Русская принцесса

Впервые Аякс видит господина Ли родом из Китая на фуршете, что устраивала Царица. Вокруг мужчины вьются девушки, дочери банкиров и прочих важных шишек. Чжун Ли лишь кивает в такт их словам и следит глазами, чтобы близко не подходили. У него полы пиджака слегка топорщатся и Тарталья словно ощущает в собственных руках тяжелый Colt М1911. Тарталья делает глоток ликера, морщась. Миндальный привкус теплого Amаretto премерзкий. Отставив стакан, Аякс подходит к своим знакомым. Синьора отчаянно спорит с Паккуном, пытаясь узнать, куда запропастился Дотторе. Чайлд лишь фыркает, Зандик из своей подполы не вылазит, нынче спрос на наркотики велик и работы становилось больше. Стоило только окончиться войне в Афгане, ввоз веществ было не остановить. Повальное закрытие предприятий и расцвет бедности после развала Союза, людям нужно позволить забыться. Снежана наладила поставки опиумного мака из Украины, а теперь и из Средней Азии. И отныне в лаборатории Доктора стоял отвратительный запах опиатов, а стол завален кодеином, кодтерпином и прочим дерьмом вроде промедола. В юном возрасте Аякс бы посчитал подобного рода деятельность отвратительной, мерзкой, ведь распространение наркотических веществ — отрава для общества. А теперь он понимает — если человек захочет, он и кустарными методами себе дозу добудет. Зандик — сам он ходит частенько в медицинской маске, скрывающей большую часть его изуродованного лица — считай благодетель, чистые наркотики — меньший риск. Коми рассказывала, что это от одной дурной бляди, которая ради веселья спустила на Задика свору своих псов. Молодой тогда Дотторе понятия не имел, как правильно управиться хотя бы с одной шавкой, как схватить за горло и зажать пасть. Терзали его бешеные псы долго, пока женщине не наскучило. Она свистнула привычно, подзывая животных и ласкала их благодарно, пока Доктор истекал кровью, лежа на земле. Лицо и руки с оторванными шмотками мяса и кожи даже не чувствовались. Одному Богу известно, какой добрый человек пришел на помощь. Девушка описывала и моменты заживления ран, когда укусы гнили, превращаясь в страшные рубцы. Тарталья лишь видит уцелевшие места тела Зандика, отсутствие части щеки и множество неаккуратных швов. — Он проявляет неуважение к госпоже, игнорируя приглашение на эту встречу, — Синьора подтягивает высокие блондинистые волосы собранные в хвост. Сегодня она выглядит лучше обычного, на губах блестит помада от Bell, а на ногтях сверкает лак Kiki серого оттенка. — Предъявишь ему свои недовольства, когда он принесет валюту в трех чемоданах, — ухмыляется Скарамучча, закатывая глаза. — Что-то не сильно ты возмущаешься, когда вы в кабаках с Гунне опиум курите. После того, как Цируль Богу душу отдал, ниша пуста, если не мы ее займем, то кто-нибудь другой. Пакку сам по себе неплохой малец. Выброшенный на обочину, он вгрызался едва вылезшими зубами молочными за жизнь, какой бы она не была. Скитался по дворам и бился с такими же детьми почти до смерти. Воровать научился, даже крошки хлеба он считал высшим благословением. А просить и вымаливать кров для него было унижением. Он у Предвестников считался кошкой, что бродит сама по себе, тем не менее скупо благодарил каждого из них, глядя исподлобья зашуганно. Руками перед ним лучше не размахивать, Скарамучча дергает от каждого, держа расстояние. Вроде вырос, а клеймо выжженное на коже осталось. — Прикрой свой рот, — и один ее взгляд словно тысяча ножей. — Ты у нас здесь на птичьих правах, — гадкое "сиротка" повисает в воздухе. — У нас сегодня выезд, Мучча, будь готов и не упарывайся, как в тот раз. Тот самый раз помнят все Фатуйцы, а у сошек про это легенды слагаются. Но на деле все было довольно просто: когда Скарамучча только появился в рядах Предвестников, Дотторе по просьбам трудящихся выдал пробное варево Пакку, который, в свою очередь, без раздумий пустил дрянь по вене. А там уж была и Разъяренная Синьора, что ни в какую не соглашалась брать бешеного мальчишку на разборки. Слово за слово и в ход пошел припрятанный карабин у малого. Едва разняли этих двоих, спасибо Капитано, вовремя подоспел. Прошло уже довольно много времени, Розалина и Пакку притерлись друг к другу — возможно, у мальчишки даже проснулось уважение к Синьоре — и убийственные перепалки стали чем-то родным. Они работают в команде, а там уж не до разногласий в быте. Все здесь плечом к плечу, почти семья. И совершенно не важно, чем занимается эта семья. За окном середина девяностых, разрушенный в крах Союз и Ельцин в роли президента — откровенно говоря сюр. Выживает сильнейший. — Приведите себя в порядок, грызетесь как кобели подзаборные, — недовольно тянет Аякс, хлопая Пакку по плечу. — Позорите нас перед вот этим типом, — он кивает на господина Ли. — Думаете, он здесь просто на огонек заглянул вместе со своей свитой? — И впрямь, недалеко от мужчины стояло двое — и те не спускали с глаз. Юная на первый взгляд девица и хмурый парниша. Тарталья таких в свое время по дворам гонял, прыткие гады, а главное мстительные. — Залетный гастролер. — Тут уж целая делегация, видел что на входе творилось? Кожаные затылки, один другого краше, а главное что все в рубахах черных, меня передернуло даже, — рычит Коми, стуча ладонью по стене. — Может у них в поднебесной так принято, но у нас, — Арлекино едва не сплевывает на пол. А у них — воры в законе. — Госпожа не предупреждала, — отмахивается Розалина, в очередной раз оглядывая зал в поиске Капитано. — А ты баба не тупая, чтобы тебе в лоб говорить очевидно. Хорошо пристяжь не приволок никто за собой.— Коми обходит длинный стол и хватается за ладонь Тартальи. — Пойди к нему, не даром он в углу ошивается и с тебя глаз не сводит. Ты таких котов любишь, —она смеется приглушенно, поправляя челку закрывающую часть лица. Там под волосами шрам. Глубокий и болезненный, от чеченцев ей достался. Как эта девушка с кошаров сбежала — вопрос открытый, а у Коми никто и не спрашивает напрямую, боятся сильно то ли ее реакции, то ли напомнить о случившимся. Одно ясно — когда тебя бугаи, совсем юную, в плен забирают, дело малоприятное. Но Аякс знает кое-что. Когда он только попал во дворец, Тарталья путался в не жилых комнатах и длинных коридорах. Юноша вошел в одну из таких, любопытство взяло верх. Заходить, впрочем, не стоило.

Перед зеркалом-псише стояла обнаженная по пояс Арлекино, ссутулив плечи она пыталась дотянуться ладонями до уродливых шрамов тянущихся по все спине. На ее лице читалось отвращение и где-то глубоко — печаль.

— Чайлд, — зовет она. — Ты либо выйди, либо спрашивай.

— Коми, — имя срывается с дрожащих губ и вопреки всему Тарталья делает шаг. — Коми, кто это сделал с тобой?

— Кто сделал, те в земле лежат, — ухмыляется она. — А у меня на память рубцы и волчий оскал, — девушка оттягивает губу вверх, обнажая десны. — Нравится? — Зубы, сточенные напильником Аякс видит впервые. — Как там Бутусов исполнял, не напомнишь? "Сильный жрет слабых", — Арлекино подтягивает платье с поясницы, застегивая молнию. — Но ты можешь выдыхать, Царица тебя пригрела, так что чеченцы не увезут в багажнике на родину, — смеется Коми. — Им ведь собственная жизнь дорога, это другими они распоряжаются как вздумается.

— Но мы ведь такие же, так в чем разница?

— Чтобы победить чудовище, нужно самим стать чудовищем.

И такое меняет человека сильно. Волей-неволей, а начнешь за жизнь хвататься зубами, чтобы остатки не выдрали с корнем. — Мне права не давали. — А ты все ждешь, когда тебя Зака под него положит? Так он скорее Дамслетту пошлет, — пожимает плечами. — Я слушок знаю, китаец этот с Царицей дружбу водит близкую, хотят тут филиал открыть. Уж не знаю чем он ей башляет, но сумма явно не маленькая. Его называют "Драконьей головой", понимаешь к чему я веду? — От кого знаешь? Этот господин здесь от силы час, а тебе уже донесли, — юноша складывает на груди руки. — Впрочем, дело-то не мое. — Твое, твое, его здесь на первом же выезде чикнут попытаются, от него так и пахнет деньгами, — она глубоко вздыхает, словно действительно учуяв запашок свеженапечатанных купюр. — Да и Москва наша чертями полнится, тебе ли не знать? — Рот закрой, сейчас профуры ему наши разговоры принесут на своих хвостах облезлых, — щурится Розалина. — А ты, Тарталья, послушай ее. Иди, заведи беседу, как ты умеешь, это лишним не будет. Может перепадет тебе чего, с иностранцами ты у нас еще не якшался. — Тебе ли всех знать, с кем я и что, — Чайлд дергает плечом. У него в глотке сушит и хочется выйти на балкончик, да закурить по человечески. Этот бомонд уже в печенках сидит. Юноша направляется к господину Ли, расправляя плечи и натягивая на лицо жизнерадостную улыбку. Он любитель поиграться с подобного рода людьми, выходцами из высшего света, да только от мужчины — Аякс всеми фибрами это ощущает — потоком льется власть. — Добрый вечер, — начинает Чайлд на английском с сильным акцентом. — Что-то мне подсказывает, вы совсем у нас заскучали. Неужто дамы пришлись не по вкусу? — Периферическим зрением Аякс подмечает встрепенувшихся подпевал и проглатывает смешок. — Здравствуй, — кивает Ли. У него глубокий грудной голос и прекрасный иностранный. — Меня не прельщают праздные разговоры, думаю, ты понимаешь, — он встряхивает ладонью облаченную в черную перчатку и прикладывает пальцы к вискам. — Столько попыток в китайский я не видел нигде, — и смеется. Что ж, Тарталья был прав. Статный и доминирующий, идеальный мужчина на сугубо личный вкус юноши. Яркий свет хрустальной люстры бьет в глаза неприятно, от чего по фигурам ползут белые вспышки. Кажется, Аякс влюбляется в него с первого взгляда. По ублюдски наивно и глупо. — Не желаете ли выйти на воздух? Довольно душно, — прыскает Тарталья. — Друзья не потеряют тебя? — Господин не поворачивает голову, лишь лениво скашивает взгляд в сторону, где стояли Предвестники. — Не желаю волновать подчиненных Снежаны, — сообщает он мимоходом. Значит знает, знал и понимал. Интересный — подходящее слово, чтобы охарактеризовать Ли. — Совершенно забыл о манерах в этом хаосе. Чжун Ли, — он мягко тянет гласные и это вызывает у Тартальи фриссон. — Можете звать меня Чайлдом, — Чжун Ли на это выгибает тонкую бровь насмешливо. — Черт, — выругивается юноша на родном. — Аякс, пожалуйста. Мое имя Аякс, — и протягивает ладонь. — Приятно познакомиться с тобой, мой дорогой Аякс, — и пожимает руку в ответ. Кожа перчаток ощущается совершенно не кстати, и в груди клубится желание ощутить горячую сухую кожу мужчины. Но это чуть позже. Когда балконная дверь закрывается, они остаются наедине. Морозный холод пробирает до костей и Чайлд вздыхает с наслаждением — вот оно. — Если позволите, я спрошу, — юноша опирается на перила, смотря вполоборота на Чжун Ли. — Позволяю, — хмыкает мужчина, смотря сверху вниз. Да уж, этот человек Кремлю не продастся, он его сам за бесценок выкупит с таким взглядом. — Вы наверняка слышали, что у нас в стране сейчас. Войны, кризис и прочее. Так зачем приехал бизнесмен из Китая в Россию? Я никогда не поверю, что у вас на руках деньги белые, — сейчас Аякс, возможно, ведет себя слишком фривольно с партнером Царицы. — Белые или черные, есть ли разница, если купюры одинаковы, — он недовольно ведет пальцем по обсыпавшейся побелки и встряхивает ладонью. — Пока есть возможность за бесценок развернуться в Москве, я не побрезгую ничем, дорогой Аякс, — сталь звенит в голосе и Тарталья уверен: пожелай господин Ли — убьет словом. — Ты так не считаешь? — Да что Вы, я вовсе не советчик в такого рода делюгах, — заливисто смеется юноша. — Лучше с Царицей потолкуйте. — Снежана не казалась благосклонной при нашей личной встрече, — он сплетает ладони. — Быть может, Предвестникам нужен кто-то иной во главе, как считаешь? Если решать вопросы так категорично, рука на глотке однажды удушит себя же. — Госпожа никогда не поступает опрометчиво, господин Ли, — шипит вдруг Аякс яростно. — Я не ставлю ее поступки под сомнение. — Я всего лишь склоняю тебя к анализу, Аякс, не больше, — Чжун Ли кладет руку на поясницу юноши. — Разве стал бы я порочить Царицу в твоих глазах? Пойми, что я и сам работаю не один, помимо меня есть еще две семьи со своими взглядами. И лишь прибегнув к консенсусу мы находим выходы, — его пальцы ведут вдоль торчащих позвонков, оглаживая. — Ты так молод, мой дорогой Аякс, и так самоуверенно дерзок. — Вам не нравится? — Усмехается колко. Мужчина склоняется к уху Аякса, горячо выдыхая. Тарталью накрывает волной тяжелого аромата смешавшегося с навязчивыми духами девушек. — Я в восторге, — и одаривает Чайлда легким поцелуем в висок. — Покажешь мне Москву во всей ее красе? — Аякс не находит в себе сил отказать ему. Господин Чжун Ли, приехавший из Китая, раскладывает Аякса этой ночью прямо на роскошной постели Гранд-отеля на Манежной. Сдержанный на банкете и безудержный в постели, он трахается как Бог, и парень может с уверенностью сказать, что это лучший секс в его жизни. Пусть грубый, с ним, Тартальей, всегда так обходились, и волей-неволей, он привык находить наслаждение и в этом. Когда берут жестко, до слез горячих в глазах, когда входят расстянув наспех и оставляют укусы, словно пытаясь пометить вещь не принадлежащую им. Чайлд после таких ублюдков растирал кожу мочалкой с жесткой щетиной до кровавых царапин, пытаясь убрать, стереть и забыть. Но память предательски подбрасывает воспоминания, каждая секунда и каждое движения мужчины или женщины. Тарталья словно со стороны смотрит на распластанного себя, отвратительного и уродливого. Но он слуга народа как-никак, внизу живота тату невидимое, что выбито на коже. Чжун Ли сидит на стуле в расстегнутой рубашке и оглядывает Тарталью томным взглядом. Он не из тех, кто оставляет любовникам свой номер, но ради Чайлда он готов сделать исключение. Мужчина никогда не был фетишистом, но ебанный мальчишка в портупее под полупрозрачной блузой вызывает желание. И Чжун клянется самому себе, что если Аякс проигнорирует его намек на вторую встречу, он достанет его из под земли. — Позволишь пригласить тебя в ресторан? — Мужчина протягивает ладонь Тарталье и ухмыляется. — Будем курить опиум и болтать по-китайски? — Хохочет Чайлд, перекидывая ногу через крепкие бедра Чжун Ли, ощущая себя по-детски защищенным с ним. Его впервые не тошнит рядом с "мужчиной на одну ночь", впервые юноша не чувствует себя опустошенным. — У нас в России есть одна устоявшаяся фраза "Вольному воля" и мне кажется, что Вы как раз из тех, про кого так говорят, — холодными пальцами он ведет по широким плечам. Литые мышцы и горячая кожа, Тарталья готов признаться, что вот-вот расплавится полностью под этим телом и тяжелым взглядом. — Неужели, если я откажусь, Вы примите ответ? Аякс проницательный и безрассудный, такого хочется обуздать и взять под контроль столь бешеное водное течение. И Чайлд ему это позволяет. Чжун Ли смотрит на юношу с нисхождением, склоняет голову и едва по волосам рыжим не треплет, как дитя малое. Золотой блеск в глазах искрится ярче обычного, мужчина исполнен весельем. И от этого кровь в голову бьет, а сердце сбивается с точно выверенного ритма. — Мой дорогой Аякс, ты ведь далеко не глупый юноша, а вопросы задаешь абсурдные. Многие бы посчитали твои размышления простым трюизмом, но я готов проявить к тебе снисхождение, — он подпирает подбородок ладонью и слегка клонится к веснушчатому лицу. — Я не понимаю слова "нет", как бы самонадеянно это не прозвучало. — Неужели вашу гордость так легко задеть? — Горячо выдыхает Чайлд прямо в чужие губы. — Собирайтесь, господин Ли, мы идем в ресторан Метрополя, — он оставляет влажный поцелуй на гладко выбритом подбородке и затягивает ремень на талии. — Попробуйте заинтересовать меня, — юноша подходит к большому зеркалу, оправляя примятые полы рубашки, немного юля. Он уже заинтересован, он уже восхищен и самую малость влюблен — но это, верно, из-за алкоголя. Чжун Ли, словно посаженный на цепь пес, следует за Аяксом, наслаждаясь его буйственной красотой. За панорамным стеклом виднеется Кремль укутанный в снежную перину, но большую ценность сейчас представляет из себя Предвестник. Красота величественной крепости тлеет на фоне юноши. — Быть может, тебе понравится счет на моей карте? — Пожимает плечами мужчина и в ответ вновь слышит заливистый смех. — Если я захочу, на моем счете будет вдвое больше, господин Ли. Довольно грустно, если все, что в Вас есть — это деньги, — он щурит свои хитрые глазки, в которых мелькает легкое разочарование. — В мою честь устраивали салюты, а что сможете Вы? — И думает про себя, что такому, как господин Ли достаточно просто быть рядом. — Я не желаю впечатлять тебя, мальчик, — осаживает он, смотря на Аякса через зеркало. — Мне нет толка вести детские игры и драться за чье-то внимание, — ошеломительный ответ, весьма достойный Чжун Ли. — Запомни, мой дорогой, на всю жизнь — нет ничего, что нельзя было бы купить. О, Чайлд знает.

Когда пришло время столкнуться Аяксу с Пульчинеллой, ему объяснили как вести себя на грамотных сделках.

— Есть мэр белой Москвы — это Гавриил Харитонович, а я мэр черной Москвы, — такие были первые слова Зака. — Первой твоей работой будет один плохой человечек с блатом в городе.

— Разве мусора берут взятки? — Спросил тогда юный Аякс.

— Порядочных ментов не бывает, — рассмеялся Пульчинелла. — Все зависит от цены вопроса. Люди — такой же товар, Тарталья. И ты, мальчик, товар, — он выложил на стол Glock 17. — Убей его.

— Интересный подход, — Тарталья качает головой, выныривая из воспоминаний. — Так что у вас в обороте? Наркотики, автомобили или техника? — Всего лишь добыча и продажа руды, металлов. Начало работы над проектом "Трех ущелий" поспособствовало открытию новых горизонтов. Ничего криминального в этом нет, мой дорогой Аякс, — господин Ли потирает укус под челюстью и бросает укоряющий взгляд. — Вы лжете. — Ты как никогда проницателен. Но раскрой я все карты перед тобой в этот миг, не угаснет ли интерес? Мне показалось, что тебе особенно нравятся загадки, бэй-бэй, — он выключает свет в номере и открывает дверь. — Так играйся сколько дозволено, - и затягивает Аякса в новый поцелуй. Что же, если встретиться им больше не суждено, Чайлд смело может признаться: он будет скучать по этим губам. В это же утро приносят весть, что Царица собирает Предвестников у себя. — Слышал что на улицах говорят? — Толчок под ребра приводит Аякса в сознание. — Грузы едут. Из Чечни, — Коми вскидывает брови и поджимает губы скорбно. — Будьте готовыми, — ее челюсть ходит из стороны в сторону, кажется, она беспокоиться куда больше самого Чайлда. — Каждый раз готовимся, может стороной обойдет, — дергая носом отвечает юноша. — Если не обойдет, — настаивает Сандроне. — Сразу к нам, мы поможем, все сделаем, не впервой. Им и впрямь не единожды приходилось товарищей в гробах цинковых встречать. Страшно это все, хотя Предвестники разные бойни видали, но чтобы вот так — знакомый, с которым вы по кабаре шлялись, едва не по частям собранный лежит, если повезет. Могли и для профомы, так, видимость сделать, а на деле там тела и не было никогда. — Сплюнь, — Розалина стукает по плечу девушку. — Сплюнь и не говори об этом больше, — она хмурится, бросая взгляд на Аякса. — По слухам твоего нет, но там еще двухсотые скоро будут, — Синьора крепко жмурится и вынимает из кармана шубы пачку Примы. В коридоре слышится тяжелая поступь и звонкий цокот каблуков. А вот и Царица с Пьеро под руку. Если даже Алрик здесь, значит дело серьезное и Аякс связывает это именно с приездом Чжун Ли. Первый Предвестник даже в их кругу мелькает редко, говорит мало, но если рот откроет — все почтительно кивают и даже дышать забывают. Мужчина над ними всеми возвышается глыбой каменной — шаг вправо и задавит. Одним словом — положенец. — Господин Ли сказал, что Царица осталась недовольной после их разговора, — торопливо шепчет юноша, не сводя глаз с дверей. — Не знаю уж о чем беседа была, но готовьтесь. — Хоть какой-то от тебя толк, я уж думал, ты весь вечер ему в рот заглядывал как придурошный, — буркает Скарамучча из угла. — Вы как уехали, так и стихло все. — Здравствуйте, — женщина с размаху распахивает дверь, лихорадочный блеск в ее глазах не предвещает ничего путного. — Как вы все знаете, в наш город прибыл гость, — она глядит перед собой, словно перед ней вдруг вырос из-под земли Чжун Ли. — Я не довольна сложившейся ситуацией и пока я раздумываю, мне нужно приставить к господину Ли одного из вас. Мне нужно знать все места, которые он будет посещать. Каждое сказанное им слово должно впечататься в вашу память, — женщина подходит к Аяксу, хватая пальцами его щеку. — Ты. — Он? — Удивляется шепотом Розалина, но получив колючий взор Снежаны тупит глаза. — Что вы вчера делали после отъезда? — Длинными ногтями слегка царапает бледную кожу парня. — Воспроизведи ваш разговор, вперед, Тарталья, — она заправляет выпавший из прически светлый волос. — Мы говорили о Вас, госпожа, — Чайлд отвешивает запоздалый поклон. — И про его бизнес, не более. Я не совсем помню, но, кажется, он спрашивал меня, — он запинается, ища подходящие фразы. — Спрашивал, не нужен ли Предвестникам новый руководитель. — Старый ублюдок! — Вскрикивает Царица, роняя на пол пальто, которое спешно поднимает Пьеро. — Вот как он отвечает на мою доброту, — женщина падает в кресло, роняя голову в ладони. — Задавлю его как вошь. Его и бизнес этот, уничтожу, — не поднимая взгляда, она приманивает Пьеро, так и не сказавшего ни слова. — Ты ходишь теперь повсюду со мной. Тарталья к Чжун Ли. Ты с ним ешь, спишь, если нужно — хоть душу из него вытряси, но узнай истинную причину его нахождения здесь. Не может эта шваль здесь просто филиал открыть и уехать, как говорил. Не может. — Я понял, госпожа, — Тарталья вновь кланяется. — Машина на улице, водитель знает куда нужно. Остальные ждут приказа и разбираются с оставшимися делами. Разошлись, — велит Снежана и вынимает из стола кипу бумаг. Предвестники ломятся выходу, цепляя друг друга за одежду и перешептываясь удивленно. Тут и там раздаются возмущения и ругательства в сторону китайца, что привел Царицу в подобное расположение духа. Синьора боком прижимается к Капитано, беря его под руку. Самой страшно, тучи над Москвой сгущаются и метель бушует сильнее, не благословляя своих детей, а уничтожая. — Не к добру это все, — мотает головой Коми. — Я чувствую ветер перемен, плечо уж слишком разнылось. — Да кто в твои символы и знаки верит, — Скарамучча стягивает с переносицы черные очки. Может, Пакку и не верит, но Тарталью мурашки до костей пробирают. Арлекино пустыми словами не разбрасывается и всегда попадает не в бровь, куда целилась, а в глаз. Аякс пытается из разложенных на метафорическом столе пазлов составить картину, но получается что-то излишне абстрактное, не понятное. И лишь слежка за Чжун Ли позволит разобраться. Только мужчина умеет дурить голову, это Аякс на самом себе испробовал. Вкус оказался уж больно сладкий, будто патока. — Тарталья, — подзывает Гунне, по отцовски похлопывая по плечам. — Раз уж тебе на долю выпала работа с господином Ли, мне есть о чем тебе сказать. Я готовил эти бумаги для Розалины, ты не серчай, но мне казалось логичным приставить интересную женщину к искушенному бизнесмену, — мужчина вынимает из барсетки тонкую папку. — Почитай на досуге. Синьора ведет взглядом от Капитано к Аяксу и обратно. Волнуется или недоговаривает? Разочарована тем, что не ее выбрала Царица? Тарталья теряется в раздумьях и брать досье сейчас — это нарушить правила, узнать все с уст Чжун Ли в разы интереснее. Чайлд создает правила игры, которую ведет он один. — Прежде чем ответить отказом, — Капитано верно расценивает заминку. — Я знаю, насколько ты самоуверен и отчаян, но прыгать в бездну неподготовленным только дурак будет, — он впихивает папочку в чужие руки. — Удачи. Тарталья ощущает подлое жжение фолдера в пальцах и разум нашептывает, разыгрывая аппетиты. Азарт никогда не выиграет у гадкого червя интереса, снедающего мозг. Бумаги, каждая вставлена аккуратно в файл, все в лучшем виде. На первой странице старое фото господина Ли, на котором он выглядит довольно юным, и информация, которую Чайлд и без того знает. Затем контактные номера, место регистрации, страны, в которых он бывал, визы.

"Красив, обладает изящными манерами и выдающимся интеллектом. Спокойный, сдержанный и вежливый человек, который много знает об истории и культуре. Он придерживается философских взглядов на деньги и с большим уважением относится к традициям . Чжун Ли очень ценит контракты.

Место рождение: деревня Дэнбянь под Кайпином (провинция Гуандун). В первой половине 20 века здания в европейском стиле строили зажиточные представители китайской диаспоры из-за границы. Ныне деревня заброшена."

Но в самом конце Аякс цепляется за то самое слово — "триады".

"Термин «триада» обычно используется для описания треугольных символов, найденных на флагах и знаменах, используемых кланом Хунг. Боссы Триад традиционно называются «драконьими головами».

Группировку возглавляют семья Ли, семья Гуан и семья Камисато, которые принимают решения по наиболее важным вопросам. Главным и первым источником доходов Триады является подпольная торговля оружием."

Тарталья выдыхает пораженно, оглаживая кончиком пальца фотографию Ли. Вот откуда растут ноги у его бизнеса. Было глупо думать, что можно сколотить целое состояние на обычной добыче каменных пород и металлов. Царица не водит дел с простыми смертными, от которых пользы не будет. Аякс облажался, когда решил недооценить Чжун Ли. Юноша никогда не ощущал благоговения перед богатеями России, как некоторые наивные девушки ошивающихся в злачных местах вроде "Метелицы" и ресторана "Мираж". Чайлд лично был знаком с некоторыми дамами, отчаянно цедившими единственный заказанный бокал шампанского в надежде, что их заприметит один из "малиновых пиджаков" — Аякс считал этот стиль моветоном — или члена олигархии. Дамслетта, с которой по воле случая Аяксу пришлось познакомиться, частенько выступала там и шутливо пересказывала забавные истории. Ей доставляло какое-то редкостное удовольствие осознание того, что наивным женщинам кружат голову пустыми обещаниями, а после — выкидывают, как потерявшую ценность вещицу. Возможно, так она старалась выделиться на этом фоне и убедить саму себя, что она отличается от них. Но в общем и целом, если присмотреться, разницы никакой не было.

— Думаю, ты понимаешь, что от тебя требуется. Зака требователен, поэтому провести его не получится как не пытайся, — скалится зубасто Дамслетта. — Видишь мужчину справа от тебя? Да не поворачивай ты свою дурную голову, — она давит пальцами на впалую щеку Аякса. — Вельветовый костюм, при себе обрез ну и так, по мелочи, доллары, евро. У него три кабака и гостиница в Батуми, грузины народ интересный, но этот особенно важен. С ним майорчик, его-то и нужно дистанцироваться, но это уже на мне, — девушка дергает плечиком и кружит пальцем по ободку бокала испачканного в красной помаде.

— Пульчинелла сказал, что, — на его губы опускается ладонь. Коломбина недовольно щурится.

— Ты совсем идиот? Что сказали, то не для моих ушей. Делаешь, что требуется и уходишь, за тобой приберут, — девушка поднимается с диванчика и играет бровями. — Вперед.

Первое задание — это тяжело, но Тарталья обязан выполнить все идеально. Пульчинелла разглядел в нем, простом мальчишке то, что не увидел никто другой. Это шанс доказать отцу и самому себе, что он действительно способен пробиться на верх.

Стиснув кулаки, он подходит к столику. От мужчин пахнет дорогим алкоголем, марку которого Аякс даже не знает, и терпкими сигарами. Юноша не разглядывает лиц, это не представляет интереса, но весь их вид заставляет нервничать.

— Здравствуйте, — Чайлд отпускает легкую ухмылку и присаживается рядом. — Я весь вечер смотрел на вас, позвольте познакомиться, — хлопает глазками, как учила его Сандроне.

— Вы кто такой, молодой человек? — Грузно гогочет мужчина, приобнимая Аякса за плечи. — Совсем юный, мне такие нравятся. Я, собственно, Александр Денисович, — он пододвигает стопку водки к Тарталье. — Выпей, прошу, ты слишком взволнован.

— С такими мужчинами я не могу не тревожится, — берет себя в руки парень, опрокидывая стопку. — Один ваш вид завораживает, — Александр обводит его тело липким взглядом и довольно качает головой. — Мое имя Алексей.

— Лешенька, — причмокивает губами мужчина. — Красивый, я знаю одно роскошное место, где мы отлично проведем время. Поехали? — Чайлд вздрагивает. Слишком быстро, он не был готов. Ожидания разрушаются вдребезги о реальность. Зака говорил, что дело будет долгим и возможно затянется на несколько часов.

— Так сразу? — Улыбка дрожит.

— А зачем нам медлить? Признаться, я довольно пьян, а ты выглядишь как греческий бог, — жмет плечами он, ощупывая талию юноши. — Поехали.

И ее, и самого Аякса, тоже используют в корыстных целях. Несмотря на все различия, они должны удовлетворять одно условие: пользоваться спросом.