::×::
24 февраля 2023 г., 20:41
Девушка нервно дёргает на себе куртку с нашивками, показывающими её принадлежность к кадетской школе, и долго смотрит в глаза сидящей на холодном кафеле девчушки.
Щеки и глаза красные, по лицу текут дорожки солёных слёз, размазанных грязным рукавом куртки, нос хлюпает, а рот пытается ловить кислород, быстро уходящий во время накатившей истерики.
— Ты чё ревёшь? — Она замирает у входа в туалет и боится пошевелиться и спугнуть девчонку.
— Не реву! — Поднимает свои голубые глаза на незнакомку, а из них слезы через край льются.
— Дурная что-ли? Вижу, что ревёшь. — Не отстаёт от младшей девушка.
— Сама ты дурная!
— Ну чё ты, — Она наконец-то подходит и садиться на одно колено перед дрожащей девочкой, паралельно стягивая куртку и кидая её на плечи маленькой язвы, — Тебя как звать то вообще?
— Юля. Чикина. — Юля смотрит в глаза блондинке, что уселась рядом. — девятый бэ.
— Значит, рядовой Чикина. — Она прыскает, и от первичного похуизма и брезгливости нет и следа. Медведева садиться на кафель рядом, не боясь запачкать штаны. — Я Кира. Медведева. десятый а. Так чего ревёшь?
Юля ёрзает на полу и усаживается так, чтобы говорить и видеть лицо собеседницы.
Говорить приходится тихо, если увидят что две девушки в туалете не своего этажа, то несладко достанется обеим.
— Домой хочется. — Юля пальчики перебирает и хрустит ими, что Киру страшно раздражает, но та молчит.
— А плакать чего теперь? Дома от этого не появишься. — Кира в карман штанов рукой проникает и извлекает на свет сигареты.
— Грустно.
— А чего в детском туалете грустишь? — Она подкуривает и мотает головой, изучая туалетную комнату начальных классов.
— А сама чего тут? — Юлька пододвигается ближе и касается своим плечом плеча Киры.
— Тут тихо. Они же всю ночь спят, даже не узнают, что я тут была. — Когда её кожи касается грубая ткань куртки, она поворачивает голову и сталкивается со взглядом Юли.
Взгляд жалостливый и молящий о чем-то. Кажется, она заскулит как щенок, который страшно хочет лакомство или ласку хозяев.
Она даёт ей лакомство в виде порции никотина и ласку в виде аккуратного касания пальцев, когда передает сигарету.
Юля наконец-то не ревёт. С удовольствием делает затяжку, впуская дым в лёгкие и прикрывая веки. Её голова откинута, а затылок касается холодной кафельной стены.
— Больше не реви тут одна.
И Юля Чикина перестала плакать в одиночестве и холоде.
Она вообще плакать перестала.
Стала смеяться. Много и громко. Кира научила её смеяться.
Кира вообще многому её научила.
Научила мелких ловить и полдник у них отбирать, научила не бояться старших, научила списывать и пропускать физическую подготовку, научила торчать в душе не в свое время, научила запрещёнку прятать, научила сбегать по ночам.
— А потом я ей как въебала! — Восторженно повествует Чикина, размахивая руками. Как только душераздирающая история окончена, она приземляется на кровать Киры.
Она все каникулы торчит в комнате блондинки, составляя компанию девушки, так же как и сама Юля оставшейся в корпусе.
Они вместе бегают от комендантов в новогоднюю ночь, а те сжаливаются и разрешают им сидеть всю ночь вместе.
Они вместе курят в форточку, соприкасаясь ледяными ладонями.
Юля рассказывает Кире, что была бы её воля она ни за что бы не пошла в кадетку, а Медведева говорит, что сама сюда попросилась.
В новогоднюю ночь они впервые целуются. Счастливые и влюблённые.
Кира в тот вечер откармливала Юльку привезёнными бабулей с дедулей мандаринами.
Она укутывает её клетчатым пледом и ругается, чтобы та не снимала теплые носки, ведь на улице холодно.
— Дубак страшный, — хрипит Кира, — замёрзнешь и заболеешь!
— Ну согрей меня. — Она прижимает холодные ладошки к шее Киры, а та шипит от холода.
Шипит и вперёд подаётся. Ловит своими губами губы Юльки. Кусает, мнёт их, срывая с них довольное мычание.
Чикина короткими ногтями кожу шеи царапает и пытается ближе быть.
На рождество у них случается первый секс.
Юля тогда глаза стыдливо прячет, но подаётся на встречу рукам Киры.
Чикина тогда по телефону с бабушкой болтает, та про бога что-то, про веру, а Кира касается губами коленки, пальцами оглаживая её внутреннюю сторону.
Юлька пихает её, но сдерживает довольную улыбку, кусая нижнюю губу и наблюдая за дальнейшими действиями Медведевой из-под полуопущенных ресниц.
Кира целует ногу, поднимаясь выше и переходя на внутреннюю сторону бедра, а пальчиками скользит за резинку шортиков Чикиной.
Она стягивает шортики и откидывает их в сторону, второй рукой скользя в нижнее белье.
— Ба, я перезвоню! — Она сбрасывает и отползает немного назад.
— Что?
— Страшно...
— Я не сделаю тебе больно, рядовой Чикина.
Больно только первые несколько толчков, но Кира зализывает боль, даже не показывая отвращение к крови Юли, оставшейся на пальцах.
Они потом долго лежат в объятиях, забыв о обещании перезвонить бабуле Юли.
Их выпускают на улицу за пару дней до конца каникул, ну а что ещё делать, если во всём корпусе человек 20 и делать им нечего.
Юля атакует Кирин затылок огромным количеством снежков, а та мстит, роняя девушку в сугроб.
— Рядовая Чикина, не по-человечески это, со спины нападать. — Хрипит она, нависая над Юлькой и протягивая ей руку, чтобы она встала.
— А в снегу меня валять по-человечески?
Она принимает руку помощи, но вместо того, чтобы встать, тянет Медведеву на себя.
— Блять! — Она падает сверху, прижимая её всем телом к холодной земле.
Юля смеётся звонко и громко, пряча лицо в воротник куртки Киры и проникая руками под одежду.
Кира вздрагивает от холодных прикосновений и старается увернуться, чтобы избежать обморожения, а Чикина только смеется громче и зачерпывает снег за воротник.
Через несколько часов Чикина подставляет тело под горячие капли воды, холодные руки и теплые губы Киры. Она откидывает голову, позволяя губам скользить по шее.
Губы куда-то пропадают, а руки скользят по голым плечам и спине, размазывая гель для душа с бананом.
— Дольче Милк? ты серьёзно? — Она хрипло посмеивается, но продолжает размазывать душистый гель, а затем помогает смыть пену.
— Ну, а что? — Она поворачивается лицом к Кире и закидывает руки на шею. — Тебе же нравится как я пахну.
— Мне вообще ты вся нравишься.
— Это мы что, встречаемся получается?
Кира хмыкает и целует целомудренно в лоб.
Весной они вместе готовятся к экзаменам – Юля к ОГЭ, а Кира к ЕГЭ, и каждая готовится покинуть стены кадетского корпуса.
Они много обсуждают будущее, сто процентов совместное. Обсуждают и целуются.
— Квартиру мне бабуля оставила, там и будем жить. От твоей шараги недалеко.
— А до колледжа твоего сколько?
— Да похуй, я ходить туда буду раз в год — Юля содрагается от ветерка и Кира накидывает на неё свою куртку, прижимает одной рукой к себе и прикрывает довольно глаза.
— Посмотрим, рядовой Чикина, посмотрим.
После сдачи экзаменов и поступлений они и правда съезжаются и живут вместе.
Юля и правда ездит в колледж раз в неделю, все свое время уделяя квартире и работе в общепите.
Кира учится, забивая вечера сменами в баре, а ночи объятиями с Юлей.
Юля по дому щеголяет в растянутой футболке юноармейцев, а Кира практически не вылазит из камуфляжных штанов.
В коридоре на вешалке висит одна военная куртка с нашивками, которую выпускницы кадетского корпуса носят на двоих.
