#quickasalight

***

      кусакабе прибыл ровно в тот момент, когда курсед уже устал ныть о той скуке вселенских масштабов, что мучила его, когда кончил вторую электронку, кончил на двухмерную тяночку, пересмотрел все рекомендованные ютубом ролики, свою жизнь и карьеру. друг прибыл с двумя пузырями водки и четырьмя баночками лимитированного хуча с грейпфрутом, который дополняли бутыли бренди. они были припасены как раз для такого случая. от вида михаила, раскладывающего на кухне целый бар, глаза кира сияли так, точно в них отражалось золото.       — из твоих знакомых к нам никто не пожелал присоединиться? — у курседа дрожали руки от предвкушения вкуса алкоголя на языке, и миша, лицезрея это, специально отодвигал стаканы от чужих рук, дразнясь.       — ну, никита, который меридей, сказал, что к ночи может заскочить, если кто-то из его корешей согласится. рейз, допустим.       — меридей?       — да тот, который настойчиво отказывался пить в прошлом месяце у кирилла. вспомнил?       — кажется. я же тоже отказывался, помню.       — ты-то до конца отказывался, а этот наебенился, как только все отвернулись.       — сегодня зато не откажусь.       кир спешно уселся на стул, облокотившись на спинку и морально подготавливая себя к пьянству после трехмесячного перерыва. черт знает, что двигало этим парнем раннее, когда он воротил лицо от рюмки, и что двигало сейчас, когда он был готов наброситься на неё, как кот на стебелёк кошачьей мяты, царапая руки михаила в кровь и требуя быстрее наливать.       — может стрим запустить? — отпускает шутку он, неоднозначно усмехаясь; на что кусакабе лишь неуклюже пожимает плечами, а после — кивает, поддерживая идею.       — ха-ха, да, пусть все смотрят, как мы бухаем, ещё и денег подкинут.       миша открыл первый хуч — и тот так сладко зашипел внутри, что ввёл курседа в экстаз. кир ожидал, что содержимое этих баночек прогонит все его мысли и волнения, успокоит душу, позволит наконец-таки выпустить пар, что ли... но алкоголь — восхитительный депрессант, что только утомляет нервную систему. после его воздействия станет гораздо хуже и в разы тяжелее, нежели было до. но обоим было плевать — их это беспокоило так же, как это тревожит безмозглых подростков, спивающихся за гаражами на спизженные у матери деньги.       парни осушили за первый присест по половинке хуча, не говоря ни слова и лишь втыкая в стену и незамысловатые белесые узоры на обоях. курсед подрубил стрим: теперь рассуждать не только хотелось, но и было необходимо, дабы развлекать аудиторию. теплилась надежда, что модераторы ютуба пропустят подобный стрим в массы — на твиче же кир даже не пытался запускать трансляцию того, как он сейчас безбожно сопьется, заглядывая бесчувственными чёрными глазами в объектив камеры и параллельно напевая что-то из своей дискографии.       длинные пальцы ловко вскрывают второй хуч. момент. в квартире четверо, пятый — вышел проветриться.       координация на нуле. кусакабе выключает свет, заливаясь смехом, тягучим и вдребезги пьяным, а зрителям остаётся созерцать лишь лицо рейза, сидящего у пк и следящего за трансляцией, и два силуэта позади, обрамленных едва дотрагивающимся до них свечением экрана компьютера. миша бесшумно удалился.       — че за поцелуи у тебя на воротнике? кто помадой замарал? — слышится голос курседа, ровно настолько же размазанный, как смех михаила секунду назад, если не сильнее. — кто эта женщина?       — имбецил, блять, это рубашка мейсон маржела, — донеслась реплика некого парня, но опознать его личность аудитория кира на твиче была не в силах. — дизайн такой.       84848pisya: кто четвертый с ними?       govnoedzxc: ватафак, че там у них происходит       bebradibilka: манабрейк       govnoedzxc: иди нахуй       — мейсон, кого? кто такая? — кир озлобленно выдыхает. слышатся шорохи, краткий писк, а затем:       — да нахуя ты толкаешься, я об кровать головой ударился. — курсед в ответ на возмущение и последующий ему болезненный стон язвительно усмехается, и в темноте «пострадавшему» будто бы удаётся разглядеть, как губы кира расплываются в коронной лисьей ухмылке.       djnfjfkfkdokaka: ниче не видно       twitchnyanyanyanya: чзх, включите свет       — аха-ха, свет не включим, стройте теории, — кирилл давит ехидную лыбу и, закрывая собой пару за своей спиной, озвучивает донаты.       в комнате душно и пахнет спиртом. пахнет развязностью и второй стадией алкогольного опьянения — любвеобильностью. во мраке остаётся лишь осязать, глаза словно завязаны тряпкой, как и мозг, крепко-накрепко, чтобы ни один нейрон не передавал сигналы правильно. теперь всё воспринимается сквозь призму розовых очков и нарушенной работы гиппокампа. кир надеялся, что наутро от воспоминаний не останется и пепла, пока с солдатской смелостью запускал свою руку под рубашку какой-то там, по его мнению, мейсон маржелы.       — ну ты бы расстегнул полностью сначала.       — да я дегроид, че ты хочешь от меня? — курсед психует, пытаясь нащупать пуговицы на чужой груди, но его руки, робеющие то ли от реального волнения, то ли просто от того, что он вливал в себя шоты, не считая, вообще не слушались, как недрессированные псины.       — я уже понял, сам расстегну, — расстроенный вздох, за которым следует раздраженное: — блять, убери свои лапти. ещё и холодные, как у трупа.       nxrthwwst: ЧООООО ЧО ТАМ       grustnopernul: свет включите       govnoedzxc: иди нахуй       — никита из магазина вернулся, — влетает в милый диалог миша, вновь заглядывая во тьму комнаты с её порога, и, держась рукой за дверной косяк, старается сохранять равновесие. а равновесия, кажется, нет уж даже на кончиках пальцев. — походу добавка будет.       — какая добавка? киру и тебе больше не наливаем. я уже опохмелиться успел, как никита и... — кирилл не успевает договорить.       — никита, бля, любимый... руки тебе целую!.. — вскрикивает кир с радостью ребёнка. он на долю секунды забывает о персоне, на которой, как на родной, сидит, и уже начинает торжественно перечислять, что добавить ему в ноузинг.       — кир, иди сам себе эти помои мешай. я алкоголь не докупал, в аптеке был, — отчеканивает меридей и так же, как и кусакабе, подойдя к спальне курседа, застывает у дверей. он игнорирует бесстыжие тени на кровати и лишь вопрошает: — почему стрим до сих пор идёт?       — по приколу, мери... с утра смешно будет... — размазывает курсед, склоняя голову и с любопытством высматривая черты парня снизу.       — с утра, скорее, при виде этого будет очень грустно, — никита подхватывает уже дремающего, сползающего по стене на пол мишу под руки и уводит, чтобы уложить беднягу сладко спать, добавляя: — рейз, выключай, пока не поздно. я пока мишу уложу.       — не, никит, с таким охватом ни за что не выключу, — отвечает кирилл, затем бросает взгляд на кровать позади и басисто смеётся. — пиздец...       bebradibilka: мне тож грустно, но ток потому что ниче не видно       5kgweed: да я люблю сасать член       dororxp: боже дай свет       mimimamamu102629: че за чел с курседом там       — ты трезвый, что ли? — кир повышает голос, чтобы слуха никиты, плетующегося по широкому коридору с мишей, коснулся этот вопрос.       — хватит орать, — шёпот исподнизу заставил курседа содрогнуться.       — уже успел отрезветь. тебе бы не помешало тоже, — по мере удаления меридея от спальни слова рассеивались и терялись в материи, не достигая адресата.       тогда кир делает попытку подняться и пойти самостоятельно плеснуть себе каплю шотов пять бренди, но его за торс нагло хватают чужие руки, без спешки ведя по бокам ниже и после, резко потянув вверх, срывают с него футболку. подобных ощущений курсед не испытывал давненько: сейчас захватывало дух, вынуждало стискивать зубы от какого-то трепета, а от собственной наготы и оттого некой беспомощности спирало дыхание.       — куда?! — курсед упирается ладонями в чужую обнаженную грудь, рубашка на которой уже, слава богу, расстегнута. цвет этих дорогих одеяний за вечер превратился из обычной слоновой кости в пятнистую от капель виски кость. киру уже было кристаллически плевать, кого он касается, куда лезут его руки и какая картина в этот миг могла бы быть представлена взору зрителей. — я ещё пить хочу, блять...       рейз читает:       — тут спрашивают, тебя че, раздева... — оборачивается и, стараясь удержать выпадающие от замешательства глаза в орбитах, констатирует зрителям: — да.       — кирилл, срочно, принеси шотиков... — скулит курсед, параллельно слушая какие-то сахарные речи, которые толкает парень под ним.       — нет, тебе хватит, — отрезает рейз уже сердито. — где там никита?       — да никита... потерялся, хуесос...       lublugayporn: рейз умоляем отодвинься       mellstroy: рейз, го с меня два ляма гривен, а ты отодвинешься и включишь свет?       потребность добить себя ещё порцией алкоголя, желательно, закрепленной тягой экзотического пара, настолько сильно начала мучить курседа, что он даже нашёл в себе силы слезть с личности под ним. он сполз, стягивая покрывало с кровати на пол, и кое-как поднялся, шатаясь. он чувствовал, как мерзко кровяное давление начало играть, как бешено стучало сердце и как в лёгких сопело от недавно скуренных пары баков. внезапный подъем изменил вектор опьянения, и теперь, кажется, курсед потихоньку переходил к его третьему этапу — этапу убийственного тильта.       кир буквально подлетает к рейзу, с детским интересом заглядывает в объектив вебкамеры покрасневшими глазами и, обнаруживая себя полуголым, выдаёт нервный смешок.       — а я ниче такой, да? — спрашивает он, обращаясь к рейзу, на что тот лишь ухмыляется. за него этот приподнятый уголок рта говорит всё сам: «ну и долбоёб». курсед осторожно трогает свой торс, как бы проверяя, вообще он ли это сейчас транслируется на твиче, ведь мозг, будто под воздействием анестезии, не может принять тело за своё. этот вечер казался безумным сном. кир давно не напивался до такого состояния, а если и пил, то в предыдущие разы его просто широко улыбало, а не сносило ему крышу настолько, что грань с реальностью распадалась на атомы. — я за добавкой.       — нет, кир, не пущу. лучше спать ложись, — настаивает кирилл, хватает друга за запястье.       — ладно-ладно, бля, я в туалет, отпускай, — слова курседа на последнем издыхании конструируются в предложения, он уже не в силах соображать, хоть и намеревается это делать. наклоняется к уху рейза, чтобы что-то сказать, но в ту же секунду его отвлекает педантичными поглаживаниями по голове персона, вскочившая с кровати и резко возникшая в кадре.       pizdec2011: АКУМАКЕ НАХУЙ       bebradibilka: АКУМА       kurseddown: ЧЗХ       alenamayamurovashmara: я дура       — а, серёжа, тебя ещё не видели, что ли? помахай ручкой психам, — рейз задрал голову, взглянув на акуму, который теперь стоял между ним и киром.       серёжа, запуская пальцы в волосы курседа, пока тот тоскливо зависал, с довольной улыбкой произнёс тем самым высоким тоном, коим пародировал девушку:       — привет, ублюдки.       huivpope123: бляяяя серег застегни рубашку сиськи вываливаются       putinvladimirkrash: откуда акума там взялся       — я попросил акуму приехать, потому что он тоже со львова, — объяснил кирилл, жестом попросил сережу чуть пригнуться, дабы дать зрителям возможность узреть его поближе. — меня дичайше позабавил факт того, что вот этот дурачок, — он указал на курседа пальцем, — до конца считал, что акума — женщина. он ахуевше голос выдавливает.       — да че ты начинаешь... — сквозь зубы процедил кир и затем, повернувшись к серёже, принялся его детально разглядывать. — он же реально на телку похож.       феминными чертами акума действительно не был обделён. будучи худым и в целом нежной комплекции, он не отличим от девушки, стоит ему только закрыть лицо густыми чёрными шторами, которые уже чуть ли не касались середины шеи. он был хрупок и бледен, а сейчас стоял с девичьим румянцем на скулах от распития, из-за чего выглядел болезненно.       — да иди ты нахуй, — сережа хмурит брови и легонько ударяет кира в плечо, и тот пошатывается. — ты в туалет собирался.       — ах, да, но я ещё не всё сказал, — курсед выжидает пару утомительных секунд и гордо добавляет с хрипотцой: — я пидорас.       после чего уходит, царственно хихикая.       r0mp0mp0m: да мы уже пон       kurseddown: вернитесь на кровать пж ток с камерой       blyatsuk4n4h: еблан       по мере движения к кухне зрение туманилось всё больше, а конечности сковывала слабость несусветная. кир плелся медленно, остерегаясь падения, держась на ногах только благодаря стенам, о которые облокачивался. плелся по коридорам, где было темно, как в гробнице, и где лишь луна плевала тусклым светом из панорамного окна. наконец, он переступил порог трапезной.       ему стало себя жалко. то, в каком состоянии он сейчас пребывал, и то, в котором был добрые десять минут назад, были совершенно полярны. переход к этой стадии алкогольного опьянения был особенно отвратителен. хотелось закурить, запить и забыться; последнее кир, впрочем, успешно осуществлял.       он включил свет, и первое, что предстало пред его взором, так это пасито второй и бутыль виски, которые «мы с тамарой ходим парой» стояли на столе, образуя божественный тандем. курсед бросился к устройству и, плотно затянувшись, кажется, унесся в астрал. он дрожал, как кленовый лист, а щёки горели, будто он болен чахоткой. веки стали тяжёлыми и опускались, но бренди так соблазнительно стоял, так дразняще скользили по нему блики от люстры, что удержаться оказалось непосильным для парня трудом. кир встал за ноузингом, но встал поспешно, слишком быстро, отчего давление, и так зыбкое, окончательно рухнуло.       уши пронзил звон, лишая способности слышать, а по кухне заметались мушки, лишая способности видеть. кир в панике махнул рукой, снося бутылку со стола, но так и не услышав того, как она разбивается. он теряет самообладание, ведь теряет способность ощущать даже свои ноги; теряет равновесие, не успев вцепиться в столешницу.       он падает в осколки, словно тряпичная кукла.       они режут лоб, щёки, голую грудь и ладони, а боль моментально прожигает тело, словно стальными остриями копий водят по коже. упираясь ладонями в битое стекло и разлитый по линолеуму виски руками, кир делает попытку подняться, но всё плывёт, мешается с алыми разводами на полу и кровью, стекающей по лицу. она заливает глаза, течёт по губам. от растерянности парень в моменте не может выжать из себя ни звука, а просто бесшумно смеётся с собственной глупости, пока в помещение оторопело влетают акума и рейз, натыкаясь на друга в подобном положении.       — что за хуйня?! — в ответ на синхронный возглас кир, дегустируя кровь во рту, лишь жалостливо бурчит:       — бля, акума... скажи ещё че-нибудь этим своим голосом...

***