. Последние дни они не покидали его ни на мгновение. Но это, конечно же, потому, что новая встреча с Александрой была слишком непредсказуемой, слишком внезапной. И он оказался не готов. Как не был готов и тогда, девять лет назад, когда она вошла в его жизнь впервые. В семнадцать лет он был законченным и безнадежным интровертом, ревностно оберегающим границы собственной зоны комфорта. Конфликты в школе на расовой почве постепенно сходили на нет, благодаря, главным образом, его умению не столько словесно, сколько физически противостоять оппонентам. Проще говоря, он неплохо научился драться, и всерьез связываться с ним банально опасались. Впрочем, популярней от этого он не стал. Друзей у него по-прежнему не было, да он в них и не нуждался. Ему было хорошо в мире книг и собственных мыслей, и расширять рамки этого мира он не собирался, сделав исключение лишь для занятий дзюдо. Окружающих же он попросту не замечал. Александра заставила себя заметить. Впервые они пересеклись на факультативных занятиях по социологии, затем встретились в спортивной секции по баскетболу и, наконец, оказались в одной группе на информатике. — Не возражаешь? — спросила она, усаживаясь рядом, когда им предложили разбиться на пары для работы над проектом простенького приложения для смартфона. Он не возражал, хотя про себя страшно удивился, что нашелся человек, который сам пожелал сесть с ним, и этот человек — девушка. И весьма хорошенькая. Нет, не хорошенькая, а просто неправдоподобно красивая. Он исподтишка рассматривал её всё занятие, не выдав по теме проекта ни одной стоящей идеи, и ясно осознавая, что ничего ему с этой девочкой не светит. А она болтала без умолку, ничуть не стесняясь своего смешного акцента, время от времени склоняясь к нему и касаясь его щеки черным глянцевым локоном. В тот вечер он долго проторчал в ванной, изучая в зеркало собственную физиономию. По какой-то совершенно необъяснимой прихоти природа наградила его, сына потомка сомалийского иммигранта, абсолютно белой кожей и серо-голубыми глазами, что и стало причиной чудовищного кризиса самоидентификации, который он переживал до сих пор. Ему казалось, что будь он светлым мулатом, как обе сестры, пропасть между его происхождением, внешним видом и отношением к нему окружающих не была бы так глубока. Он пощупал сломанный в давней драке нос с широкой переносицей, пригладил мелко вьющиеся темные волосы — то немногое, в чем проявились его африканские гены, и вздохнул. Ничего привлекательного в своей внешности он не находил: высокий, угловатый, нескладный, довольно угрюмый, еще и в очках с внушительными стеклами. Он попытался улыбнуться. Губы, непривычные к такому действу, отказывались повиноваться. Нет, это было безнадежно. Ну кому он такой может понравиться? У Александры, Саши, как по-русски представилась она, было свое мнение по поводу его внешности в частности, и всей персоны — в целом. Но узнал он об этом значительно позднее. Их сблизил курс по английской литературе викторианского периода. Это была его стихия. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде, без смущения вступая в полемику с преподавателем, выдавая, по его словам, «исключительно нетривиальные идеи» и смело отстаивая свою точку зрения. И всякий раз во время своих высказываний он ощущал на себе ее взгляд — задумчивый, заинтересованный, а порой и откровенно восхищенный. В такие моменты он чувствовал себя Цицероном. Но занятие заканчивалось, и он возвращался в свою реальность, где он был аутсайдером, а она девочкой-огоньком, набиравшей все большую популярность в их старшей школе. Наверное, будь у него чуть больше уверенности в себе и опыта, о том, что нравится ей, он догадался бы гораздо раньше. По крайней мере, до того, как она сама прямо сказала ему об этом. Но он, хоть и замечал, что они пересекаются все чаще и чаще, поверить в неслучайность этих встреч просто не мог. Школьная секция дзюдо была еще одним местом, где ему было и интересно, и комфортно. Наравне с техникой рукопашного боя его увлекала и философия боевого искусства, представляющая собой духовную практику самосовершенствования. А, помнится, тогда, в расцвете юношеского максимализма самосовершенствовался он постоянно. Александра занималась с новичками. Они встречались, когда ее группа уходила, а его — приходила, приветливо кивали друг другу, перебрасывались ничего не значащими фразами, пока однажды она не пришла на соревнования, в которых он участвовал. В тот раз он не проиграл ни одного поединка. А она стала педантично заявляться на все последующие турниры и даже проникла на квалификационный экзамен. Синий пояс он получил легко, все-таки природная целеустремленность и упорный труд принесли свои плоды. Он же был твердо уверен, что это произошло только благодаря ей, его тайному талисману. И как в таком случае можно было ей отказать, когда, смущаясь и краснея, она попросила его о нескольких поединках. Ничего толкового из этого не вышло. Александра была ниже его на целую голову и намного легче, и он банально боялся что-нибудь повредить ей, выполняя очередной прием, поэтому действовал в четверть силы. Она злилась и возмущалась, раскусив его уловку, требовала честной борьбы и очень старалась. Но разница в технике была слишком велика. Снова и снова она оказывалась лежащей на татами в результате проведенного броска. А когда в очередной раз он подал ей руку, желая помочь подняться, она вдруг мягко потянула его на себя. Они целовались неумело, но исступленно и жарко, компенсируя юношеским пылом отсутствие опыта. Изумление, недоверие и восторг плескались в нем, вызванные коротенькой мыслью: она выбрала его! А потом и эта мысль куда-то исчезла, оставив его дрейфовать в безбрежном космосе, в котором он больше не был один. Так незаметно, капля за каплей, она просочилась в его жизнь, в его маленький замкнутый мирок, чтобы, в конце концов, взорвать его изнутри, разрушив так старательно выстраиваемые стены. Тогда он не задумывался, как долго продлятся их отношения. Каждое мгновение своей жизни он проживал с небывалым упоением, наслаждаясь той безграничной внутренней свободой, которую она ему подарила. А потом был Принстон, который всё расставил по своим местам… Легкий стук по стеклу выдернул его из воспоминаний. Возле машины стояла улыбающаяся Александра. — Привет! Прости мне эту задержку. Надеюсь, ты не слишком долго ждал? — произнесла она, когда Вентворт выбрался из автомобиля. — Не слишком, — успокоил он ее, вручая коробку с пирожными. Она приоткрыла крышку, сунула внутрь любопытный нос. — Вупи пай! — обрадовалась она. — Вот здорово! А то у меня совершенно ничего нет. Я опять не успела купить продукты. — Закажи доставку, — предложил он, заходя следом за ней в подъезд. — Так это еще выбрать надо! А чтобы выбрать, надо хотя бы примерно представлять, что будешь готовить. А у меня с этим, если честно, не очень. В кулинарии я за последние девять лет не слишком продвинулась. Напоминание о прошедших годах неожиданно царапнуло его. Открыв дверь, Александра забросила на банкетку рюкзак и пригласила Вентворта в гостиную. — Проходи располагайся, — предложила она и, замявшись, смущенно проговорила: — Я только на пять минут в душ! Сегодня страшно суматошный день. Ты ведь не будешь скучать? Он усмехнулся и качнул головой, давая понять, что скучать не намерен. Алекс упорхнула в ванную. Вентворт огляделся по сторонам. Семейное гнездышко четы Арно представляло собой двухуровневую квартиру-студию с крайне минималистичным современным интерьером. Вся мебель гостиной состояла из огромного дивана сложной конфигурации, журнального столика и велотренажера возле окна. Ну и еще из нескольких коробок в углу, не вписывающихся в обстановку. На полу рядом с тренажером лежали гантели, в которых, по его прикидкам, веса было фунтов тридцать. Вряд ли Алекс сама таскала это железо. Значит, спортинвентарь принадлежал ее супругу. Впрочем, он и сам незримо присутствовал здесь на фотографиях, которыми была увешана стена напротив дивана. Вентворт подошел поближе, с какой-то труднообъяснимой жадностью рассматривая снимки. В глаза сразу же бросался черно-белый портрет очень молодого темноволосого мужчины, снятого в полупрофиль. Вся композиция строилась на контрасте: взъерошенные волосы и безупречная линия бровей, чистая гладкая кожа и темная небрежная щетина, задумчиво-пронзительный взгляд карих глаз, устремленный куда-то вниз, и по-юношески пухлые приоткрытые губы. Тонкая цепочка, охватывая шею, сбегала вниз по обнаженной груди, прячась за краем кадра. От всего облика молодого человека веяло столь откровенной, ничем не прикрытой сексуальностью, что Вентворт невольно отвел глаза. Конечно, снимала Алекс. И уже одного этого фото было достаточно, чтобы определить природу ее чувств к объекту съемки. Он скользнул взглядом по остальным фотографиям, обычным фотографиям влюбленных людей, где они смеялись, обнимались, дурачились и посылали друг другу воздушные поцелуи. Хоть свадебных снимков не было, и на том спасибо. Вентворт вдруг с небывалой отчетливостью понял, что пришел зря. Надо было назначить встречу где-нибудь в кафе, забрать свой заказ и попрощаться. Ведь очевидно, что в новой вполне счастливой жизни Александры нет места прежним юношеским привязанностям и увлечениям. — Я сделаю кофе! — объявила Алекс, выходя из ванной и направляясь на крохотную кухню, отделённую от гостиной барной стойкой. — Кофе у меня есть… Кажется. Повозившись на кухне, она поставила на журнальный столик две исходящие буйным ароматом чашки. Затем подошла к Вентворту, остановилась совсем близко, так, что он почувствовал тонкий свежий аромат ее влажных волос. — Это Франсуа. — Я догадался, — кивнул он. — Красивое фото. — Это была спонтанная фотосессия. Но получилось, по-моему, неплохо. Она склонила голову набок, любуясь портретом. — Где вы познакомились? — как можно нейтральнее полюбопытствовал Вентворт. — О! — беспечно махнула рукой Алекс. — У нас чистой воды служебный роман. Франсуа заказывал фото для портфолио в моей студии. И… как-то вот так всё и сложилось. — Он на съёмках сейчас? — Вентворт отдавал себе отчет, что их общение начинает походить на допрос, но остановиться не мог. — Он в Голливуде. У него договор с CBS на съёмки в пилоте, но мы очень надеемся, что у шоу есть коммерческий потенциал, и оно выльется в полноценный проект. Всё-таки тема нынче модная и популярная: вампиры, оборотни и прочая нечисть. — Она улыбнулась, глядя на Вентворта, и проговорила: — Как забавно, вы словно поменялись местами. Ты вернулся в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса, а он — наоборот. — Что ж, удачи ему, — как можно искреннее пожелал он. Александра подошла к коробкам в углу, покопалась в верхней, извлекая большой желтый конверт. — Вот твой заказ. И идём уже пить кофе. Она села на диван, непринужденно подогнув под себя длиннющую загорелую ногу. На ней была свободная домашняя футболка и короткие шорты, которые едва выглядывали из-под футболки, и эта нарочито простая одежда без всякого намека на сексуальность вызывала у него смутное волнение. Чтобы отвлечься от неуместных мыслей, Вентворт начал перебирать уже не единожды виденные фотографии. Профессионально выполненные, они были очень хороши. И абсолютно лишены того авторского взгляда, который так поразил его в случае с портретом Франсуа. И хотя требования к актерскому портфолио были выдержаны идеально, глянцевая безупречность фото вызывала у него едва ли не разочарование. До самого последнего снимка. Эта фотография не была постановочной. Александра поймала момент, когда он переодевался, стягивая футболку через голову, и сняла его со спины. Вентворт моргнул, чувствуя, что краснеет. Он никогда не думал, что у него такая… выразительная спина. — Бонус! — невинно проговорила Алекс в ответ на его вопросительный взгляд. — Хулиганство, — покачал он головой. — Тебе не нравится? Он еще раз взглянул на фото. — Очень нравится. Спасибо! — А ты чего такой официальный? — меняя тему, поинтересовалась она и кивнула на галстук, который он забыл снять. — Ты с мероприятия, да? — Не успел переодеться. — Есть какие-нибудь новости? Александра почему-то был убеждена, что участие в кинофестивале расстелило перед ним красную дорожку прямиком в мир большого кино. Такая искренняя вера в его талант просто умиляла. Нет, у него наклёвывался один любопытный проект здесь в Нью-Йорке, но всё еще было слишком зыбко, чтобы он мог обсуждать какие-либо подробности. — Ничего интересного, — улыбнулся он. — Сегодня даже не кормили. А как прошел твой день? — Очень разнообразно, — ответила она и принялась рассказывать про происшествие на острове Свободы. Она в красках расписывала вопиющее нарушение общественного порядка, не забывая при этом с детской непосредственностью поедать пирожные, большой поклонницей которых, как он помнил, была еще со школы. Хоть что-то не изменилось со временем. — Я уже раз десять обновила сайт в надежде увидеть свой репортаж! — призналась Александра в завершение. — Ты прямо как моя младшая сестра. Она тоже, выложив фотографию в инстаграм, заглядывает туда каждые пять минут в ожидании лайка. — Малышка Джилл? — Не такая уж и малышка. Она на втором курсе медицинского колледжа, и вся семья рассчитывает в скором времени заиметь личного стоматолога. — Ого! — вздернула брови Алекс. — А я помню ее маленькой шантажисткой, которая знала цену своему молчанию и беззастенчиво доила старшего брата. — Что поделаешь, если старший брат имел глупость быть застуканным в самый неподходящий момент, — проворчал Вентворт. — Старший брат был застукан не один, — кусая губы, чтобы сдержать улыбку, произнесла Александра. — Так именно за это и приходилось платить, — глядя ей прямо в глаза, проговорил Вентворт. — Чтобы иметь возможность и дальше быть… не одному. Александра взгляд не отвела, оставаясь в их общем воспоминании, и только лишь спустя несколько секунд опустила ресницы. — И вот теперь мелкая вымогательница выросла и на днях празднует свой двадцать первый день рождения. А я как-то упустил момент ее взросления и совершенно не представляю, что можно подарить девушке ее возраста, — сокрушенно развел руками Вентворт. — Да здесь масса вариантов! — воскликнула Александра и принялась с энтузиазмом загибать пальцы: — Во-первых, всегда актуальны ювелирные украшения и парфюм — это классика, но нужно иметь представление о вкусах именинницы. Во-вторых, лично я не отказалась бы от махрового халатика или пижамки, только выбирать надо с каким-нибудь прикольным принтом. Далее… Она ведь всегда была любительницей чтения, правда? Можно подарить электронную книгу, если у нее, конечно, её нет. А еще очень романтично преподнести в подарок телескоп, ну, или проектор звездного неба. Это теперь модно. Да и когда еще смотреть на звезды, как не в двадцать лет? А вот еще вариант… Поймав вдохновение, Александра не могла остановиться. — Помедленнее, — пробормотал совершенно ошарашенный потоком информации Вентворт, — я не успеваю запоминать! — А ты записывай, — серьезно предложила она. — О-о! Ты говорил, что она ведет свой блог в инстаграм? Подари ей какой-нибудь учебный курс по блогингу или прибамбасы для съемок, кольцевой свет, например… Вентворт почувствовал себя ископаемым динозавром, потому что весьма смутно представлял, что такое «кольцевой свет». — Может, все-таки украшение? — жалобно проговорил он. — Может, — легко согласилась Александра. — Ты уже что-то присмотрел? Наверное, ответ был написан у него на лице, потому что Алекс покачала головой и очень просто предложила: — Хочешь, я помогу выбрать? — Хочу! — ответил он быстрее, чем успел что-либо сообразить. И Александра рассмеялась.